Дом с черными тюльпанами (СИ)

Устало выдохнув, быстро шагаю следом.
— Постой!
Догнать его получается уже за воротами гимназии, но судя по всему, в ожидающую нас машину садиться он не собирается.
— Марат! Подожди! Ну куда ты раздетый?
Он переходит дорогу и абсолютно никак на меня не реагирует.
Чёрт…
— Ась, всё нормально? — кричит мне водитель, опустивший стекло. — Домой едете?
Отрицательно качаю головой.
  
— А цветы заберёте или тут пусть лежат?
  
Глава 27. Дурные вести
 
Марат
Злюсь. Даже больше не на взбесившего меня Викторова, а на Асю.
Вот знал же с самого начала, что эта её просьба не афишировать наши отношения — полная фигня, но зачем-то согласился. О чём теперь жалею.
Будь по моему, стопудово не возникло бы подобной ситуации с Глебом, да и вообще с кем-либо. Со мной никто не стал бы связываться. Даже в свете новостей, касающихся моего родства с Немцовыми. Ведь как бы там ни было, меня бояться и уважают. Все, кроме девушки, в которую я влюблён…
А вот и она.
Вскакивает со скамейки и бежит мне навстречу. Взволнованная, растрёпанная и такая красивая на фоне танцующих пушистых снежинок.
— Марат… — останавливается напротив. В нерешительности поднимает глаза. Они влажные и блестят.
Плакала? В чём причина?
— У тебя кровь, — внимательно разглядывает рассечённую бровь. — Надо обязательно обработать, — тянется к лицу, но я отклоняюсь назад, не позволяя до себя дотронуться.
— Я звонила тебе, — неловко опускает руку и поджимает губы. — Много раз. Зачем же ты выключил телефон? Ощущаю укол совести, но вида не подаю. — Я так переживала всё это время…
— Разрядился, — поясняю коротко, глубже засовывая ледяные руки в карманы.
Потому что вопреки всему, очень хочется обнять свою девчонку. Прижать к себе и не отпускать. Никогда.
— Разрядился. Ясно, — кивает.
— Ты зачем сидишь на улице? Давно болела, да? — выговариваю строго, визуально отмечая красноту щёк и носа.
— Ждала, когда вернёшься. Где ты был? — шагнув вперёд, накидывает мне на плечи одеяло, в которое пару минут назад куталась сама.
— Гулял.
Приехал домой вот только сейчас, в начале одиннадцатого.
— Почему не поехал со мной днём?
Серьёзно? Она ещё спрашивает…
— Хотел побыть один, — цежу сквозь зубы.
Мне однозначно нужно было остыть, чтобы не наломать ещё больше дров.
— Я… Глеб… Он… Мы… — нервничая, запинается через слово. — Я уже говорила ему… Просила не приносить цветы, не писать мне…
— Как ты к нему относишься, Ась? — силой вышибаю из себя этот вопрос.
Стрёмно спрашивать о таком, но пусть лучше напрямую мне скажет.
— Он тебе нравится?
— Марат…
— Или может, не определилась ещё? Выбираешь?
В груди неприятно колет при мысли, что этот выбор будет не в мою пользу.
— Что значит не определилась? — уточняет, нахмурившись.
— Не знаю, — пожимаю плечом. — Типа рассматриваешь варианты.
— По-твоему, я бы стала вести себя таким образом? — в её голосе звучат нотки возмущения.
— Но ведь Викторов именно к тебе заявился с цветами, — напоминаю сухо. — Не к кому-то другому.
— Я эти несчастные цветы не взяла, если ты не заметил.
— Ты сказала, это не впервые! — стискиваю челюсти. — Сколько раз за моей спиной происходило что-то подобное?
— Ты меня слышишь? Я неоднократно просила Глеба ничего не приносить мне!
— Видимо так хорошо просила, — усмехнувшись, киваю.
— Надеяться на что-то — поводов не давала, — отзывается обиженно.
— И при этом переписывалась с ним. Ася-Ася… — склонив голову набок, прищуриваюсь и всматриваюсь в её лицо.
— Мне нечего скрывать, — достаёт из кармана телефон. — Можешь сам всё проверить. Почитай чат.
— Да не сдались мне эти проверки…
— Марат, подожди…
Встрепенувшись, успокаивается и выдыхает, когда понимает, что шагаю я по направлению к скамейке, а не к дому.
— Пожалуйста, давай не будем ссориться, — садится рядом и произносит примирительным тоном минуту спустя.
— Не нужно за дурака держать меня, Назарова, — бросаю раздражённо.
