Ревизор: возвращение в СССР 42 (СИ)

Правда, преобладали всё же спокойные оттенки. Никто не пришёл в платье или жакете цвета кумача. Но мужчины были сплошь в чёрных костюмах, как и я сам. И туфли тоже только чёрные. В ботинках или сапогах ходу сюда нету, если, конечно, вы не бунтарь, который хочет бросить всем вызов.
Галстуки, конечно, смешные с точки зрения человека, что видел то их буйство, которое развернётся в XXI веке. Нынешние оттенки галстуков достаточно невзрачны, впрочем, как и у меня самого.
  
Народу собралось много, что и логично, учитывая, что приём проходит в столице Советского Союза. Здесь открыли свои посольства и консульства практически все государства мира. Вот даже те же японцы, несмотря на то, что мирного договора с СССР у них до сих пор нет, были вынуждены открыть здесь посольство. Слишком могуч и влиятелен Советский Союз, чтобы игнорировать его, не открывая в Москве свое представительство...
Прямо перед нами стояла под ручку супружеская пара латиносов, судя по тому, что говорили они явно на каком-то диалекте испанского, а испанцами вовсе не выглядели. А прямо перед ними стояла чернокожая пара. Увидев их, я сразу по аналогии про Васю вспомнил. Стало интересно, когда у него там дело уже до арестов дойдёт на «Серпе и молоте».
За нами пристроились через полминуты, похоже, представители монгольского посольства. Уж больно у них лица были характерные. Впрочем, я могу и ошибаться. Вспомнил, что вроде бы никаких препятствий к тому, чтобы знакомиться в очереди к послу, не существует. Так что пожелай я вдруг начать знакомиться здесь с кем-то, к примеру, с теми же латиносами или монголами, никто бы меня за дикаря не принял. Другое дело, к чему мне самому это надо? В Латинскую Америку, а именно, на Кубу, мы и так уже достаточно скоро с Галией поедем. Осталось только утрясти у неё вопросы на работе по этому поводу. Да и мне тоже предупредить всех, что я буду отсутствовать почти три недели. А Монголия достаточно бедная страна, чтобы меня к себе в гости приглашать, даже если вдруг мне захочется туда лететь. Хотя, впрочем, мог бы и слетать. Конечно, экзотика, всё же. Но я в принципе, туда могу и за свои слетать. А значит, к чему мне знакомиться с дипломатами из Монголии?
Когда почти добрались до посла и его свиты, оглянулся назад. До начала приёма было ещё пять минут, а очередь снова была длинной, до самой двери. Понятно. Значит, будут опоздавшие, и достаточно много…
  
