Измена. (не) удобная жена (СИ)

Честно говоря, мне совершенно наплевать, кто и с кем спит, если это не затрагивает мою семью и меня саму.
Но теперь я участница такой же банальной истории, и мне всё равно придётся влезть в её голову, потому что по моим планам мы видеться и общаться с ней будем ближайшее время часто.
Я, по крайней мере, очень надеюсь на пару месяцев, как минимум.
— А кто тебе сказал, что я намерена бороться за него? — удивлённо спрашиваю.
  
— Как… А что, нет? — она явно не понимает моей логики, и это её явно злит и раздражает.
— Ну а зачем он мне такой… я презираю его, ухаживать не хочу. Есть вероятность, что он останется инвалидом. Прогнозы по ногам неизвестны. Ходить за ним я не собираюсь, утки выносить тем более. Характер у него скверный, а при таких болезнях станет совсем невыносимым. Ты же медсестра, наверняка понимаешь, что травмы очень серьёзные.
— Да, но именно потому, что я медсестра, знаю, что в его случае хорошая реабилитация и время поставят его на ноги несомненно. А я вместе с ним справлюсь…
Неожиданно замирает, подходит и пытается снова заглянуть в мои глаза.
— Вы, Альбина, убеждаете меня, что вам плевать на него. Но почему во всё, что вы говорите, я вам не верю, а?
— Я просто его больше не люблю. Вот и всё. А ты… как я поняла, ты так сильно любишь моего мужа? Хватаешься за мои откровения как за соломинку? — кивает. — И ухаживать именно поэтому за ним будешь? Ему долго восстанавливаться…
— Ну я же только что сказала вам, да, буду! Ты меня этим не испугаешь!
Зло отвечает, неожиданно переходя на крик. Она повышает голос, становясь заметно агрессивнее.
— Он идеален, и, если ты этого не ценишь, значит ты его недостойна! Миша оклемается и снова будет прежним. И я сделаю всё, чтобы помочь ему. Он оценит мою заботу и уйдёт от тебя ко мне. А ты останешься одна! Слышишь⁈
Её истерика нарастает, она теряет контроль над своими эмоциями и уже, видимо, не следит за своим языком, переходя то на «ты», то на «вы».
Слишком их много для одного дня. Да и не только этого, но и в целом за последнее время.
Тяжело ей, бедной. Я теперь знаю все её секреты, и она совершенно точно пока не была к этому готова.
Вероятно, она думала, что Михаил сам мне всё расскажет и выставит за дверь, пригласив её в наш дом, но всё пошло иначе, и она растеряна. Растеряна настолько, что не знает, как себя вести. Именно поэтому её кидает из стороны в сторону.
И хочется согласиться на моё предложение, и колется!
— Плевать, одна так одна, — смотрю на неё с холодным спокойствием, отвечаю, пожимая плечами безразлично. — Одиночества не боюсь. Я в любом случае не внакладе от этих отношений. Ведь мне досталась его молодость, а тебе достанется его старость. Чувствуешь разницу?
Но она словно не слышит меня, находясь в каком-то своём мире сомнений и противоречий.
— Успокойся! — повышаю голос. — У тебя, кажется, истерика, милочка. Списываю на то, что это после аварии она у тебя просто запоздала, а теперь вылезла наружу. Но всё равно, не разговаривай со мной на «ты», не позволю. Я тебе не подружка и не ровесница! Это мой муж позволил тебе и к нему штаны залезть, и на «ты» перейти и допустить эти отношения. Но я не он.
Наступает тишина.
— Вы действительно так просто отдадите мне своего мужа? — спустя несколько минут тихо спрашивает меня. — И мешать не будете? И поможете мне убедить, что как я его люблю, его никто не полюбит?
— Ну, тут, вряд ли, — улыбаюсь. — Мешать не буду точно, но есть определённые условия. Примешь их, и тогда Михаил будет твоим.
  
