Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Значит, в качестве рабочей версии мы можем предположить, что его каким-то образом лишили способности двигаться – возможно, убили, – а потом запихнули в машину и подожгли ее.
– Видимо, да, – кивнула Фетр. Однако в ее голосе прозвучало сомнение, и это заставило Сорвина взглянуть на нее.
– Какие-то сомнения?
– А что, если Мойниган не жертва, а убийца? – медленно произнесла она.
  
– Хорошо, предположим, – согласился Сорвин, не отводя от нее взгляда. – Что из этого следует?
– Он хочет убедить нас в том, что тело в машине принадлежит ему. Поэтому и поджег ее.
– Это нам удастся выяснить, когда мы сверим ДНК волос и тела.
– Да, если человек, живший у миссис Глисон, действительно был Мойниганом. А вдруг это был убийца?
Сорвин усилием воли сдержал улыбку.
– Но у нас есть показания Блума, подтвердившего, что Мойниган жил у миссис Глисон, – заметил он.
Фетр это не смутило.
– А если он в сговоре с Мойниганом?
В это время официант с впечатляющим высокомерием принес им заказ, и Сорвин не успел ответить.
– Что-нибудь еще? – осведомился он с таким видом, словно предпочел бы услышать отрицательный ответ. И тем не менее, когда Сорвин покачал головой, на лице официанта не отразилось ничего, даже отдаленно напоминавшего благодарность.
Оба занялись пищей и некоторое время молчали, пока Сорвин не нашел нужные слова.
– Мне не хотелось бы сейчас обсуждать идею заговора, – промолвил он. – Поэтому давай предположим, что мистер Жареный действительно Уильям Мойниган, и будем действовать исходя из этого предположения.
– Да, сэр, – несколько сникнув, ответила Фетр.
– Можешь называть меня Эндрю, когда мы не на работе.
– Я думала, мы все еще на работе, – подняв на него глаза, ответила Фетр и тут же пожалела о том, что сказала это.
– Да нет, – с удивленным видом возразил Сорвин. – Мы отдыхаем. С тобой все в порядке? – внезапно нахмурился он.
– Просто устала, – вздохнула Фетр.
Он улыбнулся и прикоснулся к ее руке.
– Ну, надеюсь, не слишком. Как бы то ни было, «Звезда Индии» мало похожа на столовую в участке, – добавил он. – Слишком много плюша.
Фетр улыбнулась и снова сосредоточилась на еде.
– Меня интересует другое, – возвращаясь к прежней теме, продолжил Сорвин. – Почему это две недели тому назад Мойниган вдруг решил собрать свои вещички в Лестере и вернуться сюда после восьми лет отсутствия.
Фетр, еще не оправившаяся после своей предыдущей неудачи, не ответила.
– И еще этот мистер Грошонг. Он тоже очень меня интересует. Он сказал, что не знает этой машины, но другие жители деревни ее почему-то узнали.
– Может, у него плохая память?
– Он не производит впечатления склеротика. К тому же остается непонятным вопрос, почему Мойниган в свое время покинул поместье. Может быть, поссорился с Грошонгом?
– Это что, так важно?
– Одному Богу известно, – улыбнулся Сорвин, отломил кусок хлеба и принялся с удовольствием жевать. – В этом-то все и дело, – заметил он, пережевывая пешаварский наан. – Расследование предполагает не столько поиски неизвестного, сколько погружение в давно забытые обстоятельства. Нельзя исключать ни одной возможности, пока не будет доказано, что этого не могло произойти. Это только Шерлок Холмс сразу умел определять истинную подоплеку преступления. В реальной жизни так не бывает.
– Но если причиной его отъезда была ссора с Грошонгом, которая произошла восемь лет назад, почему все это всплыло только сейчас?
Сорвин не мог ничего ответить, но пока его это не смущало.
– Безусловно, это очень интересный вопрос, – со значением произнес он.
Что мало проясняло ситуацию.
Они снова умолкли. Фетр допила вино и решила перейти на воду, которая и была принесена их сверхвнимательным и сверхвысокомерным официантом вместе с еще одним бокалом пива для Сорвина.
– Вкусно, – промолвил он. – Тебе нравится?
Фетр кивнула в надежде на то, что, несмотря на свой талант детектива, он не распознает ложь.
