Инфер 11 (СИ)

Короче — эксперимент увенчался успехом. Разумные машины доказали свою компетентность, неподкупность и стальную непреклонность…
В конце коридора имелись большие двустворчатые двери и как только я подошел к ним они сами собой распахнулись, пропуская меня. Двери были здесь и раньше — те же самые, ажурные, стальные, с фигурками зверей, птиц и рыб. В старые времена часть крыши занимали дендрарий, оранжерея, теплицы и весь прочий стандартный набор. А еще там находился животный резерват — тут сберегалось от вымирания несколько видов вымирающих представителей животного мира. Хотя в те времена вымирало вообще все живое — включая кроликов, куриц и мусорных крыс. И вроде как дети обожали сюда ходить, проходить этими дверьми, бродить в парке, любоваться цветочками, кушать мороженое и наблюдать за зверьми. Нам из этого всего достался только коридор с выложенными в полу фигурками и замершие мертвые двери в распахнутом состоянии — настолько тяжелые, что никто и не пытался никогда их приспособить хоть для чего-то.
  
За дверь находился большой чуть изогнутый зал, что заканчивался широкими восходящими ступенями — там уже крыша. Не знаю что тут было в то время, когда Белая Башня была густо заселена и здесь поддерживался порядок, а дети ходили в школы и зоопарк, но в мои времена тут находилось самое важное для нашего выживания — цистерны с очищенной дождевой водой, прошедшей через самодельные фильтры. Вниз уходили трубы с кучей вентилей, вечно где-то что-то подтекало и сочилось… Каждое новое поколение приглядывающих за этим хозяйством местных относилось все безалаберней и вскоре мы бы вообще остались без воды, но в башню явился чернокожий старик, что быстро доказал твердость своих кулаков и умение добиваться поставленных целей…
Цистерны все еще стояли здесь. И, судя по всему, они все еще полны водой. Непонятно как переплетенные и соединенные между собой трубы все также уходили в пол и стены. Даже пол был тот же самый — растрескавшийся бетон. Но при этом тут было и кое-что еще… то, чего в этом большом изогнутом зале не было прежде…
Я остановился. Медленно повел головой, осматриваясь…
— Мы пришли, сеньор Оди — произнес отставший Зуброс, резко прервав накалившийся до предела спор — Мы пришли… это здесь… здесь живет не раз спасавший нас Глас…
Я кивнул, продолжая ворочать башкой и пытаясь понять, что же это я вижу такое…
— Охренеть! — это Рэк подал голос, встав за моей спиной — Вы видите эту хрень⁈
— Я же говорил — Зуброс гулко кашлянул — Это не описать словами…
— А если хером грязным на стене нарисовать? — предложил орк и тут же гулко захохотал, но спустя пару секунд его гогот снизошел до отрывистого смешка, пока наконец Рэк не закашлялся и не выдавил — Охереть… просто охереть… Командир… что это?
— Это? — переспросил я, встав примерно посреди помещения и медленно поворачиваясь вокруг оси, скользя взглядом от пола до потолка — Это мать его максимальное дерьмо… и я в него вляпался с головой. Причем очень давно… вот же с-с-сука… и как же мне хочется ошибаться…
Под потолком, на переплетениях старых и давно не используемых вентиляционных коробов, свили себе гнездо механические жуки с хрустальными жопами. Их было дохрена, но большая их часть плотными рядами сидела на коробах и трубах, направив морды вниз. В некоторых пульсировали огоньки электронной жизни, часть жуков «потухла» и покрылась пылью — отслужили свое. Но дроны так… обслуживающий персонал, стража, а заодно и скульпторы.
А вот скульптур, а вернее сказать песчаных барельефов, выращенных на стенах зала, тут хватало с избытком… ну или мне с перепугу так чудилось. А я был испуган… аж сука мороз по коже… возможно впервые с момента пробуждения на Окраине Мира я не мог ничего сказать и просто наблюдал за тем, как десяток дронов деловито снует от лежащих на полу куч разноцветного песка к возводимому в текущий момент арт-объекту, состоящему из трех примерно пятиметровых «полотнищ». Все полностью создано из мелкого разноцветного песка, укладываемого дронами с машинной точностью. В результате получилась статичная, но удивительная живая картина. Вернее картины…
