Тень Великого Древа (СИ)

- Подумаю об этом. А кто второй?
- Гм. Ну… Ваше величество, не серчайте. Я говорю о Сибил Нортвуд.
От одного имени у Миры похолодело в груди.
- Сударь, она убила моего отца. Травила меня безо всякой жалости. Она…
- Знаю, знаю, - Ворон смиренно склонил голову. – Все правда, Сибил – злодейка. Я о вас забочусь, не о ней.
- В каком это смысле?!
- Если Адриан найдет ее в темнице, то казнит.
- Не вижу беды.
- Думаю, видите. Графиня Сибил потеряла все. А у вас доброе сердце, вы не простите себе, если добьете лежащую.
- Ее такое не смущало! Я умирала на ее глазах, а она продолжала сыпать яд!
- Тем не менее, вам жаль графиню. И станет хуже, если Адриан ее повесит.
- Это будет на его совести.
- Боюсь, на вашей. В марте вы подписали помилование – помните? Ориджин попросил, вы согласились. Слово владычицы свято. На деле, я даже не имею права держать Сибил в темнице.
Мира закрыла лицо руками. Долго сидела в тишине, погруженная в себя. Спросила:
- Она очень плоха?
- Вам не нужно знать. Жалость – дурной советник.
- Я хочу знать!
- Не хотите. Если б хотели, сами бы пришли посмотреть.
То было правдой. Мира ни разу не ходила в темницу к Сибил – именно потому, что боялась пожалеть, хотела сохранить в душе чистую ненависть. Вот только теперь, глядя в себя, она не замечала злобы. Нельзя мстить тому, кто уже раздавлен. Нельзя бить того, кто и так в могиле.
- Я зайду к ней, - сказала Минерва.
- Не нужно, - возразил Ворон, - не травите себе душу. Просто кивните, и я ее отпущу.
- Я должна…
- Не должны. Прощальные слова – это пафос для сцены. В жизни важны только решения. Решите: да или нет?
Мира взяла листок бумаги. Написала: «Миледи, вы…»
Запнулась. Продолжила после раздумий: «…вы чудовищно поступили со мной. Ваша совесть…»
Зачеркнула последнее. Написала иначе: «Я мечтала отомстить, но вы слишком жалки, чтобы…»
Снова зачеркнула. Написала: «Тьма сожри, вы мне были как мать! Гладили одной рукой – и травили другой. Вы убили отца! Никто не причинил мне больше зла, чем вы. Я ненавижу Адриана за то, что он с вами сотворил. Это я должна была мстить вам! Но теперь бесполезно. Я не смогу сделать хуже, чем он. Не могу и не хочу мучить вас. Хочу… тьма, стыдно сказать... хочу плакать от грусти. Вы же хороший человек! Зачем вы сделали все это?!»
Мира скомкала бумагу, швырнула в угол. Сунула Марку вексель на сколько-то эфесов.
- Никаких прощаний. Просто отпустите.
  
Меч - 4
 
 Начало августа 1775г.
Уэймар 
- Мой верный соратник, ты ранил меня в самую душу. Горечь и разочарование переполняют меня…
Пауль висит на цепях, растянутый меж двух колонн в часовне. Лед, Мартин и Джоакин держат его под прицелом Перстов Вильгельма. Граф Виттор Кейлин Агна прохаживается вокруг него в сияющей броне Абсолюта. Граф скорбно вздыхает, кривит губы, качает головой. Он говорит:
- Если бы ты знал, Пауль, сколько боли причинил мне. И дело не в ужасной смерти, которую я принял от рук твоей любовницы. Хотя признаюсь честно: умирать – не самое приятное дело.  Но подлинный источник страданий – твое предательство. Я доверял тебе больше, чем собственным рукам. А нынче эти руки сдавили мое же горло! В память о прошлом я ищу причин не убивать тебя – но пока не нахожу.
Лицо Пауля похоже на серый гранит колонн. Голос глух, как шаги в подземелье.
- Со мной шесть тысяч шаванов. Убьешь меня – они нападут.
Граф Шейланд треплет его по щеке:
- Бедный мой, как ты обессилел! Пытаешься меня запугать, а значит, сам боишься. Из-за отчаяния опустился до угроз. Тщетная потуга, приятель. Знаешь, почему?
Граф исчезает, издав тихий хлопок. Возникает за спиной Пауля, шепчет ему в ухо:
- Потому, что бессмертный не ведает страха!
Пауль говорит:
- Другая часть орды подходит к Фаунтерре. Они уже миновали Оруэлл. Юхан Рейс послушен, как щенок. Я скажу – и он возьмет для тебя столицу.
- Теперь торгуешься, - усмехается граф. – Твоя слабость буквально кричит о себе… Нет, младший Рейс не возьмет Фаунтерру, и ты сам это знаешь. Ты забрал себе лучших всадников и большинство ханидов. Ядро орды – здесь, в Уйэмаре. А Рейсу осталась горстка Перстов и толпа жадных дикарей. Они годятся лишь на то, чтобы отвлечь силы Янмэй и Агаты.
 