Глава 21
 
Москва, посольство Японии в СССР 
Посол, в отличие от тех японских парней, что нас встречали около посольства, был роста невысокого, примерно метр шестьдесят, а жена его ещё на пять сантиметров ниже. Невысокими были и два японских дипломата, которые стояли сбоку от посла и жены посла.
Мы с Галией говорили:
– Добрый вечер!
И жали каждому из них руки, исключая, конечно, жену посла. Ей я просто поклонился. Там ручки такие маленькие, что если их каждый будет хватать, в особенности из европейцев, то ей доктор к концу приёма понадобится.
Выполнив формальности, с чувством облегчения прошли дальше, в зал, в котором уже столпилось больше сотни гостей.
– А я думала, – сказала Галия, – что жена японского посла будет в японских национальных одеждах. Собственно говоря, я даже надеялась на это. Очень хотелось посмотреть. А она в таком же европейском платьице, как и я.
– Ну, японцы уже совсем не те, что раньше, – пожал плечами я.
Здесь уже вовсю разносили шампанское на подносах. Подхватив пару бокалов, один я передал жене, другой оставил себе.
Обратили внимание, что по краям зала выставлено множество стендов с большими фотографиями. А в дальнем конце зала – множество столов с угощениями. И запахи оттуда шли соответствующие. Но я знал, что к ним пока нельзя подходить до особого приглашения. Поэтому мы с Галией отправились осматривать стенды. Фотографии, конечно, касались сегодняшней темы приёма – осени – и были вполне себе красивыми. Я небольшой специалист по природе Японии, но, судя по фотографиям, она у них там красивая. Помимо стендов, в одном из углов был небольшой оркестр. Наш, причем, русский, не японский.
Когда неспешно обошли все стенды, любуясь фотографиями, я взглянул на часы. Прошло уже десять минут после начала приёма, но люди в зал всё входили и входили. Ничего официального явно не намечалось. Понятно, похоже, действительно будет полно опоздавших, и приём не начнётся, пока все они сюда не зайдут.
Пока гуляли, увидел несколько знакомых лиц: поэта Евтушенко, ректора нашего университета – достаточно часто в газетах его фотографии появляются. Несомненно, что в зале были ещё десятки других советских граждан, просто я их узнать не смог. По крайней мере, обрывки русской речи периодически раздавались то с одного угла, то с другого.
Приметил, что практически все кидают на нас с Галией несколько удивлённые взгляды. Уж больно мы молодыми были. Трудно поверить, что мы можем быть дипломатами какой-то страны в таком возрасте. А если не дипломаты, то должны быть уважаемыми людьми, которых сюда из-за их профессии и достижений пригласили. По крайней мере один из нас… Вот все и ломали голову, за что в таком возрасте можно снискать такое уважение. Вежливо, конечно, посматривали, никто на нас глаза не таращил в открытую и поражённо перед нами не замирал, но тем не менее это было достаточно очевидно.
Какой-то азиат даже не выдержал, подошёл к нам вместе со своей супругой, поклонился и спросил меня:
– Do you speak English?
– Yes, I do, – ответил я ему.
Облегчённо улыбнувшись, он представился на английском – оказался посол Южной Кореи с супругой. Как положено по этикету, тут же обменялись с ним визитками. Он с интересом впился взглядом в мою, и на лице проступило некоторое облегчение.
– А, вы журналист! – сказал он по-английски. – Газета «Труд», я знаю, это очень крупная, серьёзная советская газета.
Может быть, о чём-то бы и поговорили, но в это время наконец приём начался. И всем пришлось, прервав всякие разговоры, подтягиваться к месту выступления посла неподалеку от оркестра. 
Гимн Японии мне раньше слышать не приходилось. Он был по-настоящему восточным и оказался очень коротким. А затем, сразу после него, прозвучал и Советский гимн.
После этого японский посол выступил вперёд, и люди вокруг него расступились. Что было приятно – выступал он на русском языке, и был он у него достаточно неплохим. Выступление продлилось минут пять. Обычные дежурные слова в адрес страны, в которой проходит этот приём. Затем небольшое введение в историю этого осеннего праздника, что празднуется в Японии и в честь которого проводится эта выставка. И всё на этом.
И люди сразу же неостановимой волной двинулись в сторону накрытых столов. Нет, вроде, конечно, как и вежливо, никто на бег не срывался. Никто друг друга не толкал. Но движение в сторону еды было действительно мощным и неостановимым. Ну да, после обеда уже четыре с лишним часа прошло, народ реально проголодался. Вряд ли кто-то позволил себе ещё один перекус перед визитом в посольство, где и так кормить будут. Это сладкое слово халява привлекательно вовсе не только там, где его изобрели, но и вполне себе востребовано по всему миру.
На хозяйстве у столов были сплошь русские люди, но общались с гостями на английском языке с выраженным акцентом – понятно, нанятый персонал в стране пребывания. Мы с Галией с самого начала пристроились слушать посла, стоя поближе к этим самым столам. Пару раз посетить для меня приемы было достаточно, чтобы легко совершить такой маневр. Так что в очереди к ближайшему из них оказались одними из первых.
  
Опередили нас только какой-то африканец с супругой, по поводу страны, из которой он прибыл, я не имел ни малейшего понятия, и одинокий дипломат, которого в силу почти двухметрового роста и специфических черт лица я определил куда-то в Скандинавию. И когда он по-английски заговорил с парнем на раздаче, то сразу же понял, что не ошибся. И английский у него был со специфическим скандинавским акцентом. Наконец, африканцев и скандинава отоварили, и очередь дошла до нас.