– А откуда взялись деньги, часы и фотография? – спросила она, чтобы поддержать разговор.
Сорвин ответил не сразу – может, пережевывал исключительно вкусный кусок мяса, а может, просто не знал, что сказать.
– Деньги меня не интересуют, – наконец изрек он. – Что такое пятьсот фунтов в наше время? Вряд ли это можно назвать состоянием, скорее трудовые капиталы. – Сорвин вздохнул. – А вот часы и фотография – это интересно. Я имею в виду, каким образом у такого неудачника могли оказаться столь дорогие дамские часы? И откуда у него фотография этой пожилой четы?
– Украл?
Но Сорвин подозревал, что все не так просто.
– Либо украл, либо купил, зная, что часы краденые.
– Но ведь он мог купить их легально, – заметила Фетр, которая еще не была столь циничной.
– Не думаю, Салли, – покровительственно произнес Сорвин. – Все его имущество состояло из пятисот фунтов, расчески и нескольких предметов одежды. Вряд ли он стал бы тратить несколько сотен фунтов на приобретение золотых часиков.
– А может быть, они достались ему по наследству. А мужчина и женщина на фотографии – его родственники.
На этот раз Сорвин даже не попытался скрыть свой покровительственный тон.
– Я еще понял бы, будь это детская фотография, но пятидесятилетняя пара, которая к тому же никак не может быть его родителями… Нет. Я думаю, часы были украдены, и украдены не случайно – они каким-то образом связаны с фотографией.
Он не стал говорить, что его тоже мучают какие-то отрывочные воспоминания, которые никак не складываются в законченную картину.
– Мы не можем утверждать этого, нам еще слишком мало известно, – возразила Фетр, которая вновь обрела уверенность при виде того, как Сорвин игнорирует все то, что не согласуется с его версией. – Вы сами сказали, что мы не должны исключать ни одной возможности, пока не докажем, что этого не могло произойти.
– Это реальная жизнь, Салли! – вскричал Сорвин. – Это не любовный роман, в котором баснословные богачи бросают все и, прихватив с собой часики возлюбленной, отправляются в народ и снимают комнату у миссис Глисон. Поверь мне, они были украдены!
Фетр слегка обиделась, но это не помешало ей продолжать отстаивать свою точку зрения.
– Я просто говорю, что не следует исключать и эту возможность.
– Не забывай, что его, возможно, убили. Из каждых трех убийств два являются следствием противозаконной деятельности.
Фетр не была знакома с этой статистикой, однако она выглядела вполне достоверной.
Сорвин заметил, как она заняла оборонительную позицию, и опустил вилку.
– Послушай, в каком-то смысле наш спор абсолютно бесплоден. Нам все равно нужно выяснить, откуда взялись эти часы. А для этого придется прочесать списки украденного.
Фетр не сомневалась, что эта неприятная обязанность будет поручена именно ей.
– Я не пренебрегаю твоим мнением, Салли, – улыбнулся Сорвин. – Просто у меня больше опыта.
Она кивнула, но с довольно мрачным видом. Его слова ее явно обидели.
Сорвин взял вилку и вернулся к трапезе. Фетр, с которой уже было довольно, отставила тарелку и принялась украдкой наблюдать за ним.
Потом он резко отложил вилку в сторону и промолвил:
– Прости. Я не должен был так с тобой говорить.
– Ничего. У тебя действительно гораздо больше опыта, чем у меня.
Она тоже была ему небезразлична.
Симпатичных женщин среди полицейских было не много, и поэтому с первого дня обучения ее начали преследовать мужчины (а один раз даже женщина). Однако все они выглядели так, что она не уступила бы им и за весь чай «Уормвуд-Скрабз». [24] Обычно ей удавалось сохранять дистанцию, избегая прямого выяснения отношений, иногда приходилось прибегать к откровенному разговору, и лишь однажды она была вынуждена дать ногой в промежность. Очень редко она ощущала в своей душе какой-то отклик.
  
Именно так было с Сорвином. Он ни на чем не настаивал, по крайней мере, не слишком сильно. Она знала, что всем мужчинам присуща настойчивость в отношениях, а у нее это всегда вызывало протест. Ей не нравилось, когда ею манипулировали, подгоняли ее и заставляли делать что-то вопреки ее воле.