Какао, Клаусы и контракты (ЛП)

Это был не громила.
Это был лидер, которому было небезразлично — настолько, что это медленно разрушало его изнутри.
Когда у меня уже было более чем достаточно заметок, он снова взял меня за руку — осторожно, осознанно.
— Я хочу показать тебе ещё кое-что, — сказал он. — Ты готова?
Я кивнула, и он снова обернулся оленем, чтобы я могла забраться ему на спину.
Мы вылетели из долины и летели ещё минут десять, прежде чем опустились возле входа в пещеру, скрытого глубоко в лесу. Когда я соскользнула вниз, а он снова стал человеком, Алекси долго стоял неподвижно, глядя в темноту впереди.
  
— Что это? — спросила я.
— То, что я собираюсь тебе показать… — Он говорил тихо. — Об этом знают лишь немногие. Это наш самый большой секрет. И наш самый ценный ресурс.
Он посмотрел на меня, и в его глазах ясно читалась уязвимость.
— Я доверяю тебе то, чем никогда не делился за пределами моего клана.
— Я понимаю.
И я действительно понимала. Это была не просто уязвимость — он рисковал безопасностью своего народа. И как человек, который только учился делить своё сердце с другими, я понимала, какой смелости это требовало.
Он ещё мгновение изучал моё лицо, затем кивнул и повёл меня внутрь пещеры.
Проход сначала был узким, но затем открылся в огромное подземное пространство, от которого у меня перехватило дыхание.
Это была библиотека.
Огромная, древняя библиотека, высеченная прямо в скале.
Полки тянулись от пола до самого потолка, заставленные книгами, свитками и документами, выглядевшими так, будто им были сотни лет. Пространство освещал какой-то магический свет — не исходящий из одного источника, а будто разлитый повсюду, заливающий всё мягким золотистым сиянием.
— Это… — у меня не нашлось слов.
— Эльфийская библиотека, — тихо сказал Алекси. — Ещё с тех времён, до территориальных соглашений. До того, как Северный Полюс превратился в то, чем он стал сейчас. Когда Санта начал расширять свою корпоративную структуру, многие старые объекты просто забросили. Об этом месте забыли полностью.
Я прошла глубже, притянутая самой тяжестью знания, окружавшего нас.
— Как ты её нашёл?
— Случайно. Лет десять назад. Несколько человек из моей команды проводили разведку в глубине леса и наткнулись на неё. Сюда не заходили десятилетиями — возможно, веками.
Его голос стал жёстче.
— Я тогда не знал, что это за место. Но знал, что оно бесценное. Будто древняя магия привела меня сюда, зная, что однажды мне это понадобится. Мы с тех пор охраняем библиотеку — сохраняем всё, что можем, изучаем её содержимое.
Я провела пальцами по корешкам старых книг, чувствуя, как под кожей гудит история.
— Что здесь хранится?
— Всё, — ответил он с благоговением. — Исторические документы. Трудовые контракты, уходящие на сотни лет назад — оригинальные версии, ещё до правок и «творческих интерпретаций». Скорее всего, это было архивохранилище Северного Полюса, ещё до цифровизации.
Я резко повернулась к нему.
— Оригинальные трудовые контракты Северного Полюса?
— И финансовые отчёты. Договоры о распределении прибыли. Доказательства того, как всё было раньше.
Он подошёл к задней части зала и уверенно вытащил том в кожаном переплёте.
— Я изучал их годами. Пытался понять юридические последствия. Но я не юрист. Я не понимал половины написанного — и не знал, как этим воспользоваться. А времени разбираться не было. Квоты росли каждый год.
Я взяла книгу дрожащими руками и осторожно раскрыла. Страницы пожелтели от времени, но текст был отчётливым — трудовой контракт трёхсотлетней давности, написанный формальным юридическим языком, который был для меня родным.
— Алекси… — выдохнула я, пробегая глазами по пунктам. — Эти условия… они совсем не такие, как сейчас. Рабочие часы, медицинское обслуживание, распределение магии…
— Я знаю, — тихо сказал он. — Или догадывался. Но мне нужен был кто-то, кто сможет прочитать это правильно. Кто поймёт, что изменили — и зачем.
