"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Очень тревожило состояние старого Тэмгэна. Охотник потерял много крови. Пуля угодила ему в левое предплечье, другая засела в пояснице. Санинструктор Глушаков только разводил рука­ми: дескать, здесь мое искусство бессильно, нуж­но ждать врача. Рультынэ сидела у изголовья деда и прислушивалась к его дыханию. В ее больших черных глазах была беспокойная грусть. Прохоров здоровой рукой гладил ее по волосам и негромко говорил:
— Ничего, ничего, Рультынэ, все обойдется хо­рошо. Вот увидишь, все образуется. Помнишь, дед рассказывал, как он побывал в лапах у мед­ведя?..
Рультынэ молчала. Она понимала, что если ка­тер с врачом задержится по каким-либо обстоя­тельствам, то ее дед умрет.
Нет, не так она представляла себе встречу с Иваном. Ей казалось, что они встретятся обяза­тельно на берегу моря, Иван возьмет ее за руку, и они, оба веселые, раскрасневшиеся, будут пе­репрыгивать с камня на камень. А потом оста­новятся, серьезно взглянут в глаза друг другу, и внезапно забьется сердце сладко и тревожно... И он все скажет…
А теперь даже присутствие любимого человека не радует ее, хочется плакать.
...Часы тянулись томительно медленно. В аппа­ратной было жарко натоплено, и Ситникова не­вольно клонило ко сну. Сейчас, когда закончил­ся день, наполненный разными треволнениями, можно было бы растянуться на кровати, вздрем­нуть. И все же он не отходил от локатора. От­раженные от местных предметов импульсы рас­положились на голубоватом экране наподобие россыпи звезд. Они сильно засорили один из уча­стков, но сектор, где ожидалось появление кате­ра, был чист. Мичману думалось, что командир корабля должен поторопиться, что называется, «жать на всю железку», и в то же время он по­нимал, что сгустившийся туман может испортить все дело. Эти воды изобилуют камнями и банка­ми. Нужно очень большое искусство, чтобы выйти в такую погоду в. море. Во всяком случае, катер не удастся засечь до тех пор, пока он не обогнет мыс Рынтыиргин.
Ситников два раза наведывался в комнату, где находились задержанные.
—   Ну как они себя ведут? — спросил он у старшего матроса Бельды. Приземистый, плот­ный Бельды, не выпуская из рук автомата, доло­жил:
—   Все время шепчутся, на часы глядят. Ждут чего-то, так я понимаю.
—   А чего бы им ждать, товарищ Бельды?
—   Кто же их знает. Может быть, надеются, что помощь откуда-нибудь придет. Какого-то Чимнэ все поминают.
—  Добро. Смотрите в оба. От этих прохвостов всяких фокусов ожидать можно.
Слова старшего матроса заставили Ситникова насторожиться. Бельды, потомственный зверо­лов отличался редкой наблюдательностью и от­менным слухом. Из него мог бы получиться не­плохой следопыт. Да и физиономист он был хо­роший. Он легко угадывал настроения людей, чем не раз приводил в удивление товарищей. Следовательно, Бельды уловил что-то необычное в поведении задержанных, если забеспокоился. Рыжий Кен и Мэйдиг — это были они — вели себя в самом деле весьма подозрительно. Во-пер­вых, они заявили, что не намерены больше си­деть под стражей, как пленники. Они свободные люди, и если мичман сейчас же не уберет часо­вого, то и часовому, и самому мичману придется очень плохо. Они не намерены никуда убегать, но считают, что задержали их без всяких осно­ваний, не разобравшись в сути дела.
Ситников выслушал их молча и вышел из ком­наты. Глаза Рыжего Кена налились кровью, он погрозил кулаком:
—   Вы дорого мне за это заплатите!
«Замыслили что-то,— подумал Ситников.—
А может, просто куражатся. Все-таки, пожалуй, нужно усилить охрану поста. Еще неизвестно, сколько бродит их по тундре...»
Но одно обстоятельство заставило мичмана из­менить свой план. Радиометрист Голицын доло­жил громким голосом:
—   Цель вижу!
Все заволновались.
—  Пограничный катерок чапает,— сказал кто-то.
—   Быстро домчался!
—   Прекратить разговоры! — резко сказал Сит­ников. Мышцы его лица взбугрились, веки едва приметно вздрагивали. Он пристально всматри­вался в экран. Отраженный отдели импульс дви­гался к центру развертки. И неожиданно по экрану разлилась белая полоса засвета. С каж­дой секундой она увеличивалась и ширилась.
 
