Рецепт для соперников (ЛП)

— Кажется, это семейное мероприятие.
Джиджи посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Я знаю.
— Я тоже хочу мороженое, — заявил Бен, появляясь в комнате.
— Мы и сами отлично проведём время, — подмигнула ему Джиджи.
Почему это звучало как заговор? Я прищурилась.
— Ты не хочешь пойти на вечер?
— Нет. Я была на таких уже миллион раз и ещё столько же буду. — Она тепло улыбнулась мне. — Но я знаю, что ты не захочешь пропустить этот.
  
В её словах был скрытый смысл. Я пыталась понять, что именно она хотела сказать.
Джиджи наклонилась и понизила голос, глядя на детей.
— А ну-ка, поднимитесь наверх и посмотрите, хватает ли подушек в гостевой комнате. Тогда будете знать, нужно ли брать свои. И посчитайте одеяла, которые сложены в сундуке у кровати.
— Что такое сундук? — спросил Бен.
— Это деревянная коробка в ногах кровати. Работайте вместе, хорошо?
— Хорошо! — пропищали они в унисон и побежали вверх по лестнице.
Я обрезала последнюю нитку и положила Пичес себе на колени. Времени было немного, и я не хотела его тратить.
— Что ты пытаешься сказать?
— Дети рассказали мне про Картера.
— Что Бен не хочет с ним разговаривать? — уточнила я.
— Нет. Элис сказала, что это Картер не слишком хочет говорить с ними, и что сегодня вы поругались по телефону.
Мне казалось, что наша беседа не тянула на полноценную ссору, но дети, бывает, чувствуют эмоции острее взрослых.
— Похоже, у него появилась девушка, и она только что к нему переехала. Я ещё не говорила об этом детям.
Лицо Джиджи напряглось.
— А ты как?
— Не переживаю, честно. Пусть себе живёт. Но меня выбило из колеи, что его телефон взяла другая женщина. Я оставила там столько своих вещей… Просто не нравится мысль, что теперь кто-то другой ими пользуется. Ты же знаешь, мы не могли всё уместить в машину.
— Тогда вернись и забери их.
Я рассмеялась.
— Я серьёзно. Я посижу с детьми неделю, если нужно. Съезди и забери своё.
— Это невозможно. Мы подписали соглашение, и всё, что я оставила в квартире, теперь принадлежит ему. Правда, я не ревную. Даже приятно осознавать, что вся эта история для меня уже не болезненна.
— Оплакивать тоже нормально, милая. Не нужно всё время быть сильной. Дай себе время прочувствовать всё, что нужно. Если Дасти — часть этого процесса, — она пожала плечами, — ну и пусть.
— Тётя Джиджи, — сказала я с наигранным возмущением. — Это ведь ты первая предупреждала его держаться от меня подальше.
— Потому что не хотела, чтобы тебя атаковали с порога, а этот парень любит флиртовать. Но даже я вижу, что тут всё взаимно.
Взаимно? Она думает, что Дасти тоже ко мне неравнодушен. Я так хотела в это поверить.
— Когда-то он был бесшабашным подростком, — продолжила Джиджи, — но признаю, что сейчас он совсем другой.
— Даже после драки с Чадом?
— Это была не вина Дасти, и, думаю, ты это понимаешь. Это Чад вёл себя как идиот.
С лестницы раздались быстрые шаги, и дети принялись выкрикивать числа, докладывая Джиджи о подушках и одеялах. Она крепко их обняла и проводила нас до двери, чтобы мы отправились домой.
— Подумай об этом, — сказала Джиджи, махая нам с крыльца. — Тебе тоже пора двигаться дальше.
Я взяла детей за руки, Элис прижимала к груди восстановленного Пичес, и мы пошли домой. Слова Джиджи эхом звучали в голове весь оставшийся вечер.
Глава 28
Дасти
В четверг утром я вышел со смены в пожарной части с ощущением, будто мне насильно раскрыли веки и засыпали внутрь мелкий песок. Мне срочно нужна была тонна глазных капель и часов сорок сна. Но дедушка ждал меня, так что я выбрал завтрак у Джиджи и чашку экстрасильного кофе. Я уже почти чувствовал вкус её маслянистых яиц и хрустящего бекона, когда припарковал грузовик на Главной улице.
