Вариант 19
— Почти. Но у них вроде главным гетман Скоропадский и они с Петлюрой гавкаются, хотя тоже за всемирную приватизацию усих запасов сала и великую неделимую Украину от Житомира до самых Пятихаток. Ну, это если в очень общих чертах.
— Политика, — майор задумчиво вытер руки об изжеванные брюки. — Что-то я не пойму, они вроде не нас ждали. Где-то прокололся наш связной. Ладно, попозже разберемся.
— Уходим?
— Вот еще! Пока кроме легкого морального удовлетворения мы ничего не получили. Где наше законное имущество? Придется пошарить. Только сначала слегка приберемся.
Он склонился к трупу, Катя ухватила покойного за вторую руку и тело отволокли в сарай.
— Мертвецов ты не боишься, про гетмана знаешь, — бодро расточал комплементы Виктор Михайлович. — Катенька, я начинаю испытывать глубокое личное чувство. Я, между прочим, холост.
— Идите на фиг, товарищ майор, — в сырости сарая Катя присела и задумчиво потрогала покойного за ногу. — А сапоги-то — почти мой размер.
— С ума сошла! — ужаснулся Виктор Михайлович. — Куда ты в таких говнодавах? Мы люди приличные и выглядеть должны соответственно. Здесь же не Советская власть, чтобы безлошадным происхождением щеголять.
— Витюш, мало того, что ваш костюмер мне жутко неудобные туфли всучил, так на левой ремешок уже лопнул. Переодеться нужно срочно. Ты на себя посмотри.
— Спокойствие, только спокойствие. Тот жовто-блакитный клялся, что ничего, кроме двух "стволов", они в хате не нашли. Должны сохраниться тайники с нашим имуществом. Как здесь принято говорить — пошукаем.
"Шукать" майор умел. Он неторопливо, и вроде бы бесцельно передвигался по комнатам, Катя сидела у окна, из-за занавески приглядывала за улицей. Виктор Михайлович прогуливался и вполголоса болтал:
— Катюша, а вы знаете, что в нашей несчастливой отчизне существует целая культура устройства тайников и кладов. Забавная такая наука. Например, адвокат никогда не будет устраивать "дубок" в водосточной трубе, а нормальный мокрушник принципиально не делает нычку в холодильнике….
Катя изредка отпускала глубокомысленные "угу" и "ага". Майор принадлежал к тем людям, которым пустой треп помогает сосредоточиться. Виктор Михайлович тоже нервничал, это угадывалось по излишне длинным фразам. Конечно, сидеть на проваленной явке в компании с двумя "жмуриками", занятие малопочтенное и непродуктивное. Операция, задуманная так нестандартно для обычных действий в системах "кальки", не успев начаться, оказалась под угрозой срыва. Надо думать, сейчас майор напряженно размышлял о первопричинах неприятностей, в которые попала группа. Впрочем, размышления не мешали продолжать обыск. Результаты имелись — майор уже отыскал верхнюю одежду и конверт с фальшивыми документами. Теперь Виктор Михайлович, продолжая болтать, трудолюбиво отдирал наличник от дверного косяка.
— Ну вот, — кладоискатель вытер взмокшую лысину и принялся раскладывать на столе увесистые свертки. — Это мэне, это опять мэне, это — тэбе.
— И что это такое? Сувенирная зажигалка? — Катя содрала бечевку и пергамент и развернула маленький пистолетик. — Что с этим делать? На золотую цепочку пристегнуть и кулоном на шею повесить?
— А ты что, 357-й "Дезерт Игл" хотела? Поручили человеку оружие для юной дамы раздобыть, он и расстарался. Смотри, какие накладочки симпатичные, перламутровые. Роскошь, а не оружие, — майор проверил и со щелчком загнал обратно в рукоять обойму доставшегося ему "кольта" М1911. Принялся осматривать запасные обоймы.
— Может, поменяемся, раз тебе перламутр приглянулся? — безнадежно предложила Катя, разглядывая свой крошечный "Клеман".
— Ну, девушке положено благоговеть перед крупными предметами мужской рода. Но совсем не обязательно предметом культа должны быть именно пистолеты.
— Пошленько, — поморщилась Катя. — Как я понимаю, второй обоймы мне вообще не полагается?