Лед кивает с видом полного согласия. Возможно, это он и объяснил графу положение дел.
- Ты прав, - скрипит Пауль. – Сила Степи – со мной. Поэтому я нужен тебе.
- Этот клинок заточен с двух сторон. Если снова предашь меня, твоя сила пойдет во вред.
- Я не предавал! Аланис убила тебя!
- А ты ей позволил.
- Я не знал! Она пудрилась тысячу раз. Откуда знать, что там двойное дно!
Граф перемещается к брату и берет у него нож. Склоняется над пятном крови возле тела Галларда Альмера, зачерпывает клинком бурую, липкую, шевелящуюся жижу. Подносит к лицу Пауля – и тот корчится от омерзения.
- Она несла это с собой через весь Поларис. Ее злобы хватило бы на тысячу чертей. Ты знал, что у нее в душе. Такое нельзя не увидеть. И ты позволил!
Виттор приближает нож к ноздрям Пауля. Тот замирает на вдохе, отдергивается назад, чуть не рвется из цепей. Мелкие отвратные черви копошатся на клинке.
- Ты очень живуч, мой милый друг. Они смогут долго питаться тобою. Что сожрут за день, то ночью отрастет. Сколько месяцев ты выдержишь?.. Вдохни – узнаем.
- Не надо… - со стоном выдыхает Пауль. – Я отдам деконструктор…
Виттор отдаляет клинок.
- Подробнее, будь добр.
- Отдам Голос Бога, научу командам. Сможешь уничтожить любой Предмет, что был в моих руках.
- Справедливо, - соглашается граф. – Если снова оступишься – я уберу тебя из подлунного мира. Но этого мало. Если б я хотел тебя умертвить, просто растер бы это по твоим щекам…
Граф делает движение ножом, и цепи звенят, когда Пауль напрягается тетивою, судорожно изгибаясь назад.
- Я не хочу тебе смерти, старый друг, - вздыхает Шейланд, покачивая клинком у лица Пауля. – Я хочу восстановить наше доверие. Хочу снова полагаться на тебя… Вот только как это сделать?
- Я голоден… - шепчет Пауль. – Я – голодный пес на цепи. Отпусти меня – сожру, кого скажешь.
- Ты прав: я знаю, чем тебя кормить. Когда выступим в поход, пищи будет вдосталь, наешься до отвалу…
Ужас уходит с лица Пауля, сменившись голодным оскалом. Он облизывает губы.
- Да, граф! Дай поесть – и я твой.
- Имеется одна беда. Мои враги – не котята, а волки. Они тоже способны кормить тебя. Как знать, что ты не переметнешься?
- Твои враги – волки, - говорит Пауль. – Мой враг – Натаниэль. Искатель обнаружил его.
Граф с любопытством клонит голову:
- Вот как?
- Натаниэль был в Фаунтерре, но сбежал. Не знаю, куда. Думаю, в Арден – туда проще всего. Я велел Рейсу найти и убить. Рейс идет за головой Натаниэля.
- Но не справится, верно?
- Этот гад был во дворце, - голос Пауля хрипит от затаенной злости. – Он сговорился с Минервой. Она даст ему Предметы. Рейс не возьмет его. Никто не возьмет. Только ты и я.
- Ты и я?
- Помоги мне, граф. Вдвоем мы его одолеем. Помоги!
Шейланд отходит на шаг, поворачивается к Джоакину. На лице графа – глубокое удовлетворение.
- Прошу тебя…
Он приближает нож к Персту, и Джоакин одною вспышкой пламени превращает червей в пепел. Граф произносит поучительно:
- Залог самого крепкого союза – это взаимная выгода. Я могу дать союзнику то, чего не даст никто другой. Лишь тогда я полностью в нем уверен. Каждый из вас имеет мечты. А я – тот волшебник, что может их воплотить. Пауль мечтает быть сытым и не бояться Натаниэля. Я устрою это. Лорд Рихард, о чем вы мечтаете?
Лед скалит зубы:
- Вы сами знаете, граф. О мести.
- И вы знаете, милорд: я тоже мечтаю отомстить тому же человеку! Потому вы – самый надежный из моих друзей. Но хотите ли вы чего-нибудь еще?