На первой и уже законченной части этот гребанного триптиха слева-направо показывались визуальными обрывками четко прорисованные и максимально знакомые мне события.
Вот в коротком стальном тупике лежит на полу мужская фигурка с тонкими ручками-ножками, а над ним склонилась поднимающая его девушка.
Вот они стоят в коридоре, где медленно проезжает металлическая полусфера системы, испускающая прочерченные красным и желтым песком лазерные лучи. Одна фигурка в общем строю чуть подсвечена более светлым песком.
В следующем обрывке мужчина, накренившись на бок, тащит ведро полное сероватого песка с потеками…
Вот трое сражаются с плуксами — и на добавившемся третьем бейсболка.
Они стоят на мосту, потом спускаются вниз в стальной каньон… на следующем обрывке их уже четверо…
Подавшись вперед Рэк ткнул пальцем в отрезок, где был изображен мужик лишь с одной конечностью и пораженно просипел:
— Это я! Ведро буйабеса мне в жопу! Это же я! Командир! А это вот ты! А это Троллс! Смотри — бордель Дренажтауна! А там дальше Зловонка! Потом паучий город!
Тряхнув головой, я пошагал вдоль левой части триптиха, дошел до ее конца, глянул… и очень медленно кивнул.
Логично, сука… логично…
Первая песчаная плита заканчивалась изображениями мертвой огромной змеи и распростертой у ее головы женщиной с крыльями бабочки, оттуда начиналась тропа, ведущая на вершину холма увенчанного башней. И несколько героев как раз входили в выполненную из черного песка Башню…
Первой сказочке конец…
— Я! — стоящая у начала второй плиты Ссака, избегая подходить слишком близко, указала рукой — Вест-Пик! Я валяюсь сиськами кверху на столе у морозилки, а вы стоите рядом и пялитесь на меня… Это я! И дальше вот я — мы убиваем, снова убиваем, тут опять убиваем… вот река… а вот и дракон с говорящим хребтом… Что за хрень⁈ Откуда эти жуки знают об этом? Их ведь там не было!
— Но им передали информацию — тихо произнес я, проходя у нее за спиной и направляясь к третьей плите, над которой как раз сейчас особенно оживленно трудились жуки, тогда как на предыдущие два участка накладывали финальные крупинки — полировали визуал или чинили отпавшее.
Очень многое было показано абстрактно и не по машинному — женщина с крыльями бабочки, яркие контуры знаковых погибших соратников, потеки красной песчаной крови, глубокие следы боевых мехов на песке, ломанная линия пляжа Формоза, чем-то похожая на оскал израненного искусственного мира… Что-то передано лишь обрывистыми линиями, грубыми мазками, но при этом все сходу «читается» и понимается. Хотя возможно это только для меня так — ведь это буквально хроника моей жизни после пробуждения в Жопе Мира, где меня вздела на ноги однорукая Йорка…
Вторая плита кончалась моим отбытием из Франциска.
Третья плита начиналась с пляжа Формоза, где подсвеченная фигурка бредет в строю других рабов.
Еще несколько шагов и я уставился на то, что очень не хотел бы видеть — как я пробивался с боем после побега с Формоза, как путешествовал в одиночку после извлечения из себя всей ненужной начинки, как оказался у окраины Церры. Тут было далеко не все — сплошные обрывки. Но кое-где все же появлялось выхваченное из сумрака «пятно» моего путешествия в дикой природе там или там, словно кто-то углядел меня, опознал, потом потерял меня из виду, но все же передал информацию дальше и вот она добралась сюда в виде медленно укладываемых песчинок в картину моей жизни…
  
Оканчивалось все той же Церрой — отлетом от руинного государства нескольких флаеров. Они, эти песчаные кусочки флаеров, были еще выложены не полностью, но были вполне конкретны. Дальше же… дальше была сплошная мешанина из проток, каналов и островков, там, где я плыл на барже под навесом. И здесь моей фигурки не было, хотя дроны только-только выкладывали грубые очертания. Но в целом впечатление что меня там не засекли, а то, что я пошел именно этим путем является лишь предположением неизвестного следящего за мной — и на это указывал выложенный красным песком вопросительный знак.