"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

—   Сколько платят за один вылет к русским берегам?
—   Пятьсот долларов.
—   Вице-адмирал Дженикс очень бережлив. Вы, Кук, будете платить по восемьсот. Пони­маете?
—   Да, сэр.
—   Но ваши летчики должны летать дальше.
Скажем, в глубь территории русских. Это вполне логично. За большую работу большая оплата. Вы должны на первых порах посылать исключи­тельно натренированных летчиков. Таких, ска­жем, как Дженикс-младший. В этом успех наше­го предприятия. Запомните, майор Кук: летчи­ки— это люди нового склада. Только они спо­собны разработать здравую современную стра­тегию. Завоевание господства в воздухе должно предшествовать всему остальному.
—   Так точно, сэр!
—   И еще советую вам прочитать записки по­следнего начальника штаба германских военно- воздушных сил генерала Коллера. В них вы най­дете много разумного и полезного для себя. При­учайтесь мыслить большими масштабами. В част­ности, Коллер писал, что военно-воздушным си­лам должна быть предоставлена возможность свободно расправить свои крылья, и они дол­жны быть освобождены от балласта сухопут­ных и военно-морских сил. Верховные командую­щие в будущем должны иметь на решающих по­зициях офицеров от ВВС, людей с широким кру­гозором, которые могут мыслить в масштабах всего мира. Вдумайтесь в эти слова! Может быть, вы и являетесь одним из таких офицеров. Впрочем, это мы проверим на деле.
—   Я вас понял, господин генерал.
—  Что ж, мне остается пожелать вам удачи. Вижу, что вы не лишены сообразительности. Не забывайте о нашем разговоре...
Не помня себя от радости и переполнявшего его счастья, Кук вылетел из кабинета инспекто­ра. Спустя два часа он уже вызвал в штаб ка­питана Дженикса, лучшего летчика базы. Меж­ду Куком и молодым летчиком существовала своеобразная дружба. Может быть,
 в
 данном случае играло роль и то обстоятельство, что Эд был сыном начальника разведки, вице-адми­рала Дженикса, а Кук считал, что с такими людьми следует поддерживать хорошие отноше­ния. Кук отличался сообразительностью и из слов всесильного Скелтона сделал совершенно пра­вильный вывод — генерал хочет, чтобы Эд был первым летчиком, который проникнет в глубь территории русских. Почему именно Эд, Кука меньше всего интересовало. Он должен убедить Эда пойти на это рискованное предприятие.
—   Присаживайтесь, капитан Дженикс,— ска­зал он, явно подражая генералу Скелтону.
—   К чему такая официальность, Том?
—   Я больше не Том, а ваш непосредственный начальник, наделенный особыми полномочиями.
—   Ах вот как! Вы были у Скелтона?
—   Да, я только что от него.
—   Понимаю и поздравляю. Так чего же хочет от меня мой непосредственный начальник?
Кук усмехнулся:
—   Вот что, Эд, дружище. Дело совершенно секретное. Даже от старика. Понимаешь?' Старик не должен ничего знать, иначе он воспротивится. Дело пахнет крупными деньгами.
При последних словах глаза Эда блеснули:
—   Можешь не беспокоиться. Тебе известны мои взаимоотношения со стариком. Он дьяволь­ски скуп, скуп, как все старики. Каждый доллар из него приходится выжимать. Ты знаешь, что я проиграл всю наличность Гулду и теперь сижу на мели. Я даже подумывал, не попросить ли у тебя взаймы.
—   Зачем же? Ты сам можешь легко, зарабо­тать восемьсот долларов, а то и больше. А может быть, тебя даже повысят в звании, если все сой­дет благополучно.
—   Говори. Я согласен на все!..
  
4. Боевая тревога
 
Мичман Ситников захлопнул дверь аппарат­ной и поднялся на вышку. Обожженное ветрами и морозами угловатое лицо его выражало тре­вогу. Взгляд сощуренных черных глаз был при­стальным, жестким.
—   Три часа... Пора бы им вернуться...— про­говорил он негромко. Из холодных просторов Арктики стеной наползал туман. Красное ночное солнце, спрятавшись в белесой дымке, светило тускло. Над домиком нависала молчаливая гро­мада хребта. И там, на перевале, было пустын­но. Сколько ни всматривайся — ни единой тем­ной точки.
Да, прошло уже три часа, а группа Печникова все еще не вернулась. Какая трагедия разыгра­лась в безлюдной холодной тундре? Мичман был умудрен жизненным опытом и привык взвеши­вать каждое свое слово, каждый свой поступок, а сейчас ему начинало казаться, что он послал мало людей на выручку старого Тэмгэна.
 
