После него (СИ)

— Это Бетховен! — сообщила я восторженно, всего на мгновение выпустив его член изо рта.
Причем в самый критический момент.
Я уверена, что никто в мире еще не кончал под «Оду к радости», одновременно хохоча!
— Ты совсем ненасытный, да? — спросила я, вновь устраиваясь на коленях Тимура и погружая пальцы в его густые волосы. — Сколько можно трахаться, а?
— Столько, сколько ты будешь меня возбуждать, — голос царапался хрипотцой. — И я уверяю, в этом платье ты возбудишь не только меня. Все офицеры этого хренового лайнера будут хотеть поиметь тебя и фантазировать об этом, когда ты будешь проходить мимо!
  
— Не настолько я горячая штучка! — попыталась сопротивляться я. — Ты меня переоцениваешь!
— Правда? Тогда как ты объяснишь то, что у меня на тебя стоит с самой первой секунды, как я тебя увидел?
— Прямо с самолета? — изумленно уточнила я.
— Именно! — сквозь зубы подтвердил он. — Ты просто решила поздороваться. А у меня в этот момент вся кровь отлила от мозга и прилила к другим местам.
— Не знаю, как объяснить… У тебя к тому времени давно не было секса?
Тимур покачал головой, скрывая ухмылку.
— Да? — я почему-то ощутила себя уязвленной. — И… когда?
— За пару часов до самолета.
Я наморщила нос. И вот этими руками он потом жал мне руку! И этими глазами сначала пялился на какую-то шмару, а потом на меня. И этим членом…
Черт!
Вот меня унесло-то в фантазии!
Вообще-то к моменту, как мы с ним оказались в одной постели, от прикосновений к другой женщины прошло уже около суток.
Нормальный же перерыв?
Я снова сморщила нос.
— Что? Не нравится? — злорадно поинтересовался Тимур.
— Нет, — призналась я.
— А мне не нравится думать о том, что на тебя ночью будет дрочить весь офицерский состав!
— Теперь поняла… — тяжело вздохнула я. — Ну! Тогда другое платье тебе понравится!
Соскочив с его коленей так быстро, что он не успел меня удержать, я вытащила из чемодана последний свой вечерний наряд.
Персиковое строгое платье-футляр. На ладонь выше колена, без рукавов, но с довольно закрытым декольте.
К нему прилагались атласные перчатки и нитка жемчужных бус — чтобы полностью закрепить образ, достойный настоящей леди.
— Застегни, — повернулась я спиной к Тимуру.
Он терпеливо застегнул пару десятков тугих пуговичек, и я отступила на шаг, натягивая перчатки. Собрала волосы и заколола их в гладкий пучок.
Покрутилась на месте.
Тимур смотрел на меня как детсадовец на гороховый суп. Не то чтобы прям с отвращением, все-таки не запеканка, но…
— Да, на это подрочить смогут только отъявленные фетишисты.
— Или любители степфордских жен, — чопорно поправила я.
— Ну вот что тебе точно не грозит — это быть примерной домохозяйкой с бантом в волосах, — утешил меня Тимур. — Снимай эту порнографию.
— У меня больше нет платьев, — призналась я. — Если только не те, что ты уже видел.
— И не только видел, — заметил Тимур. — Нет, они тоже не годятся. Придется купить тебе что-нибудь новенькое.
В мои планы не входил шопинг на круизном лайнере, но раз уж я попала в приличную компанию — надо соответствовать?
  