Колокольчик звякнул над дверью, когда я её открыл. Джиджи стояла за стойкой, держа кофейник и болтая с Флорой. В зале, кроме группы пожилых женщин, наслаждающихся поздним завтраком, был только один занятый столик в углу — за ним сидели Чад и Трэвис в своей полицейской форме. Не слишком ли поздно было развернуться и уйти обратно?
Нет. Я не собирался показывать страх. Трэвис мельком глянул на меня, но тут же вернулся к еде. Чад даже не посмотрел в мою сторону, и на том спасибо. Только увидев его, я почувствовал, как снова заныла челюсть. Кожа там всё ещё была чувствительной, а синяк уже начинал блекнуть, переходя в неприятный желтоватый оттенок.
— Убери-ка эту футболку отсюда, — сказала Джиджи, подняв брови.
Я посмотрел вниз. На мне была выцветшая оранжевая футболка Техасского Университета с белым символом лонгхорнов по центру. Иногда я надевал свой старый выпускной мерч просто ради того, чтобы поддеть Джиджи — в основном ради весёлых споров, конечно, — но сегодня это вышло случайно. Я просто накинул что-то первое попавшееся, потому что после завтрака собирался сразу поехать в Сады.
Я ухмыльнулся.
— Что, ты про лучшую команду в штате? Могу снять, но это нарушит правило «без рубашки — без обслуживания», а я готов на всё ради стопки блинов.
Джиджи попыталась скрыть улыбку. Я видел, как она пряталась за её нарочито суровым выражением лица.
— Для тебя я бы сделала исключение, но не хочу видеть этот цвет в своём заведении.
Она говорила серьёзно? С ней порой было трудно разобраться.
Оставался только один способ это проверить.
Я взялся за подол и стянул футболку через голову. Когда ткань убрала мне обзор, я встретился взглядом с Новой. Она застыла с подносом кружек в руках, пока за её спиной качнулась обратно дверь кухни.
Всё моё бравадное поведение было, конечно, не более чем игрой, но сейчас я реально захотел натянуть обратно рубашку и спрятаться в дальнем углу за тарелкой горячего завтрака. Вместо этого я просто улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой.
Только вот она смотрела не на лицо. Жаль, что поблизости не было коробки с тяжестями, которую можно было бы приподнять, потому что её взгляд бегал по моей груди, будто проверяя качество рельефа. Когда её карие глаза наконец встретились с моими, в них читалось что-то странное. Тяжёлое и насыщенное.
— Убери это, — сказала Джиджи, смеясь и махнув рукой в сторону моей обнажённой груди. — Неприлично. У меня тут клиенты.
Я подмигнул ей, закинул футболку на плечо и ухмыльнулся.
— Не хочу никого шокировать своими лонгхорнами.
— Всё нормально, — сказала она, скрестив руки на груди. — Просто я удвою цену твоего заказа. Налог на лонгхорнов.
Я рассмеялся, расправляя футболку, чтобы снова её надеть. Когда я сел за столик у окна, заметил, как Чад сверлит меня взглядом. Ну и пусть.
— Можешь прикрыть меня, милая? — услышал я голос Джиджи. — Мне нужно проверить, как там Фиби.
— Конечно, — ответила Нова.
Она проводила тётю взглядом, а потом вышла в зал с блокнотом и карандашом. Пока она принимала заказы и подливала клиентам кофе, я украдкой наблюдал за ней.
Когда она наконец добралась до меня, мой желудок выбрал идеальный момент, чтобы громко заурчать.
Щёки Новы слегка порозовели. Она положила карандаш на блокнот.
— Что тебе принести?
— Кофе и завтрак с блинами. И колбаски, и бекон.
Она кивнула, записывая.
— Яйца как приготовить?
— С жидким желтком.
— Тосты?
— Пшеничные.
Нова записала мой заказ, и её лицо стало ещё краснее. Закончив, она быстро отвернулась.
— Скоро всё будет готово.
Она… смущена? Она даже не смотрела мне в глаза. Я ведь не специально снял футболку для неё — откуда мне было знать, что она здесь? Это просто была шутка.
Когда Нова вернулась с кофейником и чистой кружкой, я уже окончательно запутался. Я откинулся в кресле, небрежно закинув руку на спинку.
  
— Я тебя чем-то обидел?
Она опустила взгляд на мою рубашку.
— Помимо твоего непристойного представления минуту назад?
— Моего непристойного… Вау, Нова.