Призраки Пянджа (СИ)

Когда я сообщил пограничникам свою идею, Мартынов с Уткиным тут же согласились помочь. Алим неуверенно воздержался, поглядывая в сторону ДК, куда ушел Таран.
А вот Нарыв с Сагдиевым стали упираться.
— Я вас в шею не гоню, — аналогично ответил я им. — Не хотите идти — сидите тут.
И они сидели. Правда, недолго. Не выдержали пограничники вида собственных товарищей, уходящих в глубь парка в компании милиции, но без них самих. Почувствовав себя отщепенцами, Нарыв с Сагдиевым быстро нас догнали и присоединились. При этом Нарыв принялся постоянно ныть о том, что у нас из-за такой «самодеятельности» будут проблемы. Правда на его нытье никто уже особо внимания и не обращал.
  
— Вот тут, по всей видимости, все и случилось, — сказал Гречкин, фонарем подсвечивая одну из лавочек у фонтана.
Здесь было сорно. «Дембеля» нащелкали себе под ноги семечек, раскидали фольгу от сыра «Дружба». Тут и там валялись бычки сигарет, а также пустые мятые пачки.
Пограничники принялись задумчиво осматривать место. Мартынов присел на корточки, взял один бычок, стал крутить его в руках.
— Видите? Ничего такого, — вздохнул Гречкин. — Мусор как мусор. Ни орудия преступления, ни следов, на которые можно было бы опереться. Ни тут, ни по всему парку. Эти сволочи дядку зарезали и тут же убежали.
— Давно вы работаете в милиции, братцы? — спросил я с ухмылкой.
Гречкин нахмурился. Ребята-милиционеры переглянулись.
— А какая разница? — недовольно кивнул мне Гречкин.
Я ему не ответил. Вместо этого спросил у Мартынова:
— Витя, че скажешь?
— Да, курево у них было так себе, — сказал он. — «Прима», «Беломорканал». «Астра».
Он взял мятую пачку, показал милиционерам и добавил:
— Я б на дембель ничего хуже «Космоса» курить не стал бы. Не солидно. Не по чину.
— А ну, дай-ка… — насторожился Гречкин. — Дай пачку.
Мартынов встал, передал мятую пачку из-под сигарет милиционеру. Тот внимательно осмотрел ее.
— Не местная.
— Что, не местная? — удивился Нарыв.
— «Астра». Не местная марка, — Гречкин показал пачку и ему. — Тут таких не продают.
— Видать, наши «дембеля»-то — залетные, — улыбнулся я.
Потом заметил, что Вася Уткин внимательно осматривает мусорную урну, стоящую у лавки. Зыркнув на худощавого милиционера, он совершенно без стеснения, как так и надо, полез внутрь и достал оттуда сверток мятой газеты. Принялся его разворачивать.
— Сухари барадинского хлеба, — сказал он, взяв из свертка газеты большую крошку и выкинув ее прочь. Потом опасливо понюхал. — Килька в томате. С собой, видать, привезли.
— Непохоже это на местную закуску под алкашку, — задумчиво сказал Сагдиев. — Больше сухой паек напоминает.
Гречкин сделал задумчивое лицо. Нахмурился. Кажется, он начинал медленно понимать, что кое-что молодые и неопытные милиционеры все же пропустили. Но окончательно это осознание пришло к нему, когда Мартынов вытащил из-под лавки очередной бычок.
— Гля, — сказал он мне, демонстрируя недокуренную сигарету.
Я взял окурок из рук Мартынова. Старший сержант поднялся, отряхнул руки.
— Не видал я, — сказал он, — чтобы местные так курили.
— И правда, — сказал Гречкин, тоже осматривая окурок в моих руках, — местные так не курят.
А все потому, что на сигарете остался одноразовый фильтр из коричневого картона.
— Тут такого не встретишь, — продолжил Гречкин. — Здесь обычно мундштуки сами, из газеты делают.
Уткин зашуршал газетой. Развернул ее и отряхнул от оставшихся крошек. Я заметил, что вместе с ними из нее выпало что-то. Это была какая-то белая бумажка.
Тогда я поспешил поднять ее и стал разворачивать.
Уткин грузно прошел к Гречкину. Сказал:
— Подсвети-ка.
Гречкин направил луч фонаря на газетную страницу.
— «Московский комсомолец», — проговорил он, — понедельничный выпуск.
— И газета-то не местная, — сказал Сагдиев.
— Не местная, — согласился Гречкин.
Я тем временем развернул бумажку. Тоже поднес ее под свет. Это был маленький блокнотный листок. На нем я заметил буквы и цифры, выписанные в столбик. Часть из них была зачеркнута, часть обведена кружками. Другие оставлены как есть.
— А что скажешь на этот счет? — спросил я Гречкина.
Тот насупил брови, сначала посмотрел, а потом взял у меня из рук бумажку.
— Да черт его знает… — сказал он немного погодя. — Цены что ли? Или расписание автобусов? Не пойму.
— Шифр, — буркнул Сагдиев у меня из-за плеча, — похоже на шифр.
— Верно, — я кивнул. — Причем обратите внимание на буквы. Это не кириллица.
— Не кириллица? — удивился Гречкин. — Да, вроде, она. «А», вон «В».
— И «Я» в другую сторону, да? — я хмыкнул. — Либо наши «дембеля» совсем безграмотные, либо это латинская «R».
Худощавый с таджичонком уже в который раз переглянулись. Казалось, это у них было хобби такое — переглядываться. Таджичонок даже почесал голову под фуражкой. А вот в глазах Гречкина я видел абсолютную растерянность и непонимание.
— И что мы имеем в итоге? — сказал я. — Местные «дембеля» совсем не местные и, скорее всего, не дембеля. Предполагаю, что грабежом они занимались с целью добыть денег по-быстрому. А бензин нужен, чтобы уехать из Московского.
— А это? — показал мне бумажку Гречкин.
— А это совсем уж странно, — покивал подошедший Мартынов. — Если даже наши «дембеля» не дембеля, а простые уркаганы, то на кой черт им какие-то шифры?
— Верно. Если уголовники и шифруются, то уж точно не так, — заключил я. — Тут что-то еще.
— Уголовники, и не уголовники вовсе? — немного наивно спросил Уткин.
Гречкин тем временем хмурился все сильней и сильней. Взгляд его стал задумчивым, но каким-то отсутствующим. Видно было, что молодой милиционер буквально тонет в собственных мыслях. А потом он внезапно глянул на меня. Глаза его блеснули азартом.
— Так, выходит, дело сложнее, чем кажется? — спросил он у меня.
— Выходит.
— Так, — Гречкин оживился. — Нужно немедленно, как можно лучше прочесать все. Еще раз осмотреть весь парк. Возможно, удастся найти какие-нибудь следы.
— Саша! — крикнул вдруг Алим Канджиев, сидя у края площадки, под фонарным столбом.
Я поспешил к Канджиеву. Остальные погранцы продолжали осматривать местность, а вот молодые милиционеры пошли за мной, словно овцы за пастухом.
— Что-то нашел, Алим? — спросил я, присаживаясь на корточки рядом с ним.
— Так точно, — бросил он в ответ и взглядом указал на землю перед собой. — Тут следы, Саша. Почти совсем свежие.
  
