Имперский повар 5 (СИ)

— Налей дяде, — потребовал бандит, ударив кулаком по дереву. — За здоровье Кабана. И закусить дай. Нормально дай, а не эти ваши… травки. Мяса давай!
— Уходи, — тихо сказала Настя. Сердце колотилось где-то в горле. — У нас нет алкоголя. И мяса нет. Всё убрали.
— А ты поищи, — Бык вдруг резко выбросил руку вперёд и схватил Настю за запястье.
Его пальцы были холодными и липкими, хватка железной. Настя вскрикнула, попыталась вырваться, но он дёрнул её на себя.
  
— Ты чё такая дерзкая, а? Вся в братца? Думаешь, раз он там с баронами якшается, так вам тут всё можно? Мы ещё посмотрим, кто в городе хозяин…
— Отпусти! — крикнула она, чувствуя, как накатывает паника.
Вовчик и Даша бросились к стойке, но они были далеко, в другом конце зала, за нагромождением перевёрнутых стульев.
— Эй, отвали от неё! — заорал Вовчик, спотыкаясь о ножку стола.
Бык только рассмеялся, глядя на Настю маслеными, злыми глазами.
— Красивая… Может, пойдём, поговорим? Я тебе расскажу, как мы с Кабаном…
Скрипнула задняя дверь.
В проёме, ведущем во внутренний двор, появился Кирилл. Он замер на секунду, оценивая обстановку. Увидел перевёрнутые стулья. Увидел испуганную Дашу со шваброй. И увидел Быка, который держал Настю за руку и тянул к себе через стойку.
Настя увидела, как изменилось лицо Кирилла.
Обычно мягкие, немного растерянные черты вдруг заострились. Взгляд стал ледяным. Парень быстро оценил обстановку и направился к стойке.
Бык, увлечённый запугиванием жертвы, ничего не заметил.
— Ну чего ты дрожишь? — глумился он. — Я же просто угостить хочу…
— Дядя сейчас пойдёт проветриться, —раздался спокойный, тихий голос прямо у него за спиной.
Бык начал оборачиваться, разжимая пальцы, но было поздно.
Кирилл действовал молниеносно. Он не стал бить кулаком в лицо, как в кино. Просто перехватил руку бандита и резко, с хрустом вывернул её за спину.
Бык взвыл и согнулся пополам, уткнувшись носом в лакированную поверхность стойки.
— Ты чё⁈ — захрипел он. — Ты кто такой⁈ Я тебя…
Кирилл, не меняя выражения лица, надавил на болевую точку локтя. Бандит встал на цыпочки, скуля от боли.
— Ты берега попутал, родной, — сказал Кирилл.
Настя застыла с открытым ртом. Блатной жаргон вылетел из Кирилла так естественно, словно это был его родной язык.
— Здесь не наливают, — продолжал парень, чуть усиливая давление, заставляя Быка шипеть сквозь зубы. — Здесь кормят людей. А мусор выносят.
Он резко развернул бандита, толкая его к выходу. Бык, потеряв ориентацию и баланс, полетел вперёд, сбивая по пути вешалку.
— Я вернусь! — заорал он, пытаясь подняться на ноги у двери. — Я вас всех порешу! Вы не знаете, на кого наехали!
Кирилл подошёл к нему вплотную. Он был на голову ниже и вдвое уже в плечах, но от него исходила такая угроза, что пьяный амбал вдруг осёкся и попятился.
— Если ты ещё раз подойдёшь к этому месту ближе, чем на сто метров, — тихо, почти шёпотом произнёс Кирилл, глядя ему прямо в глаза, — я тебе руку всё-таки сломаю. И ноги. Понял?
Он распахнул дверь и жёстким толчком в грудь вышвырнул гостя на улицу.
— Проваливай.
Дверь захлопнулась. Кирилл дважды повернул замок, щёлкнул задвижкой и, на всякий случай, подпёр ручку стулом.
В кафе повисла звенящая тишина. Было слышно только, как снаружи воет ветер и удаляется, матерясь, незваный гость.
Кирилл стоял у двери спиной к залу. Его плечи медленно опускались. Когда он повернулся, это был снова тот же самый Кирилл. Скромный, немного сутулый парень с виноватой улыбкой.
— Извините, — пробормотал он, глядя в пол. — Намусорил тут… Грязи нанёс.
Настя всё ещё стояла, прижимая руки к груди. Её запястье, там, где его сжимал бандит, горело огнём, но она этого не замечала.
— Кирилл… — выдохнула она. Голос не слушался. — Ты… ты его ударил?
— Ну… он же грязный, — промямлил он, запинаясь. — Испачкал бы стойку. Игорь бы ругался. Антисанитария и всё такое…