Я подняла на него взгляд, видя его в совершенно новом свете.
— Ты всё это читал? — я улыбнулась с лёгкой дразнящей ноткой. — Значит, не только громила, но ещё и книжный червь.
Он фыркнул, неловко переступив с ноги на ногу.
— Я читаю. Когда есть время. Это помогает думать.
— Что именно ты читаешь?
— Историю.
Он замялся, явно решая, стоит ли продолжать.
— Иногда поэзию. В основном финскую. Немного эльфийской, немного современной.
Его щёки слегка порозовели.
— Это помогает мне… понимать другие точки зрения. Видеть дальше собственной злости.
Я осторожно положила книгу и подошла ближе.
— Знаешь, что видят люди, когда смотрят на тебя?
Он настороженно встретил мой взгляд.
— Громилу. Хулигана. Слишком агрессивного для дипломатии. Слишком упрямого для компромиссов. А знаешь, что вижу я?
— Не знаю, — признался он хрипло.
— Я вижу человека, достаточно умного, чтобы распознать ценность знаний — и защитить их, когда все остальные прошли бы мимо. Человека, который читает поэзию, чтобы понимать других. Который учился сам, потому что знал — его людям это понадобится.
Я подняла руку и коснулась его лица, ощущая шершавость щетины под ладонью.
— Я вижу того, кто прячет интеллект и мягкость за агрессией, потому что мир требует силы — и ты боишься, что, показав слабость, подведёшь тех, кто от тебя зависит.
Его дыхание сбилось.
— Сильви…
— Ты не просто защитник, Алекси. Ты лидер, которому настолько не всё равно, что ты стал именно тем, кем твоим людям было нужно — даже если это отрезало тебя от остальных.
Я смотрела ему прямо в глаза.
— Я это понимаю.
Долгую секунду он просто смотрел на меня. Потом его руки поднялись и обхватили моё лицо — прикосновение было мучительно нежным, несмотря на его размеры.
— Никто никогда… — он замолчал, подбирая слова. — Все видят только агрессию. Таран, который можно направить на проблему, или угрозу, которую нужно сдерживать. А ты… ты смотришь на меня и видишь…
— Моего суженого, — тихо закончила я. — Того, кто достоин быть увиденным за бронёй.
— Я не умею говорить, — хрипло сказал он. — Не так. Я читаю поэзию, но не умею её писать. Я понимаю проблему, но не умею вести переговоры, не сорвавшись. Я...
— Тебе не нужно уметь, — мягко ответила я. — Теперь у тебя есть я.
Я улыбнулась.
— Так я у тебя есть, kisu?
— Ты на пути к этому.
Он усмехнулся.
— Ну… с этим я могу быть счастлив. Пока что.
В его выражении мелькнуло что-то новое — хрупкое, осторожное, но настоящее.
— Можно показать тебе ещё кое-что?
Он повёл меня глубже в библиотеку — к небольшому алькову, который я раньше не заметила. Там стоял потрёпанный письменный стол, его поверхность была завалена книгами и бумагами с заметками, сделанными аккуратным, чётким почерком.
— Сюда я прихожу, когда груз становится слишком тяжёлым, — объяснил он. — Когда мне нужно вспомнить, за что я борюсь… и что надеюсь построить.
Я посмотрела на бумаги — черновики предложений по реформированию трудовых соглашений.
— Ты работаешь над этим уже много лет.
Он кивнул, и его рога поймали тёплый свет библиотеки.
— Всегда в одиночку. Потому что я не знал, кому можно доверить это.
— Спасибо, что поделился этим со мной… с нами. — Я подняла на него взгляд. — Это изменит всё.
Не успев остановить себя, я снова подняла руку и провела ладонью по его щеке. Мне нравилось, как его борода ощущалась под пальцами. Он сразу подался навстречу прикосновению, его рога слегка качнулись, когда он наклонил голову к моей руке.
— Ты уже держишь меня на коротком поводке, kisu, — признался он с небольшой улыбкой. — Я сделаю всё, что ты попросишь.
  
— Тогда скажи мне, что значит kisu.
Его улыбка стала хищной, голос опустился на октаву ниже.
— Котёнок. Или, возможно… киска.
Жар мгновенно хлынул мне в щёки — а затем ниже, туда, где новое гормональное цунами всё ещё было для меня непривычным. Он резко вдохнул, зрачки расширились, и его рука скользнула вверх по моему бедру, прежде чем обхватить талию и притянуть меня ближе.