Отец подруги, или Влюблен без памяти (СИ)

— Кстати, спасибо за клинику.
— Согласилась? — он, кажется, удивляется.
— Нет, — усмехаюсь, — естественно отказалась.
— Ожидаемо, — заключает невозмутимо.
— Ожидаемо, — киваю.
Я тоже не рассчитывал, что она сразу согласится. Более того, был абсолютно уверен в обратном, и не ошибся. И с одной стороны ее твердый отказ вполне объясним и понятен, а с другой… С другой мое самолюбие вроде как опять задели.
  
Меня ее упрямство отчасти забавляет, но порой начинает раздражать.
В общем, знать, что она непременно откажется, я знал, но с врачами все равно проконсультировался, а имея в своем распоряжение все мыслимые и немыслимые связи Барнса, достать все необходимые медицинские подробности, включая результаты последнего обследования, труда не составило.
— Ладно, что там с нашими баранами, — не хотя возвращаюсь к делам, кошусь на дверь, намеренно понижаю голос, — с придурком тем что в итоге?
— Домогательства и попытку изнасилования не предъявим, разве что Кира заявление напишет, но сам понимаешь…
— Нет, — прерываю его резко, — я вообще не хочу, чтобы она вспоминала о том инциденте.
— Я так и думал, — кивает, — собственно, дела нет, задержания не было, заявления с его стороны тоже, так что это дело спустили на тормозах, но другой момент, — ухмыляется.
Вот этого другого момента я и ждал.
— Совершенно случайно выяснилось, что этот гондон не только девочек домогаться любит, но и у компании подворовывать, поддельные отчеты, сливы конкурентам. Эта информация дошла до руководства.
— Я так понимаю, тоже совершенно случайно.
— Безусловно, — кивает, — гипотетически, можно предположить, что некий умелец влез в его персональный компьютер.
— Гипотетически?
— Обижаешь, Богомол, исключительно гипотетически, мы законов не нарушаем. В общем, интересного там много, но даже не в корпоративном шпионаже и махинациях суть. Этот идиот умудрился местным браткам задолжать, они его не трогали, пока дядька прикрывал. У дядьки, правда, тоже в последнее время дела не ладятся.
— А дядька у нас надо понимать в органах служит?
— Служил, не то чтобы очень важная шишка, но некоторую власть имел. Племянника покрывал, всякий раз, когда тот вляпывался. Вот он и решил, видимо, что все можно.
Никак его слова не комментирую, только кулаки сжимаю. Всю жизнь считал, что власть и деньги — это не столько привилегия, сколько ответственность, и Сашку этому с детства учил. Может, потому и получилось дочь человеком вырастить.
— Я так понимаю, дядька — тоже дело рук некого умельца.
— Гипотетически, — добавляет Барнс.
— Естественно.
— Короче, вопрос только в том, кто первый до него доберется, я бы поставил на братков, не любят эти ребята, когда их лохи дураками выставляют.
— А если сбежит?
— Не сбежит, — произносит так, что даже у меня дрожь по телу проскальзывает.
Я думал, что за время нашего знакомства, давно привык к резким изменениям в его настроении.
— Страшный ты человек, Даня. Хорошо, что мне ты друг, а не враг.
Он никак на мои слова не реагирует, а я мысленно радуюсь, что несколько лет назад согласился дать шанс владельцу небольшого, пока еще никому неизвестного, частного охранного предприятия.
У него тогда в команде от силы человек десять было. С ним никто связываться не хотел, только усмехались снисходительно, мол, какую охрану этот щенок обеспечить может. Несолидно как-то. Перебивался мелкими заказами, пока случай нас не познакомил. Я заключая с ним договор на охрану одного из предприятий даже не подозревал, насколько в полезным однажды станет это знакомство, впоследствии переросшее в дружбу.
Служба в органах для Барнса даром не прошла, связи остались, а со временем укрепились, расширились. Мне даже представить страшно, в каких структурах у него глаза и уши имеются.
— Сколько я твоему умельцу должен?