—   Помехи,— сказал с досадой Голицын, когда импульс, отраженный от цели, потонул в белом сиянии.
—  У меня тоже помехи,— доложил радист.— Все каналы забиты. Сплошной шум.
Ситников мельком взглянул на часы. По его расчетам, катер с пограничниками должен обо­гнуть мыс Рынтыиргин еще не скоро. Значит, цель, которую они засекли,— совсем другое суд­но. Понятно и то, что оно с каждой минутой при­ближается к бухте, где расположен наблюда­тельный пост. Опять же эти помехи... Они, несо­мненно, искусственного происхождения.
Было над чем призадуматься, но времени на размышления не оставалось. Нужно действовать, действовать немедленно. Командир поста объ­явил боевую тревогу. Когда матросы с автома­тами выстроились в коридоре, он сказал:
—   Последние события заставляют нас быть особенно настороже. Неизвестное судно идет к нашим берегам. Возможна провокация.
План Ситникова был прост. Отделение матро­сов под командой старшины второй статьи Печникова заляжет на берегу моря под прикрытием камней. Когда неизвестные высадятся, нужно от­резать им путь к судну. Ситников с остальными встретит непрошеных гостей как положено. Как 
бы
 ни был многочислен враг, нужно продер­жаться до подхода катера с пограничниками.
—   Огонь открывать по моему сигналу...
  
5. «Гости» с того берега
 
Туман все наползал и наползал на прибреж­ные скалы, висел на их иззубренных верхушках, как клочья серой ваты. Старшина второй статьи Печников спустился со своим отделением к мо­рю. Вода вблизи отливала холодным графитовым цветом. Печников невольно поежился от сырости, проникающей за воротник ватника. Вдоль бере­га тянулся высокий галечниковый вал.
—   Вот за этим валом и заляжем,— сказал старшина.— Смотреть во все глаза, а главное — слушать. Они могут подойти к берегу только на шлюпках.
Печников готов был встретить любого против­ника, но все же некоторое сомнение заползло ему в сердце. Может быть, это ложная тревога? Про­сто какое-нибудь китобойное судно очутилось в здешних водах. Да и собирается ли оно подхо­дить к берегу? А интенсивные помехи?..
Третий год служил Печников на посту, но еще не было случая, чтобы иностранные суда захо­дили в эту маленькую бухту. Участок мичмана Ситникова считался самым спокойным.
Прошло полчаса, но море по-прежнему остава­лось пустынным. Да и туман к этому времени стал понемногу рассеиваться.
—   Эх, теперь бы чайку горячего! — мечтатель­но произнес матрос Терюшин.— И что это за на­пасть такая на нас сегодня?
Напряжение, поначалу овладевшее всеми, спа­ло. Где оно, таинственное судно? Не пора ли вер­нуться в теплое помещение, отдохнуть наконец от всех тревог? Но сигналов от мичмана не по­ступало. И в такой молчаливости Ситникова бы­ло что-то настораживающее. Уж не случилось ли чего на самом посту?
Печников начинал терять терпение. Ему каза­лось бессмысленным лежать вот тут на холод­ных камнях. Ноги закоченели, ледяной ветер се­чет лицо, и от него не защищает даже укрытие. Кроме того, им с Терюшиным уже пришлось за последние сутки выдержать настоящее воору­женное столкновение, и сейчас старшина ощущал неимоверную усталость. Сомкнуть бы глаза, по­дремать немного...
Катер появился внезапно. Сквозь туман его си­луэт казался неестественно огромным. Печников встрепенулся. Усталости — как не бывало. Мат­росы оживились. Реальная опасность всех взбу­доражила.
Вскоре послышались всплески весел. Напря­гая зрение, старшина различил две шлюпки, та и дело скрываемые гребнями волн. В такую по­году трудно было управлять шлюпками, а еще труднее пристать к берегу, где был большой на­кат.
Кто они те, что в шлюпках? Какая цель при­вела их сюда? А может быть, свои?
Печников почувствовал смятение и неуверен­ность. Один неосторожный шаг — и может про­изойти непоправимая ошибка.