Биография, творчество

93. Но с тех пор, как стал властвовать Цезарь, вы уже более не избирали ни одного магистрата - ни претора, ни консула, ни трибуна, никому не давали оценки, не могли присуждать награду сообразно этой оценке. Коротко говоря, никто не оказывался обязанным вам ни за получение магистратуры, ни за управление провинцией, ни за сдачу отчета о своей деятельности, ни за правосудие. Более же всего достойно сожаления то, что вы даже не могли прийти на помощь самим своим трибунам, когда их оскорбляли, на помощь той власти, которую вы установили как свою собственную магистратуру, объявив ее священной и неприкосновенной. Вы видели, что эти неприкосновенные магистраты дерзко лишены своей неприкосновенной власти и своей священной одежды, лишены без суда, по одному распоряжению, так как оказалось, что они, охраняя ваши интересы, восстановлены против тех, кто пожелал провозгласить Цезаря царем. Все это сенат воспринял особенно тяжело - из-за вас: ведь трибунская власть ваша, а не сенатская магистратура. Ни открыто порицать этого человека, ни привлечь его к суду сенат не мог из-за мощи военных сил, так как и войска, принадлежавшие до сих пор государству, Цезарь превратил в свою личную собственность. Поэтому-то сенат и решил защищаться против тирании единственным оставшимся ему способом - путем покушения на его жизнь.
  
94. Нужно было, чтобы план возник у наилучших людей, а исполнено дело было бы немногими. Когда это совершилось, сенат тотчас же вынес о происшедшем согласное суждение, вполне ясное, так как он даже постановил, что должна быть выдана награда за тираноубийство. Но так как сенаторов удержал от этого Антоний, чтобы, как он говорил, предотвратить беспорядки, да и мы считали, что помощь государству следует оказать не ради награды, а ради самой родины, сенат от этого отказался, желая не оскорблять памяти Цезаря, а лишь избавиться от тирании. Было постановлено предать все происшедшее забвению, даже еще определеннее - что за убийство не должно быть преследования. Немного позже, когда Антоний стал, заискивая перед народом, возбуждать его против нас, сенат дал нам и управление крупнейшими провинциями, и высшую власть над войском, и управление всеми землями от Ионийского моря до Сирии; что же, наказывал он этим нас как преступников или награждал за убийство, предоставляя нам священный пурпур, фасции? Теми же мотивами были вызваны и действия сената по отношению к юному Помпею. Он не принимал никакого участия в происшедшем, но так как он был сыном Помпея Великого, первого из сражавшихся за власть народа, и к тому же несколько досаждал тирании своим скрытым пребыванием в Испании, сенат вызвал его из изгнания, присудил выдать ему компенсацию за имущество отца из государственных средств и объявил его начальником всех морских сил: все это делалось для того, чтобы и он, сторонник демократии, получил какую-нибудь магистратуру. Какое же еще действие сената вы требуете как лучшее доказательство того, что все это совершилось с его согласия, кроме разве того, чтобы это было еще подтверждено словами? И это сенат сделает - он скажет и при этом вознаградит вас большими дарами, как только сможет и говорить и вознаграждать.
95. Как обстоит дело теперь, вы знаете. Они подвергаются проскрипциям без суда, имущество их конфискуется, без судебного приговора их убивают в домах, на дорогах, в храмах - убивают воины, рабы, враги, вытаскивают их из самых тайных убежищ; везде они подвергаются преследованию, хотя законы и дают желающему право уйти в изгнание. А на форуме, куда мы прежде никогда не приносили головы даже убитого врага, а только оружие и носы кораблей, там теперь выставлены напоказ головы недавних консулов, преторов, трибунов, эдилов и всадников; и за такие злодеяния присуждаются еще и награды. Это как бы какой-то прорыв наружу всего, что до сих пор было скрытой болезнью: внезапные похищения мужей, всевозможные мерзости преступления их жен и сыновей, вольноотпущенников и рабов. Вот до чего испортились нравы в городе! И вожаками негодяев во всем этом являются триумвиры, которые сами, прежде всех других, подвергли проскрипциям своих братьев, дядей, опекунов. Говорят, что некогда город был захвачен самыми дикими варварами; но галлы никому не отсекали голов, не оскорбляли убитых, не мешали своим противникам скрываться или бежать. Никогда ни сами мы не обращались таким образом с каким-либо городом, нами завоеванным, не слышали также, чтобы другие допускали по отношению к кому-нибудь такие несправедливости, какие терпит теперь город, не простой город, а владыка над миром, терпит от тех, кто избран для того, чтобы заботиться о его порядке и исправлять государственные дела. Сделал ли что-либо подобное Тарквиний, которого за вызванное любовью оскорбление одной женщины изгнали, несмотря на его царскую власть, и из-за этого единственного преступления не допустили больше царствовать?
