Призраки Пянджа (СИ)

— Там кто-то есть, — заметил Алим, стоящий прямо за мной.
— Надо бы проверить, — пробурчал Мартынов.
— Кажется мне, — я обернулся к нему, — никому, кроме наших «дембелей», тут быть незачем.
— Тогда надо организовать засаду, — сказал Мартынов тихо, — подобраться к ним и войти.
Я кивнул ему.
— Будьте здесь.
С этими словами я аккуратно, стараясь не выдать себя, перебрался на ту сторону двора, к милиционерам.
  
— Вон они, родимые, — сказал я Гречкину, когда тоже спрятался за бетонной секцией, рядом с ними, — надо брать.
— Брать? — удивился таджичонок, — как брать? А что, если они вооруженные?
— А у нас три пистолета на всю нашу команду, — сказал худощавый.
— Ну и хватит, — улыбнулся я, — вы же, надеюсь, обращаться с ними умеете?
— Обижаешь, — Гречкин одарил меня деланно недовольным взглядом, кивнул на таджичонка, — Хамзат у нас вообще отличник стрелковой подготовки.
— Ну и хорошо, — я кивнул, — значит, надо брать.
— Какой брать⁈ Надо вызвать подкрепление! — снова возразил таджичонок, видимо, перепугавшийся, что его, как отличника стрелковой подготовки, отправят на «штурм» в первом эшелоне, — недостаточно у нас сил! А что, если их там не четверо, а больше⁈
— А что, если это и не они вовсе? — подключился к «оппозиции» худощавый.
— Ладно, товарищи милиционеры, — сказал я и приподнялся, жестом показал Нарыву с Сагдиевым и Уткиным приблизиться.
Когда милиционеры увидели, что пограничники, скрывавшиеся в укрытиях, стали стягиваться ко мне, то напряглись.
— Слушай, Селихов, — нахмурился Гречкин, — а ты чего задумал? Чего делать собрался?
— Чего-чего, — сказал я с ухмылкой, — понятно чего. Сейчас мы с ребятами туда пойдем…
Я кивнул на склад, в задних окнах которого горел тусклый свет, а потом добавил:
— И разведаем. А если придется — будем их брать.
  