— Ты ему руку вывернул! — воскликнула Даша, выходя из оцепенения. — Как заправский спецназовец! Ты где так научился?
— В книжках читал, — быстро ответил Кирилл, пряча руки в карманы. — Детективы люблю. Там… там всё описано. Захваты, приёмы… Вот, решил попробовать. Повезло просто, он пьяный был.
Он поднял глаза на Настю. В них читался страх. Не перед бандитом, а перед тем, что она могла подумать.
— Настя, ты… ты не испугалась? Я не слишком… грубо?
Настя моргнула. Паника отступила, сменившись тёплой, накатывающей волной благодарности и чего-то ещё, от чего у неё задрожали коленки.
Она вышла из-за стойки, подошла к нему и, не говоря ни слова, порывисто обняла. Уткнулась носом в его куртку.
Кирилл замер, боясь дышать. Он стоял, раскинув руки, словно пугало, не зная, куда их деть. Потом несмело, очень осторожно положил ладони ей на спину.
— Спасибо, — прошептала она. — Ты мой герой.
— Да ладно… — его голос дрогнул. — Какой я герой. Просто… мусор вынес.
В дальнем углу зала Вовчик, наблюдавший за этой сценой, толкнул Дашу локтем в бок.
— Смотри-ка, — шепнул он восхищённо. — Наш стажёр-то с зубами. Тигр! А с виду ботаник ботаником.
Даша посмотрела на обнимающуюся пару, потом перевела взгляд на Вовчика. Тот улыбался во весь рот, искренне радуясь за друга.
— Любовь делает героями даже зайцев, Вовчик, — философски заметила она, опираясь на швабру. — Тебе ли не знать.
Вовчик перестал улыбаться и посмотрел на неё. В полумраке зала рыжие волосы Даши казались тёмной медью, а в зелёных глазах прыгали искорки.
— А я, да? — буркнул он, вдруг смутившись. — Я, если надо, тоже могу… шваброй. За тебя.
Даша хмыкнула, но щёки её предательски порозовели. Она легонько пихнула его плечом.
— Иди уже, рыцарь швабры. Пол сам себя не домоет.
* * *
Я не замечал ни холода, ни пыли, которая серым пухом покрывала некогда величественный зал. Ползал на четвереньках. В одной руке у меня была рулетка, в другой — толстый маркер, а в зубах — фонарик, потому что штатное освещение работало через пень-колоду.
— Сто двадцать сантиметров, — прошамкал я, не выпуская фонарик, и поставил жирный крестик прямо на вековом мраморе. — Идеально.
— Ты маньяк, шеф, — раздался писклявый, полный страдания голос сбоку.
Рат сидел на стопке ватманов, демонстративно чихая и протирая лапками свой мокрый нос. Мой хвостатый начальник разведки и главный дегустатор явно не разделял моего энтузиазма по поводу эргономики.
— Это не маньячество, это логика, — я выплюнул фонарик в руку и сел на корточки, оглядывая пространство. — Смотри. Вот здесь будет «раздача». А здесь — горячий цех. Если я сделаю проход полтора метра, то официант с подносом и повар с горячей сковородой разойдутся без аварии. А если сделаю метр — мы получим ожоги третьей степени и разбитую посуду в первый же вечер.
— Мы получим воспаление лёгких, если просидим тут ещё час, — проворчал Рат, брезгливо отряхивая хвост от строительной пыли. — Ты чертил эту схему в отеле. Потом ты здесь же с Печориным рассказывал что и как будет. А теперь мы снова на этом самом месте, и ты ползаешь по полу, как таракан. Зачем?
— Бумага — это одно, Рат. Реальность — другое.
Я поднялся, отряхивая колени. В моих глазах этот пыльный, гулкий зал с колоннами уже выглядел иначе. Я не видел здесь банковских стоек и окошек касс. Я видел открытую кухню, видел гостей и слышал звон бокалов под шум вытяжки.
— Представь, — я махнул рукой в пустоту. — Заказ поступает на принтер. Су-шеф диктует. Горячий цех принимает. Три шага до плиты. Два шага до стола сборки. Поворот корпуса — отдача на пас. Никакой беготни. Повар не должен бегать, повар должен танцевать на одном месте. Если он делает лишний шаг — он устаёт. Если он устаёт — он начинает лажать. А если он лажает — я теряю репутацию.
  
— Если ты не покормишь меня в ближайший час и не поешь сам, ты потеряешь не репутацию, а сознание, — парировал Рат. — И я тебя грызть не буду, ты слишком жилистый стал.