Глава 22
 
— Вот тут, видите? — сказал Алим, указывая на землю здоровой рукой, — четкий след подошвы.
Милиционеры пригнулись за нашими спинами, стараясь рассмотреть на вытоптанном участке голой пыльной земли отпечаток обуви.
Я увидел его сразу.
— На кроссовки похоже, — сказал я.
Алим не ответил, но покивал.
— Вот тут еще один след, — он указал чуть дальше, — кирзовый сапог.
Мартынов аккуратно, чтобы ненароком не попортить каких-нибудь следов, подошел справа, опустился на корточки рядом с нами. Тоже всмотрелся в следы.
— Не дембельский, — констатировал он, — простой, кирзач. Будь это настоящий дембель — он бы чего «помоднее» придумал. Вот у меня на дембель обувь уже заготовлена.
Мартынов улыбнулся и с упоением протянул:
— Хромовые. С наборным каблуком «гармошкой». Батя прислал по моему заказу. А тут простой, солдатский.
— Сашка, ты ж их видел, этих дембелей, — задумчиво сказал Алим.
— Так точно. Видал.
— На обувь внимание не обратил?
— Обратил, — сказал я. — Двое из четверых и правда были в кирзачах. Еще двое держались в тени. Скрывались. Их было не рассмотреть. Но знаете, что я вам скажу? Выглядели они все, эти «дембеля», расхлябанно. Не опрятно. Будто наскоро нарядились.
  
— Не дело, — разулыбался Мартынов, — в неопрятном виде на дембель уходить.
— Не дело, — согласился я.