Глава 23
 
Милиционеры оставались в нерешительности. Я видел это по их лицам.
Когда остальные погранцы, кроме Алима с Мартыновым, стянулись ко мне, Уткин тотчас же спросил:
— Ну что? Что делать будем?
Со всех сторон в меня уставились вопросительные взгляды погранцов.
— Идем к складу, — сказал я тоном командира, — далее — разведываем обстановку и на месте решаем, как действовать дальше. Ясно?
Уткин решительно кивнул.
Нарыв вздохнул. Но даже он, понимая, что мы зашли слишком далеко, не принялся ныть, как раньше. Старший сержант просто принял обстоятельства и кивнул.
Флегматичный Сагдиев, казалось, принял обстоятельства еще раньше. Теперь он просто сказал:
— Ну что ж. Тогда пошли, товарищи блюстители общественного порядка… Блин.
Я обернулся, чтобы посмотреть, как обстоят дела у склада. В его узеньком окошке все так же горел тусклый свет. Пусть раньше мы и услышали шум двигателя автомашины, скрывавшейся где-то в недрах здания, больше он не повторялся.
— Мужики, вы как, с нами? — спросил вдруг Уткин у милиционеров за моей спиной.
Я обернулся.
Вася смотрел на Гречкина и его парней решительно. А вот сам сержант колебался. Я видел это по взгляду Артема, который милиционер так тщательно от всех прятал.
— Выступаем, — сказал я тогда, — а они, если решат — присоединятся.
С этими словами я подлез ближе к краю секции, сел рядом с ней. Глянул на Мартынова и Алима, скрывавшихся в темноте. А потом дал им сигнал выдвигаться.
— Сука! Валить надо! Валить, я вам говорю! — раздался изнутри склада моложавый, но грубоватый голос. — Нас сейчас весь поселок шукать будет! Надо рвать когти!
Я глянул на Мартынова, припавшего к блочной стене склада.
Старший сержант снял фуражку, вытер поблескивавший в отсвете тусклого света лоб.
Подобраться к складу было легко. Никто из этих дундуков даже не думал поставить одного «на шухер». И не мудрено, судя по возбужденным разговорам, что мы слышали сквозь полуостекленное окошко, под которым притаились, у «дембелей» были серьезные разногласия.
— Ташкент! Давай дождемся его! Ну куда нам когти рвать⁈ Куда⁈ — услышал я знакомый скулеж.
Голос несомненно принадлежал тому самому Крысе. Но только звучал он теперь не нахально, как тогда, у ДК, а совершенно иначе — испуганно, с какой-то мольбой.
— Оглянуться не успеешь, как сюда менты нагрянут! Возьмут нас тепленькими! — отвечал Ташкент. — А все из-за тебя, баран!
— Дак… — замычал третий, и я тут же узнал Дылду, — дак я-то что, Ташкент? Я думал, ты мне сказал его того… кончать…
— Думал он… Думал! — пуще прежнего взорвался Ташкент. — Правильное тебе, Витя, погоняло дали. Сразу видать — колода колодой…
Витя, которого назвали «Колодой», только замычал:
— Ну я ж думал…
— А идти нам некуда, братцы, — зазвучал четвертый голос.
Этот был настолько тихим, что чтобы расслышать слова, нужно было особенно сильно напрягать слух.
— Мы все поставили на это дело. Нету у нас обратного пути.
— Давай только ты, Тенёк, не мороси! — крикнул на вновь заговорившего Ташкент.
Теньком, видимо, был тот самый молчун, который постоянно прятался от нас в темноте.
— Я сразу говорил — мутное это дело, а ты, Чифир, всё о своем!
— Дело — надежное! На той стороне нас встретят как надо, братцы! — крикнул Крыса, которого Ташкент назвал Чифиром. — Я ж говорю! Старшего надо дождаться! Старший разрулит, как нам поступить!
Мы сидели тихо и внимательно слушали. Время от времени я встречался с Мартыновым взглядом. Когда встретился в очередной раз, Витя кивнул на окно: пошли, мол.
Как я и говорил, внутри оказались «дембеля». Ожидаемо, они ушли недалеко.
Мартынов явно хотел идти к ним прямо сейчас. Ворваться — схватить, подняв суматоху. План штурма, хоть и схематичный, у нас был. Лишь одно могло пойти не так — окажись у них огнестрельное оружие, нам придется попотеть, чтобы обезвредить этих сукиных детей.
С другой стороны, я предполагал, что нету у них с собой стволов. Имелись бы — они бы пустили их вход еще тогда, у ДК. Знаю я такую породу. Тотчас же схватились бы за стволы, только чтоб «лохами» не выглядеть.
А ведь не схватились. Убежали.
Да только штурмовать их я не спешил. И все из-за той шифровки, что Вася нашел в урне. Что-то было тут не так. У меня, да и не у одного меня, сложилось впечатление, что все это дело несколько глубже, чем кажется на первый взгляд.
И разговоры «дембелей» явно на это намекали.
— Саша… — почти беззвучно позвал меня Мартынов и тем самым выбил из размышлений.
Я глянул на старшего лейтенанта. Тот только вопросительно мне кивнул. Я отрицательно покачал головой.
— Почему?.. — вновь едва уловимый шепот.
— Послушаем их, — столь же тихо ответил я.
Мартынов сначала нахмурился. Потом поднял взгляд к окошку. Прислушался.
— Нету щас никакого Старшего! — зло ответил Чифиру Ташкент. — Я тут сейчас старший! И вот что я сказал — заводи эту калымагу, Тенёк, и рвем отсюда когти! Иначе — загремим в дерьмо по самое горлышко!
Несколько мгновений за окном стояла тишина. Потом раздался голос молчаливого Тенька:
— Ты сам знаешь, Сережа, мы и так по самое горлышко. Какая там над тобой статья висит? Расстрельная?
Ташкент не ответил. Никто из «дембелей» тоже не спешил сказать свое слово.
— На мне — пятнадцать лет, — продолжал Тенек, — Колода тоже, если попадется, пойдет к расстрельной стене. Чифиру десятка светит за дезертирство в боевой обстановке. И куда мы пойдем, Ташкент?
— Вот-вот! — поспешил наконец ответить Чифир, — некуда нам идти! А Старший — человек надежный! Он дело свое знает! Я вам говорю — если всё выгорит, мы за бугром будем богатыми, уважаемыми людьми! Нам только последний рывок остался… Давайте дождемся Старшего, а? У нас другого выхода нету! Либо пан, либо пропал!
  
Снова на несколько мгновений наступила тишина. Потом заговорил Ташкент:
— А если этот твой Старший нас кинет? Если…
— Ну ты ж видел, видел, золотой червонец у него! Царский! Видел?