Биография, творчество

86. Прибыв на место, Цезарь самолично дал торжественное обещание жителям Регия и Гиппония исключить их из числа городов, назначенных в награду за победу. Дело в том, что он боялся больше всего жителей этих городов как живущих на берегу пролива. Так как Цезаря спешно звал к себе Антоний, он отплыл к нему в Брундизий, имея по левую руку Сицилию и Помпея, и отложил в ту пору мысли о Сицилии. С прибытием Цезаря Мурк, чтобы не оказаться между Антонием и Цезарем, отошел на незначительное расстояние от Брундизия и стал по пути следить за грузовыми судами, перевозившими войско из Брундизия в Македонию. Впереди них шло несколько трирем. Так как божество послало сильный попутный ветер, они благополучно и безопасно проскочили, не нуждаясь совершенно в конвое и в охране. Мурк, сожалея об этом, все же попытался напасть на них, когда они возвращались порожними. Но они и на этот раз и в последующий, когда отвозили второй десант, на всех парусах ускользнули, пока все войско, а за ним Цезарь и Антоний, не переправились по морю. Мурк же, считая, что какое-то божество повредило ему, все же продолжал, насколько мог, вредить перевозимым из Италии на судах снаряжению, провианту или дополнительно набираемым войскам. К нему был послан из лагеря Кассия Домиций Аэнобарб для выполнения того же задания, как чрезвычайно важного, с другими 50 кораблями и одним легионом и стрелками из лука. Так как у приверженцев Цезаря не было достаточно обильного провианта из другого места, решено было помешать подвозу его из Италии. И вот, крейсируя со 130 военными кораблями, с большим числом гребных судов и значительным войском, Мурк и Домиций препятствовали транспорту провианта.
  
87. Между тем, Децидий и Норбан, посланные Цезарем и Антонием с 8 легионами в Македонию, прошли из Македонии через горную Фракию путь в 1.500 стадий, пока, пройдя город Филиппы, не заняли ущелья корпилов и сапеев, находящиеся во власти Раскуполида; через эти ущелья лишь и возможен проход из Азии в Европу. Это обстоятельство послужило первым препятствием для Брута и Кассия, переправившихся из Абидоса в Сест. Раскуполид и Раск, два брата, сыновья одного фракийского царя, совместно правили этой страной, но в то время расходились между собою, к какой партии пристать. Раск был на стороне Антония, Раскуполид - Кассия. Каждый из братьев имел по 3.000 всадников. На расспросы кассианцев о дороге Раскуполид ответил, что дорога через Эн и Маронею - кратчайшая, обычная и хорошо построенная, но она ведет к Сапейскому ущелью; так как оно занято неприятелем, то проход через него неосуществим, кружный же путь в три раза длиннее и труден.
88. Брут и Кассий, поняв, что враги идут им навстречу не для преграждения дороги, но что они перешли из Македонии во Фракию из-за недостатка в фураже, двинулись к Эну и Маронее, откуда направились к Лисимахии и Кардии, городам, защищающим полуостров Херсонес Фракийский наподобие двоих ворот, а на другой день прибыли к Черному заливу. При подсчете войска оказалось тяжеловооруженных всего 19 легионов, у Брута - 8 и у Кассия - 9; однако, ни один из них не был укомплектован полностью, и лишь два легиона едва-едва доходили до нормального числа, так что всего было легионеров около 80.000. Всадников было у Брута кельтов и лузитанцев 4.000, фракийцев, иллирийцев, парфян и фессалийцев 2.000; у Кассия же иберийцев и кельтов 2.000, конных стрелков из лука, арабов, мидян и парфян 4.000. В качестве союзников к ним присоединились цари и тетрархи живших в Малой Азии галатов с многочисленным пешим войском и свыше 5.000 всадников.