Всегда переходил на фамилию, когда стояла задача держать дистанцию.
— Снова Назарова, — вздыхая, бормочет разочарованно.
— Вот ты. Привыкла кататься на льду одна?
— Причём здесь это? — растерянно хлопает мокрыми ресницами.
— Я тоже не игрок второго плана. Если ты со мной, то больше ни с кем. Такие правила.
— Господи, да в чём я виновата? — качает головой. — Я что пошла с ним на свидание или…
— Может и ходила, — предполагаю. — Собиралась же, — намекаю на разговор, состоявшийся между нами в день прогулки по Москве.
— Знаешь что, Немцов? — стреляет в меня обжигающе-порицательным взглядом. — Не надо со мной так!
— А как с тобой надо, Ась? Это ведь ты стремаешься обозначить людям наши отношения.
— Это не так.
— Да? — на моих губах опять появляется ухмылка. — Что ж тогда не озвучила Викторову причину отказа?
Теряется, но ненадолго.
— Не хотела обострять. Вы итак сейчас… — смотрит на разбитые костяшки пальцев правой руки и морщится. — Мягко говоря, не ладите друг с другом.
— Отговорки всё, — отмахиваюсь, глядя на парящие в воздухе хлопья снега.
— Ты не прав.
— Я не понимаю тебя, Ась. Ты не дала сказать мне, что мы встречаемся. Считаешь, это нормально? — предъявляю в лоб за то, что весь месяц беспокоит. — Вынуждены прятаться. Дома, в школе. Мы что преступники какие-то? Бред полный!
Она снова тяжело вздыхает, уставившись в одну точку перед собой.
— К чему сейчас эта огласка? Зачем нужен лишний повод для привлечения внимания СМИ? Журналистам ведь только повод дай в чужом грязном белье покопаться.
— Да плевать на них!
Вот уж до кого абсолютно нет дела.
— Марат, нельзя думать только о себе! Для широкой общественности мы всё ещё брат и сестра. Понимаешь, какой резонанс может вызвать новость о том, что мы встречаемся?
— И давно тебя стало волновать мнение широкой общественности? — цитирую её слова.
— А тебя, похоже, вообще ничьё мнение не волнует, — выпаливает сердито, скорее утверждая, нежели спрашивая.
— Угадала, — подтверждаю.
— Это эгоистично. Тебе не кажется?
— Зато честно. Без вранья. Ты, кстати, по ходу, заразилась. Жить во лжи — так характерно для семьи Немцовых.
Она в ответ раздражённо цокает языком.
— У нас с Эммой Багратовной чемпионат России на носу! Мне важно быть в состоянии полного спокойствия. И мне важно, чтобы обо мне говорили как об успешной спортсменке, а не о той, что крутит шашни со своим братом! Новые скандалы никому из нас не пойдут на пользу.
— А… Так ты за чемпионат переживаешь?
Вон оно что.
— Вся эта шумиха может помешать мне исполнить свою давнюю мечту! Я так долго шла к этому, а ты всё рушишь! Устраиваешь драки, выясняешь отношения с лучшим другом, самоутверждаешься за мой счёт!
— Просто хотел, чтобы все знали о том, что ты моя, — объясняю свою позицию.
— Я не игрушка, которую можно присвоить! — злится лишь сильнее. — И не трофей, полученный за победу в матче.
Молчим какое-то время, слушая осыпающийся с неба снег.
— Я понял тебя, Ась, — поднимаюсь со скамейки.
Ни черта не дошло до неё. Чемпионат. Шумиха. Самоутверждаешься. Игрушка. Трофей…
— Марат, — тоже встаёт и испуганно замирает, прочитав в моём взгляде предпосылки того, что скажу ей в следующую секунду.
— Ты права. Тебе надо сосредоточиться на своём чемпионате. И не переживай на тему того, что я буду как-то мешать. Разрушать тебе жизнь не планирую.
— Зачем ты так?
— Не сиди тут долго, — возвращаю одеяло, согревшее тело, но не душу. — Заболеешь ещё, а впереди чемпионат…
*********
  
В ночь перед финальной игрой не сплю. И дело тут не в волнении. Дело в Ней.
С Асей почти не видимся, лишь изредка пересекаясь в школе или в Ледовом.
Уже четыре дня прошло после того разговора на аллее. Мы не общаемся, никак друг на друга не реагируя. С моей подачи. И из-за этого тяжело. Не по себе как-то. Постоянно думаю о том, что всё происходящее тупо и неправильно.