96. Так поступая, граждане, триумвиры называют нас преступниками и, говоря, что мстят за Цезаря, они заносят в проскрипционные списки тех, кого в Риме даже и не было во время его убийства. Среди последних находится также и большинство тех, которых вы теперь видите: они подверглись проскрипции за свое богатство, за происхождение или за демократический образ мыслей. Так попал вместе с нами в проскрипционные списки даже Помпей, находившийся далеко, в Испании, в то время, когда нами было совершено убийство. По одной и той же причине - что он сын отца-демократа, - он сенатом был вызван в Рим и провозглашен начальником морских сил, а триумвирами - проскрибирован. А в чем выразилось соучастие в действиях против Цезаря женщин, приговоренных к контрибуциям? В чем был соучастником того же преступления народ? А ведь под угрозой доносов и наказаний было приказано всем, обладающим свыше 100.000 драхм, представить оценку имущества и ведь назначают все новые и новые налоги и взносы. И поступая таким образом, они все же не выплатили своим воинам обещанных подарков. Мы же, не совершившие никакого преступления, выплатили нашим воинам все обещанное и имеем средства для еще больших наград. Так и сами боги помогают нам, потому что мы поступаем справедливо.
97. Видя же покровительство богов, вы можете видеть и отношение людей, если взглянете на ваших сограждан. Вы часто видели их вашими преторами и консулами, получившими за свою деятельность похвалу, и вы видите, как они прибегают к нам, как ни в чем неповинным и настроенным демократически; они примкнули к нашей партии и вообще разделяют наши желания, проявляют одинаковые с нами стремления и в дальнейшем будут нам помогать. Ибо гораздо более справедливы те награды, которые мы объявили тем, кто спасет этих людей, чем награды, объявленные триумвирами их убийцам. Также они видят, что, устранив Гая Цезаря за то, что он хотел править единолично, мы не собираемся смотреть сквозь пальцы на действия тех, кто хочет присвоить себе его власть; и управление государством мы не хотим взять себе, а предоставляем его всей народной массе, в соответствии с обычаями предков. А что не по одинаковым побуждениям хотят воевать обе стороны (они - ради власти и тирании, что они уже и показали своими проскрипциями, мы же - лишь для того, чтобы, освободив родину, жить в качестве простых граждан под сенью законов), - это легко удостоверят эти люди, а еще до них - боги. Лучший залог успеха в войне - справедливость защищаемого дела.
98. Пусть не тревожится и тот, кому, может быть, пришлось быть воином у Цезаря. Даже и тогда ведь мы принадлежали не ему, а родине, и дававшееся нам жалованье и награды давались не Цезарем, а государством; и теперь вы не больше являетесь войском Кассия или Брута, чем римским войском; мы же, римские полководцы, - ваши товарищи по военной службе. Если бы и наши враги держались в этом одного с нами мнения, все безбоязненно могли бы сложить оружие и сдать войска государству, чтобы оно избрало правильное решение; и если они согласны с таким предложением, мы приглашаем их к этому. Но так как они не согласны - а они не могут быть согласны из-за проскрипций и всего прочего, что они сделали, - идем, соратники, со здоровой верой и бесхитростным рвением, идем воевать за свободу, на пользу одному только римскому сенату и народу!"