Дом с черными тюльпанами (СИ)

— Давай, захлебнись собственной кровищей.
— Ты наверняка мечтаешь именно об этом, — не могу не сострить. — Моя кровь никак не даёт тебе покоя, да?
— Не преувеличивай свою значимость, Назарова, — цедит сквозь зубы.
Усмехнувшись, киваю, а потом начинаю кашлять.
— Вперёд наклонись и зажми переносицу на пару минут, — произносит он, какое-то время молча наблюдая за моими мучениями.
  
Делаю, как говорит. Потому что кровь всё никак не останавливается.
— Когда успела снюхаться с Соколовским? — прилетает недовольное.
Молчу.
— Вы его, что ли, с Ржевской не поделили? — осведомляется холодно.
— Ещё не родился тот парень, за которого я драться буду.
Прищуривается, чуть склонив голову набок.
— Значит это из-за шумихи в СМИ?
— Я никому не позволю оскорблять мою маму. Ясно?
Проверяю нос.
Его совет помог. Кровотечение наконец остановилось.
— Твоя мать влезла в чужую семью. Чему удивляешься?
— Моя мама была порядочным человеком. Я… Не верю в эту грязь. Там что-то не так.
Он поджимает губы.
— Если драка из-за матери, то какого хрена Сокол нарисовался на горизонте?
— Просто хотел отдать мне вещи.
— Наивная. Он ничего просто так делать не станет.
— По себе судишь?
— Не тех друзей заводишь, Назарова…
Пытаюсь отряхнуть юбку от пыли.
Вид у меня конечно тот ещё…
— Даже если так, тебя это не касается.
— Ты правда так считаешь? — он ухмыляется. — Смотри, станешь разменной монетой. У меня с Соколовским, к твоему сведению, давние счёты.
— Я здесь причём? — осматриваю коленку.
На ней болезненная ссадина.
— Мозги включи. Ты имеешь отношение к моей семье и можешь быть интересна ему только по этой причине.
Моя очередь ухмыляться.
Может это от того, что я, резко выпрямившись, замечаю его взгляд, направленный на мои ноги.
Дина была права. Юбка и правда чересчур короткая.
— Из-за тебя у нас большие проблемы, Назарова. Ты в курсе?
Встречаемся глазами и я опять совсем ни к месту думаю о том, что Марат Немцов, с точки зрения эстетики, очень красивый парень.
Даже слишком красивый, пожалуй. Выглядит как кинозвезда и, конечно, прекрасно знает об этом.
— Дома скандал. Вся грёбаная правда вылезла наружу. Багратовну допекают журналисты.
— Я держала язык за зубами. Это не моя вина.
— Твоя вина, Назарова, в том, что ты вообще появилась. На свет, — добавляет язвительно.
— Ты слишком часто произносишь мою фамилию. Так сильно нравится? — мой черёд колоть.
— Чтобы не забывала, кто ты есть.
— Это вряд ли случится, учитывая ваше ко мне отношение.
— Ожидала чего-то другого?
— Разве что большей человечности, — отворачиваюсь к окну и наблюдаю за тем, как по стеклу сбегают капельки дождя.
— Тебе грех жаловаться, знаешь ли. Отмыли, причесали, упаковали в брендовое шмотьё, привели в божеский вид. Живёшь в Барвихе. Учишься среди элиты. Небось и мечтать не могла о подобном, сидя в этой своей дыре…
— Я мечтаю лишь о том, чтобы мне вернули мою прежнюю жизнь, — отвечаю с грустью. — Жаль, что это невозможно.
— Возможно. Я самолично готов подкинуть тебя назад к детдому. Вообще не проблема, Назарова. Пятнадцать часов — и мы там.
Снова смотрим друг на друга.
— Не получится, вот досада! У тебя ведь машину на днях забрали, верно? — напоминаю ехидно.
— Одолжу у друга по такому случаю.
Средний палец ему показываю.
— За жестами следи. Не то…
— Не то что? — провоцируя, задираю подбородок.
— Приехали, — сообщает водитель, вмешиваясь в нашу перепалку, — но должен предупредить: снаружи дождь и журналисты.
— Прекрасно, мать вашу! — парень пододвигает к себе ногой спортивную сумку.
Дёргает за молнию.
Достаёт оттуда чёрную толстовку и бросает прямо в меня.
— Зачем это? — спрашиваю, нахмурившись.
— Ты себя видела? Ещё решат, что Немцовы тебя избивают. Считаешь, недостаточно поднасрала моей семье? Одевайся давай в темпе. Я из-за тебя на тренировку опаздываю.
Ныряю в просторную худи и меня тут же окутывает уже знакомый мужской аромат.
— Двигаемся к центральному входу максимально быстро. Ни с кем не разговаривай. Поняла?
Киваю.
Водитель открывает дверь.
Выбираемся из машины.
Марат отказывается от зонта, накидывает мне на голову капюшон и сдвигает так, чтобы он спадал на лицо.
— Пошли.
Идём по направлению к Ледовому Дворцу и в какой-то момент в нашу сторону начинает двигаться толпа людей.
— Они…
— Не отставай.
Едва поспеваю за ним.
Журналисты окружают нас. Начинают наперебой задавать вопросы. Фотографировать.
Это всё дезориентирует.
Я бы точно растерялась, но Марат не позволяет этому случиться.
Его горячие пальцы вдруг сжимают мои и он уверенно ведёт меня за собой…
  