Кто те, неизвестные, напавшие на охотника? Рультынэ так и не успела ничего сообщить тол­ком. Она лишь упомянула имя Чимнэ. Странно. И что вообще под всем этим кроется?.. Обо всем Ситников, разумеется, донес на «большую зем­лю», и действия его одобрили. И все-таки... По­чему завязалась перестрелка? Что произошло с группой Печникова?
Пора было принимать новое решение. Ситни­ков тяжело вздохнул и снова спустился в аппа­ратную. Он уселся на раскладной табурет и за­думался. Ему представилось, что группа Печникова отбивается от наседавших бандитов, неиз­вестно как появившихся в этих местах. Вот они, его подчиненные, изможденные и измученные, об­ливаясь кровью, ползут по снегу. А возможно, и в живых-то никого уже нет...
Нарисовав себе такую картину, мичман даже глухо застонал, вскочил с табурета и стал рас­хаживать по комнате. Кого послать на помощь Печникову?..
— Наши возвращаются!
Без полушубка и шапки Ситников кинулся во двор. С перевала спускалась собачья упряжка, за ней шагали люди. От каждой фигурки тяну­лась длинная, слабо очерченная тень. Вот уже можно уловить поскрипывание нарты, стянутой сыромятными ремешками. Кого это ведут под руки?
Наконец вся процессия остановилась у крыль­ца. На нарте лежал старый Тэмгэн. Дыхание со свистом вырывалось из его горла, глаза были закрыты. Матрос Терюшин поддерживал Про­хорова. Необычайная бледность покрывала ще­ки Ивана, рукав ватника был в крови. На свя­занных лыжах был уложен большой ярко-жел­той окраски сундук. Но не это привлекло внима­ние мичмана. Он угрюмо разглядывал двух не­знакомцев, руки которых были скручены рем­нями.
Один из них — дюжий рыжеволосый мужчина с квадратным лицом и жесткой линией рта — спокойно и даже с каким-то вызовом разгляды­вал Ситникова, другой — белокурый, худоща­вый, бледнолицый — стоял понурив голову, как- то съежившись.
—   Этот меньшой и пырнул Прохорова но­жом,— сказал Печников.— Двух нарушителей товарищ Тэмгэн ухлопал, отстреливаясь. Был еще один, вроде чукча или эскимос — не разбе­решь, так тот удрал. А эти прикрывали его от­ход. До последнего держались, мерзавцы!..
Печников был красный от возбуждения, в зрачках его серых глаз вспыхивали недобрые огоньки.
—   Ладно. Разберемся. Товарищам Тэмгэну и Прохорову оказать первую помощь! Задержан­ных — в угловую комнату! Выставить часового!— распорядился мичман.— Сундук в склад!
В угловой комнате было холодно, и рыжий сразу же потребовал, чтобы их перевели в теп­лое помещение и накормили.
—   Ну и нахалы! — задыхался от злости Те рю­шки.— Будь моя власть — угостил бы я вас чем  ворота подпирают... Мистеры-твистеры...
Ситников о всех событиях доложил в базу. Вскоре была получена ответная радиограмма. В ней сообщалось, что к наблюдательному посту вышел катер с пограничниками. Командиру по­ста предписывалось не принимать никаких мер для поимки ускользнувшего человека. Остава­лось только ждать. Катер будет не раньше чем часа через четыре.
Сундук и парашюты перенесли в склад. Поме­щение опечатали и выставили у дверей часового.
—  А что в том сундуке? — полюбопытствовал Терюшин. Мичман сердито сузил глаза:
—   В наши функции не входит интересоваться такими вещами. Вот прибудут пограничники... Идите на отдых, товарищ Терюшин!
Конечно, мичману и самому хотелось узнать, что в том сундуке, но он решил не открывать его.
Для него было ясно одно: находка эта иностран­ного происхождения. Тэмгэн и Рультынэ, по-ви­димому, случайно наткнулись на сундук и, сами того не подозревая, помешали шпионам. Можно было бы допросить задержанных, но Ситников здраво рассудил, что следственные органы сде­лают это лучше него. Сейчас самое важное — дождаться катера, а тогда можно будет вздох­нуть облегченно. Мичман не любил никаких про­исшествий: они вселяли дух беспокойства, меша­ли службе.