89. Таковы были военные силы, собранные Брутом и Кассием у Черного залива, и с таким количеством солдат вступили они в бой, предназначая остальное войско на иные потребности. Подвергнув, согласно обычаю, войско обряду очищения, Брут и Кассий уплатили обещанные премии. Они, озаботившись иметь свободные деньги, старались расположить к себе солдат подарками, особенно тех, кто большею частью бывал в походах под предводительством Гая Цезаря, чтобы кто-нибудь из них не изменил им, будучи введен в заблуждение видом или сходством имени младшего Цезаря с Гаем Цезарем. По этой же причине решено было обратиться также к войску с публичной речью. Воздвигнута была большая трибуна. Полководцы взошли на нее с одними лишь сенаторами, а войска, как их, так и союзнические, стояли вокруг трибуны внизу; уже вид массы войска, которое считалось достаточно мощным, наполнял сердца радостью. Крепка была вера и надежда обоих полководцев, когда они видели себя во главе столь многочисленного войска. В свою очередь все это еще больше укрепляло веру войска в полководцев: ведь общие надежды порождают взаимное расположение. Так как среди многочисленной толпы стоял шум, глашатаи и трубачи старались водворить молчание. Когда оно, наконец, наступило, Кассий - ибо он был старше по возрасту - выйдя немного вперед за фронт на середину, произнес следующую речь.
90. "Соратники! Во взаимном друг к другу доверии нас объединяет главным образом опасность, являющаяся для нас общей. Но нас объединяет также и выполнение на деле всех данных нами обещаний как самое надежное ручательство в том, что мы обещаем вам в будущем. Наши надежды опираются на вашу доблесть, солдаты, и на нас самих, которых вы видите теперь на этой трибуне, на сенаторов, столь многочисленных и столь влиятельных! В нашем распоряжении, как вы знаете, имеется много военного снаряжения, много провианта, оружия, денег, кораблей и союзников из провинции и царей. Есть ли нужда поэтому призывать вас моею речью к мужеству и рассудительности, коль скоро вас объединяет общее военное снаряжение и общее дело? Что касается той лжи о нас, которая исходит от обоих наших врагов, то вы знаете их очень хорошо и в силу этого добровольно стали нашими собратьями по оружию. Но нам представляется целесообразным основательно выяснить все дело, из чего лучше всего будет видно, какое прекрасное и справедливое основание для войны на нашей стороне.
91. Ведь мы, вместе с вами участвовавшие в военных походах Цезаря, бывшие в этих походах предводителями, сильно помогли его возвышению и всегда оставались его друзьями: едва ли поэтому может показаться, что мы из личной вражды злоумышляем против него. Но в области мирных дел он оказался заслуживающим порицания - не в отношении нас, его друзей, - ибо и здесь он ценил нас больше других, - а в отношении законов, в отношении государственного строя: ведь более ни одного не оставалось в силе закона, ни связанного с властью знати, ни имеющего отношения к правам народа. А все это установили еще наши предки, когда, по изгнании царей, они дали клятву и зарок никогда более не потерпеть новых царей. Храня эту клятву и отвращая от себя проклятие, мы, потомки клявшихся, не могли дольше допускать, чтобы один человек, хотя бы любимый и ценимый нами, в себе одном сосредоточил всю власть, от народа взял себе распоряжение государственной казной и войском и выборы магистратов, от сената - управление провинциями, чтобы вместо всех законов он сам стал единственным законом; чтобы вместо власти народа явилась власть господина; чтобы вместо сената занял место во всем самодержец.
92. Может быть, вы недостаточно ясно сознавали все это, а видели только его военную доблесть. Но теперь, вероятно, вы это легко поймете, хотя бы исходя из того, что имеет отношение к вам одним. Вы, народ, во время войны во всем подчиняетесь полководцам как владыкам. Но в мирное время вы сами, в свою очередь, имеете над нами власть: хотя сенат и обсуждает предварительно все мероприятия, чтобы предотвратить ваши ошибки, но решаете вы, вы голосуете по трибам и центуриям, вы избираете консулов, трибунов, преторов. Наряду с избранием магистратов вы решаете и важнейшие дела, наказывая или награждая нас, когда, управляя вами, мы заслуживаем наказания или награды. Это-то право воздавать по заслугам, граждане, и возносило правителей на вершину счастья - достойным воздавались почести, и получившие почести бывали благодарны вам. В силу этого права вы сделали консулом Сципиона, когда получили извещение о его действиях в Африке; в силу того же права вы на каждый год избирали трибунами тех, кого хотели, чтобы они в случае надобности отстаивали перед нами ваши интересы. Да что мне перечислять дальше то, что вы и сами знаете!