Штурм Бахмута. Позывной «Констебль»
– Значит, решил ехать? Я, конечно, надеялась… Но не удивлена. Будешь стрелять в земляков, значит?
– Так это же война. Все по-честному. Либо ты их, либо они тебя.
Надя, по-видимому, не хотела говорить, что думала на самом деле по поводу моего решения. Взглядов она была либеральных. Мы и раньше с ней часто ругались из-за политики. Она просто промолчала и перевела тему.
– Я сама не смогу за ней присмотреть. Я уезжаю из страны… Но я могу отвезти ее в Саратов к родителям. Она будет ждать тебя там.
– Спасибо тебе большое.
Мы договорились, что завтра я ей привезу кошку, и попрощались.
Эмоциональное напряжение, состоящее из гаммы различных чувств, добавляло нервозности и заставляло действовать быстрее. Напряжение – это бензин. Именно оно толкает к действиям. Да, есть чувства, которые переживать неприятно, но они не менее важны, чем чувства радости, удовлетворения и счастья. Большинство людей, конечно, не понимают ни значения, ни функции чувств. Именно на этом и строят свой нехитрый бизнес модные инфоцыга-не – на психологической тотальной безграмотности среднестатистического гражданина. Но я благодаря личной психотерапии и годам обучения и работы большую часть времени был в контакте с собой. Стресс… А, вернее, позитивный эуростресс, был для меня понятен и являлся неприятной, но полезной мотивацией шевелиться и двигаться вперед. Конечно, за это приходилось расплачиваться гиперчувствительностью, но способность воспринимать мир цветным, а не черно-белым, того стоила.
На следующее утро за мной заехал мой приятель и тезка – Костя. Я ориентировался на свой старый опыт и информацию от военных блогеров с «Grey Zone» и «Разведоса» – поехал закупаться. Военная мода стала другой с тех пор, как я последний раз одевался в камуфляж. Пора было догонять ее.
У меня был список необходимых вещей для выживания на «передке» в условиях зимы, осени и лета. Бывало, в Чечне нас забрасывали в горы, в глубокий тыл, и говорили, что операция продлиться два-три дня, а забирали дней через десять. Приходилось и поголодать, и перебиваться, как оленям, подножным кормом. Мы катались с Костей в поисках необходимого с утра до вечера. Основная проблема была в том, что все стало ужасно дефицитным. Мы два дня подряд ездили по Москве в попытках купить все необходимое.
– Есть у вас ботинки? – спрашивал я, дозвонившись до магазина.
– Есть! Приезжайте.
Мы приезжали и вместо ботинок видели много народу и пустые полки. К середине второго дня приехали в очередной магазин. Я зашел внутрь и оторопел. Как-то я до этого не обращал внимания на то, что все мужики были с мамами или женами.
– Вот каблуки, – подумал я. – Даже на войну без женщины уйти не могут. Писец, конечно, до чего все докатилось!
– Ты чего напрягся? – спросил меня Костя, видя мое недовольное лицо.
Я с возмущением и осуждением стал говорить ему про этих вояк, которые без бабы и одежду уже не могут себе купить.
– Так они просто хотят вместе побыть подольше, брат. Им осталось рядом быть не так долго. И никто из них не знает, увидятся ли они еще когда-нибудь, или нет… Понимаешь?
Они просто хотят надышаться друг другом… Смотри, как вон на того мужика жена смотрит.
– С нежностью… Ты прав, – мне стало неловко от моей резкости.
После слов Кости я увидел все в другом свете. То, чего не замечал до этого ослепленный своим раздражением. Было такое ощущение, что вместо яркого, раздражающего и режущего света в комнате включили домашний уютный абажур с бахромой и вязанными рюшечками. Жены, дочери, матери проявляли свою последнюю заботу о дорогих и любимых мужьях и сыновьях. Они с трепетом выбирали им вещи и даже если спорили о чем-то, то в этом было больше тепла, чем злости. Подавляя свои сентиментальные чувства, мой «Вояка» стал требовать этого от окружающих: «Какие жены? Все силы должны быть направленны на выполнение боевой задачи!».