39. Променад
 
Центральная палуба лайнера от уже известного мне фонтана в атриуме и до кормы была отведена под променад — прогулочную улицу для туристов. Чтобы гулять было веселее, по одной стороне этой улицы были расположены многочисленные магазины и бутики, бары и рестораны.
По другой тянулась арт-галерея с картинами и современными скульптурами, которые контрабандой выползали в центр и внезапно являли свои причудливые конструкции в самый неожиданный момент. Из ветвей апельсинового дерева выглядывал ослик на длинных тонких ножках — оммаж слонам великого Дали. Из россыпи розовых лепестков сливового дерева торчала чья-то синяя нога — я не решилась отправиться выяснять, чья именно.
Были и попроще конструкции — девочка на кубе, розовые балерины. Вероятно, выставка была посвящена переосмыслению наследия художников прошлого.
Пол был выложен мрамором различных оттенков — от легкого молочно-белого до глубокого серого с золотистыми прожилками. Мраморные плиты были подогнаны с такой точностью, что швов было практически не видно, а их поверхность — отполирована до зеркального блеска.
Над головой вместо неба был гигантский экран, по которому стайками плыли зеркальные карпы, создавая ощущение, что мы находимся на дне прудика в японском саду. Но до этого «неба» было еще несколько этажей палуб с выходящими на оживленный променад окнами и балконами внутренних кают.
Может быть, в следующий раз выбирать внутреннюю?
Так ли сильно она отличается от номера городского отеля?
Я вертела головой по сторонам, удивляясь сюрпризам, приготовленным для пассажиров на этой самой оживленной палубе.
В окружении самшитовых кустов в каменных кадках — массажные кресла, рядом с которыми пожилой азиат играет деревянными палочками на медных чашах.
За стеклянной витриной — маленький ледовый каток, на котором выписывают вензеля две девочки-близняшки.
Прозрачный рояль, похожий на ледяную скульптуру — и скрипач рядом. Скрипка, правда, обычная, деревянная.
В полутемном помещении с глубокими диванами — дегустационный бар. Винные шкафы и стеллажи до потолка нависают над серьезными мужчинами, которые принюхиваются к бокалам и что-то черкают в пухлых блокнотах.
Парф-бутик, где тем же самым заняты серьезные женщины.
Салон дорогих часов, и сразу за ним — кафе, где едят сочные бургеры в резиновых перчатках.
Сразу за «Старбаксом» — салон драгоценностей.
Магазин игрушек с витриной, внутри которой едет поезд, выпуская дымок из трубы, поднимается к потолку воздушный шар и крутится чертово колесо.
Я не ожидала, что шопинг на корабле окажется сродни прогулке по Пикадилли, поэтому накинула лишь легкомысленный сарафан, в котором было удобнее всего мерить платье. И смотрелась теперь сбежавшей с пляжа. Слишком много обнаженных плеч, рук, коленок, бедер и свободной от лифчика груди.
На последний… экспонат и засмотрелся один из суровых охранников, стороживших произведения искусства в арт-галерее. Между прочим, рядом с ним располагалось полотно, где Амур слетал к обнаженной Психее!
Но мужику оказалось интереснее смотреть на реальность…
Тимур громко откашлялся и демонстративно поменялся со мной местами, так что от охранника я оказалась заслонена его мощной фигурой.
Я демонстративно фыркнула, но все-таки почувствовала себя польщенной.
Тем временем, мы свернули к тому самому сияющему миллионом бриллиантовых искр салону.
— Куда? — уцепилась я за локоть Тимура.
— Купим тебе серьги, как я обещал.
— Не надо!
Сразу после сцены ревности такое предложение было слишком похоже на то, что рассказывала Сильвия. Мужик, задаривающий цацками, когда женщина продемонстрировала, что ее кто-то хочет, кроме него.
Я представила себя увешанной всеми этими серьгами и ожерельями как новогодняя елка.
Передернулась.
Не от драгоценностей, понятное дело. А от воображаемых ситуаций, к которым приурочено каждое колечко.
— Ладно… — скрипнул зубами Тимур и свернул к магазину мехов, в витрине которого висела коротенькая шубка из голубой норки. Красивая — смерть!
Тимур, разумеется, заметил, что я задержала на ней взгляд.
— Хочешь? — тут же спросил он.
— Нет!!! — почти заорала я.
Призрак Сильвии подкрадывался ко мне все ближе.
— Чего же ты хочешь? — нахмурился Тимур.
— Ну мы же за платьем пришли? — потащила я его в другую сторону. — Так идем за платьем!
  
Он нахмурился, подцепил мою руку и решительно свернул к ближайшему магазину, в глубине которого маячило что-то похожее на вечернее платье.
Я надеялась обойтись чем-нибудь глубоко классическим.
В конце концов, все мои наряды — для новогоднего корпоратива, а тут всего лишь коктейль-пати.