Жгучее маленькое проклятие (ЛП)

Я повернулся к ней спиной, пытаясь сбросить напряжение с плеч, в то время как чернила чесались, ползли, шептали её имя. Тяжесть чего-то древнего и неправильного давила на меня, проникая глубоко в мои кости.
Всё было плохо. Очень плохо.
И каждая клетка моего тела знала это.
— Эй, мисс Конгениальность, — раздался из-за спины насмешливый голос. — У вас тут есть туалет? Мой мочевой пузырь вот-вот взорвётся и зальёт нас обоих Ред Буллом с водкой.
  
Я изобразил усмешку и снова повернулся к ней. У меня было только два варианта: сохранять хладнокровие и выпроводить её, прежде чем случится нечто ужасное, либо рассказать правду и будь что будет.
Поскольку я не азартный игрок и не любитель выносить на люди тёмные секреты своей семьи, я выбрал первое.
— Туалет сломан, но через квартал есть заправка. Прекрасного вам вечера. Где-нибудь в другом месте. Подальше отсюда. В идеале — на другой планете.
Она не ушла. Конечно же, нет.
— Мне любопытно, — сказала она, снова склонив голову набок, что делало её похожей на озадаченного щенка. Я полагал, что на самом деле она не была ни столь невинной, ни столь безобидной. — Если эти истории такая чушь, почему они тебя так задевают?
Мои мышцы напряглись. Я видел по её глазам, что она не просто журналистка, ищущая пустяковый материал для хэллоуинского номера. Она была из тех, кто не побрезгует запачкать руки, чтобы докопаться до правды.
А это означало, что она опасна.
— Ты ищешь призраков и монстров, Блокнотик, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал низко и сдержанно. — Всё, что ты здесь найдёшь, — это парня, который хочет, чтобы его оставили в покое.
— Ловко увернулся.
— Это не была увёртка.
— Я вижу, что ты намеренно уходишь от ответа.
— А ты намеренно действуешь мне на нервы, — прорычал я. Я указал на вход в лавку, больше не пытаясь скрывать напряжение, сковавшее моё тело. — Вон дверь. Воспользуйся ею.
Вместо того чтобы подчиниться, она сделала ещё шаг вперёд, оказавшись на расстоянии вытянутой руки.
Всё моё тело отозвалось на её близость.
Воздух затрещал и наэлектризовался. Новый порыв ветра задребезжал оконными стёклами. В лавке воцарилась зловещая тишина, словно сами стены с предвкушением наблюдали за нами. Вся комната замерла, будто затаив дыхание.
Лишь Люс сохраняла спокойствие, её гладкий чёрный хвост лениво подёргивался, а проницательный золотой взгляд был прикован к Петре без намёка на удивление, будто она предвидела её приход и лишь недоумевала, почему это заняло так много времени.
И тогда Петра сделала нечто неожиданное, от чего у меня ёкнуло в животе. Она протянула руку и прикоснулась ко мне. Кончики её пальцев коснулись моего предплечья, там, где чёрные чернила извивались змеевидным узором, прежде чем скрыться под локтем.
В тот миг, когда она коснулась моей кожи, всё остановилось.
Время. Сила притяжения. Завывание ветра снаружи. Гул города за стенами затих, пока не осталось ничего, кроме звука моего бешено колотящегося сердца.
Меня пронзила резкая, острая вспышка, словно удар молнии в позвоночник. Мои татуировки зашевелились, чернила извивались, словно тянусь к ней. Затем последовал шёпот — тысячи настойчивых голосов, будто доносящихся из бездонной пропасти.
Я дёрнулся назад, тяжело дыша.
Кожа горела огнём. Сердце билось о рёбра. Такого, никогда, раньше не случалось.
Кто эта женщина?
Она нахмурилась, отдёрнула руку и сжала пальцы, будто тоже что-то почувствовав.
— Что это было, чёрт возьми?
— Статическое электричество, — прохрипел я, в ужасе глядя на собственную кожу, на то, чего там быть не должно.
Новая строка текста, чёткая, свежая и пылающая, как клеймо, проступила на внутренней стороне моего запястья.
Это было её имя.