Глава 10. Лёд
 
Оказавшись в здании, проходим через турникет на посту охраны. Там нас пропускают без вопросов. Что вполне логично, ведь Марат — внук хозяйки спортивного комплекса. Плюс ко всему, похоже, здесь он и тренируется.
В очередной раз мой рот открывается от удивления.
Какая красота вокруг! Мрамор. Колонны. Высокие окна. Мозаика. Белоснежная мебель. Свет и простор.
Стиль Немцовой чувствуется сразу. Размах, шик, богатство.
— Какого дьявола ты тормознула там? — недовольно спрашивает Марат, пока пересекаем холл. — Сказал же не останавливаться.
— Они так налетели и я…
Окидывает меня раздражённым взглядом, а я вдруг понимаю, что мы всё ещё почему-то держимся за руки.
Это… Так странно. А ещё… Очень волнующе.
— Капюшон сними.
Снимаю.
— Хотя нет, лучше верни обратно, пока людей на хер не распугала.
Вот козёл!
Разобидевшись, поджимаю губы.
— Можешь уже отпустить меня. Здесь нет угрозы в лице журналистов, — подмечаю ядовито.
Марат тут же отпускает мою ладонь, разрывая контакт.
— В следующий раз, когда начнёшь жёстко тупить, помощи не жди.
— Зачем я здесь?
— Ты нужна Багратовне. Сказано было притащить тебя.
— Она не говорила для чего? — уточняю, нахмурившись.
— Действительно думаешь, что Багратовна передо мной отчитывается? — ухмыляется.
— Ясно.
— Всё, Назарова. Моя миссия выполнена, — разворачивается.
— А куда мне идти-то?
Здание совершенно незнакомое. И оно просто огромное.
— Прямо и налево, — доносится в ответ.
Что ж. Не послал — уже хорошо.
— Спасибо, — благодарю в спину.
Марат останавливается и разворачивается.
Выжидает паузу.
— Назарова… — его взгляд цепляется за худи.
Вопросительно выгибаю бровь.
— Моё предложение в силе. Могу подкинуть до Самарской области.
Закатываю глаза и, резко крутанувшись вокруг своей оси, ухожу в заданном ранее направлении.
Оказывается, конечной точкой моего маршрута является каток.
Открываю двери. Вхожу.
— Стоп! — слышу сперва недовольный голос Немцовой, а затем уже вижу её саму, восседающую на трибуне.
Музыка затихает.
— Паршивый прокат, Яна! Ты сейчас просто бессовестно тратишь моё время! — высказывает претензии своей подопечной. — Риттбергер — отвратительный! На первом тулупе завалилась! Вращение — носок не дотянула. Линия не ровная. Каскад — на отвали! Кантиливер — не сделала.
— Но я сделала!
— Вита, чем вы занимались всю неделю? — раздражённо обращается Эмма к дочери.
— Чистили программу.
— И это ты называешь почистили? Я такой позор на отборочные выставлять не стану!
— Мы виделись только три раза. У Яны не получилось посетить все тренировки.
— Что значит не получилось? — возмущённо каркает Немцова.
— Я отработаю, — обещает спортсменка.
— Ты должна была сделать это ДО сегодняшнего дня!
— Я не успела. У меня проблемы дома.
  
— Мне насрать на твои проблемы, Яна! Ты знаешь правила. Кто хочет поехать на чемпионат Европы, тот пашет как Папа Карло! Изо дня в день!