Глава 32
 
— Какие условия?
Напрягается, нервно ходит по комнате и начинает грызть ногти.
Она, по моим ощущениям всё-таки по поведению больше, как подросток, а не как молодая жена. И уж тем более любовница Курбатова.
Мне казалось, что если уж у него будет любовница, то точно не такая.
Скорее, статусная, сексуальная, умеющая себя преподнести так, что все обзавидуются.
Но… на удивление, в любовницы он выбрал такую вот странную дамочку.
Хотя почему выбрал? Он же, как я поняла по записи, просто ублажал свои низменные, тайне желания, не более и не рассматривать её в какой-либо перспективе.
И уж точно не собирался представлять её когда-то обществу.
Да, ценящая себя женщина, пусть и любовница никогда бы не допустила к себе столь скотского отношения, как допустила она. Только сама Анна пока этого так и не поняла.
— Условия предельно ясны: ты не встаёшь у меня на пути, и я не мешаю тебе. Пока я не буду разводиться с Михаилом, а ты терпишь всё это без лишних вопросов, играя роль сиделки какое-то время.
— Но… — знаю, хочет возразить.
— Помни, Анна, это временно! — кивает, поняла. Отлично.
— Без проблем, согласна, если это приблизит меня к моей цели! Но я пока всё-таки не понимаю, зачем вам это нужно? Говорите как есть, мне тоже хочется знать! Мне Михаил, а вам?
— А мне деньги, — на этих словах вижу, как её лицо вытягивается в удивлении. — Сейчас они для меня важнее всего. Остальное меня совершенно не волнует.
— Как… как деньги… Вы хотите забрать себе прямо абсолютно все деньги⁈ — Её голос становится громче от недоумения, когда я озвучиваю свои намерения так открыто.
Она была так сосредоточена на Михаиле, что до этого признания не думала больше ни о чём.
А теперь мои слова словно гром среди ясного неба.
И куда-то пропала романтика, любовь, пена изо рта с доказательствами преданности даже инвалиду.
Всего лишь одно предложение: «А мне деньги», и её эмоции выдали реальность её целей в отношении Курбатова.
— А что тебя удивляет? Или ты думала тебе и мужик, и деньги? — Я делаю вид, будто удивлена. — Погоди, ты ведь сама только что рассказывала о том, насколько сильна твоя любовь… без условностей и условий. Или я что-то не так поняла?
— Нет, конечно, я не против, чтобы вы что-то себе взяли… — Ха! Она не против, чтобы я себе «что-то» взяла! — Но вы поймите, нам ведь тоже надо будет на что-то жить, пока Михаил не восстановится.
— Нет, мне не нужно всё. Куда мне столько, — это что-то видеть её физиономию сейчас! — Я хочу взять лишь только то, что мне положено по закону. Но и вам хватит с лихвой, — на слове «вам» акцентирую особенно. — Там миллионы. Сама понимаешь, компания серьёзная, деньги большие. Ты даже не заметишь, как исчезла часть из них. Слушай, как-то долго мы с тобой решаем простые вопросы, — демонстративно смотрю на время и хмурюсь. — У меня скоро ещё одна встреча, а ехать на другой конец города. Всё, я пошла. Не хочешь как хочешь.
Говорю безапелляционно и слегка агрессивно. Собираюсь уходить, стоя уже возле двери.
— Мне пора, — я уже практически за дверью, когда она окликает меня и почти затаскивает обратно в номер.
Хватает меня за руку, но я одёргиваю, не позволяя себя трогать.
— Подождите, Альбина Альбертовна, я согласна.
— Хорошо. Курбатов, как сказала, мне больше не нужен, но я не брошу его, пока он не восстановится. Считаю, что это мой долг перед ним за то, что в прошлом он поддерживал меня в трудный момент, когда болела моя мама. Я отпущу его, когда придёт время, и разведусь с ним. А как ты с ним дальше будешь… Это уже зависит от тебя.
— То есть мы будем действовать сообща? — она сомневается и всё ещё надеется, что я буду «сватать» её Курбатову. Ну не идиотка ли?
— Аня, я могу лишь рассказать о его предпочтениях. Не более. Дальше сама. Но сразу говорю, у него сложный характер. Хотя ты и так это уже знаешь? — жду, когда она начнёт кивать в знак согласия. Она кивает, подтверждая мои слова. — Ну вот!
  
— А он согласится на то, чтобы я за ним ухаживала, как вы думаете?
— Ну у нас с тобой как раз главный козырь в рукаве — ты медсестра, собираешься брать ипотеку, мы все об этом знаем, и тебе нужны деньги.
— Ну да.
— Кстати, а чего у него не попросила, раз тебе так нужны деньги?
— А мужу как бы объяснила, откуда они?