И я понял без тени сомнения, что эта женщина, вышедшая из моих снов прямо в мою лавку дождливым октябрьским вечером, должна была появиться.
Потому что она, так или иначе, тоже была частью проклятия
Глава 3
Отмеченная полночью
ПЕТРА
Я покинула тату-салон впопыхах, но у меня не было выбора в этом деле. Маленький мисс Солнышко схватил меня за руку и вытащил наружу. Он захлопнул дверь за мной и задёрнул шторку на окне. Две секунды спустя, ярко-жёлтая неоновая вывеска «Открыто» погасла.
Это проверенная временем истина, что самые красивые мужчины всегда самые отвратительные.
Холодный дождь промочил мои джинсы насквозь, пока я спешила по неровной брусчатой мостовой обратно в отель. Мои туфли шлёпали по лужам, промочив носки до нитки, но мне было всё равно. Мой мозг был слишком занят, прокручивая в голове хаотичную картину того, что только что произошло.
Странные рисунки, развешанные по всем стенам. Леденящий ветер и чувство надвигающейся беды. Треск электричества, когда я к нему прикоснулась.
Эта долбанная жуткая кошка. Кто называет своего питомца в честь Князя Тьмы? Ну, ладно, оно вроде бы подходило, но всё равно. Странно.
Страннее всего было то, что татуировка Дакса двигалась.
Я не верю во всякую нечисть, что шастает по ночам, но я видела это своими глазами. Видела. Оно извивалось и скручивалось под его кожей, словно живое.
Это не было нормальным. Это было даже не паранормальным.
Это было ужасающе.
А я не из тех, кого легко напугать. Я как-то гналась за одним типом три квартала по центру Чикаго, потому что он стащил мою сумочку. Я провела ночь в разрушенной, заброшенной лечебнице в поисках материала для статьи, слушая, как что-то шуршит в стенах. Да блядь, я одна ездила в нью-йоркском метро в три часа ночи.
Суть в том, что меня не так-то просто напугать.
Но сейчас я чувствовала себя не просто напуганной, а беспомощной, словно вселенная уже что-то за меня решила, а я лишь пыталась угнаться за событиями.
Я выдернула телефон из кармана и позвонила Шейну.
— Скажи, что у тебя есть что-то стоящее, — произнёс он вместо приветствия. — Потому что я только что полчаса спорил с новым стажёром о том, почему мы не можем разместить на главной странице рейтинг призраков в стиле Buzzfeed2. «Топ-10 самых жутких призраков Юга» — это не журналистика, Петра.
Всё ещё нервная, я глубоко вздохнула.
— Возможно, я только что нашла лучший чёртов материал, который мне когда-либо встречался.
Шейн сделал паузу.
— Ты звучишь взволнованно.
Я замешкалась, бросив взгляд сквозь дымку назад, на «Дом Чернил и Крови». Мне хотелось верить, что лишь моё воображение заставляло старую кирпичную постройку усмехаться мне в ответ.
Взволнованно — это мягко сказано.
— Помнишь тот слух, о котором ты мне рассказывал, про тату-мастера со сверхъестественными чернилами?
— Имеешь в виду тот, из-за которого ты надо мной смеялась и сказала, что это похоже на забракованный сюжет для серии «Очень странных дел»? Ага, помню. А что?
— Потому что я думаю… — я сама не могла поверить, что сейчас это скажу, — думаю, что это, возможно, правда.
Шейн помолчал мгновение, затем произнёс:
— Слушаю.
***
В ту ночь я не могла уснуть.
Моя бессонница была отчасти вызвана тем, насколько жутким был мой номер в отеле «Лафайет». На краю Французского квартала, это место было величественным, но заброшенным, с пыльными хрустальными люстрами и мерцающими бра, с выцветшими фиолетовыми дамасскими обоями, которые отслаивались у потолка, обнажая тёмное дерево под ними. Над каминной полкой не растапливаемого камина в моей комнате, портрет викторианской дамы в чёрном траурном одеянии следил за мной глазами, жутко похожими на живые, которые, казалось, повторяли мои движения. Если я слишком долго смотрела в пятнистое антикварное зеркало рядом с гардеробом, изображение в стекле запаздывало, словно раздумывая, стоит ли имитировать мои движения, вместо того чтобы просто отражать их.