Магазин оказался отличным. В нем я купил основную часть экипировки. Качество вещей и цены были вполне приемлемые. Пока мерил ботинки познакомился с одним чуваком, который мне рассказал, что «Газпром» набирает свое ЧВК. Зарплата большая и условия классные.
– Засланный какой-то казачок, – подумал я про себя. – Как вербовщик меня уговаривает. Да я вроде и не только за деньги, Какая-то компания новая. Платят больше, чем в «Вагнере», но я про эту ЧВК ничего не знаю.
– Спасибо за информацию друг, но мне это не интересно.
Купив большую часть экипировки, я решил, что остальное добью за счет «Конторы», поблагодарил Костю за помощь и поехал домой. Остаток вечера ушел на укладку рюкзака.
Дорога в Молькино
На следующее утро я сел в поезд «Москва – Краснодар» со своим восьмидесятилитровым тактическим рюкзаком. Поезд тронулся, я помахал рукой провожавшим меня ребятам и поехал. Это было совсем не похоже на кадры из фильмов про Великую Отечественную войну, в которых солдаты ехали на фронт в дощатых нетопленных вагонах. Война стала другая. Я очень сильно эмоционально вымотался за эту неделю и просто хотел побыть сам с собой – а лучше поспать. Я залез на верхнюю полку купе, выдохнул, выключил звук в телефоне и уснул.
В Краснодаре на ЖД вокзале, меня встретил Андрюха «Валерич» и Димка – два моих старинных кореша. По дороге на тренировочную базу мы заехали поесть на придорожную автозаправку. За стойкой стояли милые и дородные кубанские продавщицы. Я невольно залюбовался ими, пока ожидал свой заказ. Я ел и думал, что это, возможно, моя последняя нормальная еда в ближайшие месяцы.
– Что? Двигаем дальше? – спросил меня «Валерич».
Я кивнул ему и вспомнил, что забыл удалить социальные сети, как мне написал «Берлинец». Достал телефон и удалился из всех своих аккаунтов. Прошлого больше не существовало. «Интересное время, – подумал я, – если тебя нет в социальных сетях, значит ты перестал существовать для современного общества».
Осень постепенно начинала входить в свои права. На улице было прохладно. Листья красиво опадали с деревьев, которые ровными шеренгами стояли по обеим сторонам дороги.
Мы ехали по степям, разделенным лесопосадками. Местность и ландшафт были примерно такие же, как я видел в роликах про Украину. Я ехал и думал о том, что скоро мне придется бегать в таких же посадках, а не по горам, как двадцать лет назад. По дороге мы говорили на отстраненные темы. Я видел, что ребята проявляли деликатность и не лезли мне в душу. Это, конечно, создавало незначительное напряжение, но разряжать его разговорами о неопределенном будущем не хотелось. Они довезли меня до КПП, мы обнялись, и они уехали.
По прибытии я доложил «Берлинцу», что добрался.
Он предложил компенсировать проезд. Подход мне понравился, но я не хотел связываться с бухгалтерией. Я пришел в местный «штаб», доложил о прибытии, показал военный билет и был распределен в подразделение под номером «семь». Что это значило, было не ясно. Хотелось, конечно, попасть к своим, в разведку. Вновь прибывших поселили в большом помещении призывного пункта. До вечера мы проходили различные процедуры: медицинскую комиссию, собеседование. Кого-то дергали в службу внутренней безопасности, чтобы проверить на детекторе лжи. Эта рутина дала возможность переключиться и успокоится.
Так, я добрался в Молькино и преодолел второй уровень квеста «Попасть в Вагнер».
Старшина позвал меня в комнату и предложил выбрать позывной.
– Я хочу позывной «Терапевт»!
– Занят, – коротко ответил человек за компьютером, посмотрев списки.
– А «Психолог»?
– Тоже занят.
– Ну, бля… Хорошо. – я подумал и сказал. – Тогда я буду «Психом».
– Тоже занят, – посмотрел он на меня с улыбкой.
Мне всегда говорили, что я или мент, или вояка. Потому что я всегда был за жесткую дисциплину. И меня один товарищ стал называть «Констебль». Ну типа и мент, и с именем Костя соотносится. Он понимал, что, если бы называл меня «Мусором», я бы набил ему морду. А так, вроде, и звучит неплохо, и необидно.