— Нисколько, достаточно того, что ты платишь мне.
— Хорошо, с этим разобрались, по Вознесенскому что?
— С этим сложнее, — вздыхает, и мне его настроение совсем не нравится. — Мужик серьезный, в прошлом военный, наверху его уважают.
— Это я и так знаю, мне личное нужно. Чем живет, что любит, куда в отпуск ездит?
— Боюсь, это тебе самостоятельно выяснять придется, при личной встрече.
— Ты издеваешься? А умелец этот твой, — делаю паузу, — гипотетически не может…
— Не может, Богомол, — прерывает меня резко, — ты знаешь, все что могу я для тебя сделаю, но есть люди, с которыми лучше просто разговаривать, к тому же таких умельцев у него вагон и тележка, нас с тобой, если что не так…
— Я понял, можешь не продолжать.
— Может ну их, эти госконтракты, сдались они тебе.
— Это другой уровень, Даня, другой уровень.
— Ну тогда, — разводит руками, — удачи при личном общении. Насколько я помню, ты приглашен на день рождения?
— Приглашен, — вздыхаю.
Я, честно говоря, надеялся на хоть какую-то полезную информацию. Отвык я уже слепым котенком в темноте шариться.
— Если это все, мне отъехать надо.
— Свободен, — усмехаюсь.
— А, еще кое-что, имей в виду, Вознесенский приверженец семейных ценностей, проще говоря, брака.
— Ты это к чему? — поднимаю на него непонимающий взгляд.
— Я это к тому, Володя, что одиночек несемейных он не жалует.
— У меня есть семья, — отмахиваюсь от него.
— У тебя есть дочь, — нависает над столом, привлекая мое внимание, — а нужна еще жена, или хотя бы невеста. Мой тебе совет, Богомол, ее найти.
— Ты в себе? Какая невеста?
— Да уж какая-нибудь, хотя бы та, что в приемной у тебя сидит, — кивает на дверь.
— Ты дурак, что ли?
— А что? — невозмутимо. — Мне показалось у тебя серьезно. Ошибся?
— Ты кажется идти собирался.
— Как знаешь, — пожимает плечами, — меня и без госзаказов все устраивает, — подходит к двери, открывает.
— Ты же сказал, что ничего на Вознесенского не нарыл.
— Ну значит не совсем ничего. Найди себе невесту, Володь, срочно, — произносит, стоя на пороге, — бывай.
— Клоун.
Дверь за ним захлопывается, а я, посидев в тишине с минуту, тянусь к кнопке селектора.
— Кир, зайди ко мне.
Спустя несколько секунд в кабинете появляется моя новоиспеченная помощница.
Закрывает за собой дверь, но остается стоять у порога. Смотрит на меня своими большими глазами, переминается с ноги на ногу.
— Только не говорите, что мне срочно вам нужно невесту найти, — разумеется, последнюю фразу Барнса она хорошо расслышала.
При открытой-то двери.
Подаюсь вперед, пальцами потираю подбородок, внимательно разглядываю Киру. А почему бы, собственно, и нет.
Встаю из-за стола, подхожу к ней. Она, чисто инстинктивно, делает небольшой шаг назад.
— Нет, Кира Константиновна, искать никого не нужно, я уже нашел отличную кандидатуру.
  
Глава 36
 
Кира
Он улыбается загадочно, и мне вот это его игривое настроение и подозрительный блеск в глазах совсем не нравятся. Настораживают. Очень.
— Нет, — мозг стремительно пронзает тревожная догадка, — даже не думайте об этом, ни за что.
Я мысленно прокручиваю его расписание. Встречи, совещания, просто деловые ужины и… Приглашение. То странное приглашение на день рождения. Я его запомнила во-первых потому, что красивое очень получилось, я все крутила его в руках, рассматривая и думая о том, кто вообще сейчас бумажные приглашения на дни рождения рассылает. А во-вторых, я хорошо помню реакцию Богомолова, когда это самое приглашение оказалось у него в руках. Словно не на день рождения его приглашали, а как минимум на аудиенцию к президенту.
  
Я даже сделала для себя пометку в календаре. Как там его? Вознесенский, точно!
И вот что-то мне подсказывает, что внезапная потребность в так называемой невесте как-то связана с предстоящим событием. Интуиция меня редко подводит.
Почти никогда!