— Ты что, продолжительный огневой контакт с использованием этой царь-пушки вознамерилась вести? — майор вскинул реденькие брови. — Не глупи. Мы тихие и мирные. Наганы протрем и здесь бросим.
— Зачем бросать? Неужели за нами по городу с дактилоскопическими уликами гоняться будут?
— Хрен их знает. Странно все складывается. Но наганы мы все равно не возьмем. Для скрытого ношения оружие неподходящее, цепляется за одежду, как тройник шведской блесны. К тому же, если нас с таким арсеналом накроют, сразу к стенке поставят, как шпионов и злостных террористо-бомбистов. А так, если повезет, еще в камере отдохнем, лишний денек выгадаем.
— Мы что, рассматриваем возможность сдачи в плен?
— Мы все рассматриваем. Видишь ли, Катенька, задание должно быть выполнено в любом случае. Ибо важно оно беспредельно. Я тебе без дураков говорю, и вовсе не для поднятия боевого духа. Осознала?
— Осознала. Окончательно вы, товарищ майор, меня заинтриговали. Я так и буду ощупью за вами таскаться? Может, хоть краешек тайны мадридского двора приоткроете?
— С радостью! С готовностью! Только чуть позже, когда отсюда уберемся. Пока вот ознакомься, — Виктор Михайлович сунул напарнице паспорт.
— Екатерина Яковлевна Охрипкова, 1899 года рождения, из мещан, проживает Москва, 1-й Бабьегородский переулок, дом 5. Ой, что-то я катастрофически постарела.
— Это временно. Извини. С происхождением тоже накладочка вышла, — согласился Виктор Михайлович, встряхивая одежду. — С такими колдовскими глазами, бесспорно из дворян. Княжна, эта, хм, баронесса.
— Уймитесь, товарищ майор. Для меня только плащ отыскался?
— Похоже, остальное уперли хлопцы-националы. Надо думать, в отместку за грядущий газовый дефицит. Катенька, не ерзай, сейчас пойдем. Я еще раз кухню прочешу, — Виктор Михайлович в очередной раз переступил через скорчившегося на полу мертвеца и активизировал поиски.
Катя наблюдала за улицей, за редкими прохожими. Довольно лениво пробрел солдат с мятыми погонами на плечах — должно быть, посыльный. Погоны у воина были голубыми, но к какому он относился полку, Катя запамятовала. Вот черт, нужно было хоть неделю уделить подготовке. Сейчас что Добровольческая армия, что колчаковская — один черт. И гетман Скоропадский? Он вроде бы этим летом от дел уже отошел? Или осенью? Впрочем, кальку сдвинули, вождя мирового пролетариата преждевременно ухлопали, соответственно, на точные данные "варианта-оригинала" опираться нельзя. Это только Витюша, счастливый в своем невежестве, рассчитывает в точности воплотить гениальный замысел своего руководства.
Виктор Михайлович чем-то зазвякал на кухне и вернулся в комнату с огромным закопченным и помятым чайником в руках.
— Хозяин-то наш был большая умница. Захоронку воском залил. Молодец, я и сам чуть не прохлопал, — майор принялся выковыривать из чайника застывший воск. Не без труда извлек большие, неопределенной формы, сгустки.
Денег оказалось прилично, в основном николаевские сотенные, но были для разнообразия и советские, и керенские. Отдельно нашелся тяжеленький сверток с золотыми империалами и полуимпериалами.
— Воистину, золотой был человек хозяин. Во всех смыслах. И пришли какие-то кизяки мизерные, зарезали ни за что, ни про что, — майор неодобрительно посмотрел на труп. — Нет, нехорошие люди эти гетманцы. Все, Катюша, собирайся. Больше нам здесь ловить нечего.
Легкий светлый пыльник был Кате коротковат — торчали ноги в облезлых туфлях и неприлично мохрящийся подол платья.
— Ничего, — утешил Виктор Михайлович, шевеля покатыми плечами в новом непривычном пиджаке, — у меня тоже сорочка как с бомжа снята. Деньги есть, мигом приоденемся.
На Катю поглядывали. Какой-то мальчишка даже потащился следом. Виктор Михайлович, бодро прикрывающий полуголую грудь стареньким саквояжем, привлекал куда меньше внимания. Приличный пиджак и брюки вполне вписывались в местную моду.