Не слушай море

– Не пойду, – хрипло ответил я и крепко обнял Крис. – Клянусь, не пойду.
Мы поднялись на третий этаж, и я ключом открыл квартиру. В кухне на плите все еще стояла сковородка, неубранная после завтрака, а табуретки были не задвинуты под стол как обычно. Крис достала из холодильника суп с вермишелью и поставила на газовую плиту. Зажегся синий цветок газа, и через несколько минут суп уже закипел.
  
Я присел на подоконник.
– Возьму сигарету? – Я стащил пачку ### [13] с холодильника.
– С каких пор ты куришь? – удивилась Крис, помешивая разогревающийся суп. – А как же голос?
– Я связался с сиреной, – заметил я, – неужели ты думаешь, что голос сейчас волнует меня больше?
Крис пожала плечами, а я опять затянулся. После разноцветного ### [14] Мишеля сигареты Кристины казались жесткими и крепкими, они безжалостно драли горло и заставляли кашлять. Во рту собралась склизкая слюна, и я с трудом ее сглотнул. Потянувшись, чтобы открыть форточку, я заметил, как внизу из полицейской машины выходит отец.
«Что-то он сегодня рано», – подумал я и быстро затянулся еще раз.
– Там отец идет. – Я зажал сигарету в зубах. – Скажешь, что ты курила?
– Скажу, – вздохнула Крис и достала три тарелки. – Не переживай.
Дверь громко хлопнула. Так, что стекло в окне задрожало. Я только и успел выкинуть окурок в форточку да вытереть руки об штаны. Еще из коридора я чувствовал волну раздражения, несущуюся впереди отца.
Он зашел в кухню и оглядел нас обоих.
– Где твой чемодан?
Батя вперился в меня требовательным, почти хищным взглядом. Я был не в силах отвести глаза от его худого лица с ярко выраженными, острыми скулами. На мгновение показалось, что он хочет меня ударить. Но, подойдя, отец лишь сдернул меня за запястье с подоконника.
– Виталь? – удивленно спросила Крис, но он лишь махнул на нее рукой.
– Собирайся, – велел он мне. – Ты возвращаешься в Москву. Твоей матери я уже позвонил.
Я стоял посреди кухни. Меня волной захлестнула злость: отец стоял напротив и заставлял меня искать чемодан, складывать вещи. И впервые я осознал, что не хочу уезжать из Морельска. В будущем – да, но не сейчас.
– Не поеду. – Я мотнул головой.
– Собирайся, я сказал! – прикрикнул он. – Мне без разницы, хочешь ты или нет! У тебя вечером поезд до Калининграда, оттуда – самолет! Все!
Последнее слово он выплюнул мне в лицо, почти взревев. Крис подожгла кончик сигареты от газового пламени и невозмутимо курила, предоставив нам разбираться самим. Кухня едва ли не дребезжала от силы раздражения в отцовском голосе. Я впервые видел его таким властным. Таким пытающимся что-то решить, но это что-то ему совершенно не поддавалось.
– Не поеду, – повторил я. – Ты не смеешь мне указывать. Я взрослый, и я остаюсь.
– Не остаешься! – рявкнул он. – Студенты консерватории мрут, тут происходит невесть что, и я не собираюсь рисковать тобой! Кристина, ты едешь с ним!
Крис удивленно вскинула брови.
– Ну я, часом, не студентка консерватории. – Она говорила так спокойно, сверля взглядом отцовский затылок. – Мне ничего не будет. И если ты хочешь знать мое мнение, то Родион взрослый, чтобы принимать решение самостоятельно.
Отец нахмурился.
– Собирайся, – повторил он в третий раз.
Я заметил на столе стеклянный заварник с зеленым чаем, и мне страсть как захотелось расколотить его. Ярость выплескивалась из меня несдержанными, ядовитыми фразами.
– Если ты решил поиграть в отца, – процедил я, – то уже поздно! Мне двадцать лет, я вырос! Ты нужен был мне в десять, четырнадцать и даже в семнадцать, а теперь нет! Тебя никогда не было рядом, когда я нуждался. А теперь ты решил поиграть в примерного родителя! Посмотрите на него!
Он задохнулся от моих обвинений и покачнулся, но вовремя придержался за спинку стула.
– Твоя мать… – пробормотал он. – Она же не позволяла. Ты знаешь, почему вы переехали?
– Ты нас бросил…
– Она собрала вещи и переехала, не сказав мне ни слова, Родион. – Он устало опустился за стол и налил себе заварку из чайника, который я едва не разбил. – Я знал, что ты в Москве, но она сменила номера. Подала на развод, вышла замуж, нашла престижную работу. Ты жил с отчимом, да?
Медленно кивнув, я присел напротив.
– Она очень хотела, чтобы твоим отцом был московский бизнесмен, а не морельский судебный эксперт, понимаешь? – негромко произнес он. – Я пытался звонить тебе, звонил ей, но любой человек устает биться лбом в закрытые ворота. И я устал.
Крис поморщилась от жалости и достала из пачки новую сигарету.
– Она позвонила мне впервые за десять лет, когда у тебя случилось происшествие в Москве. Попросила забрать. Двери моего дома всегда были для тебя открыты… – Он сделал глоток заварки, забыв налить кипяток. – Но сейчас я не могу тобой рисковать. Это неведомая сила, Родион. Простым людям она неподвластна.
Присев напротив отца, я сжал его ладонь. Извиняться мне не хотелось, а вот поддержать его – очень. Только за наш разговор он постарел лет на пять, весь осунулся, а на лбу залегли морщины.
– Пап, мы разберемся со всем, – со вздохом сказал я, впервые называя его папой, а не батей или отцом. – Даша погибла спустя полтора месяца после смерти Таси, а значит, в ближайшие дни ничего не случится. Пожалуйста, поверь мне. Если за месяц ничего не узнаем, я уеду отсюда.
Но я знал, что месяц – слишком большой срок, который мне не пригодится. Мы с Крис хотели освободить Мишеля от морока и разобраться с сиреной в считаные дни.
  
Глава 15
 
Откуда-то Крис притащила старую книжку еще девятнадцатого века издания. Дата «1892 год» стояла на развороте, а возле нее – печать морельской библиотеки. Коричневая твердая обложка была совсем потрепана, краска уже отслоилась в нескольких местах, а разобрать фамилию автора оказалось невозможным. Первый лист со сведениями был выдран.
– Что это? – Я удивленно поднял голову.
Крис вломилась в мою комнату среди ночи, бесцеремонно включив свет и вынудив меня резко проснуться. С трудом разлепив глаза, я теперь смотрел на эту книжку, сунутую мне под нос. Обложка была совсем непримечательной. Даже если бы я нашел этот раритет у нас дома, то никогда бы не обратил внимания.
– Я вспомнила, что Виталя рассказывал о сиренах еще давно. Что он из библиотеки даже книжку спер, хотел изучить эту историю. Недавно я закидывала ненужные шмотки на антресоль и нашла там эту книжку, во! – Она раскрыла ее на случайной странице. – Тут все о сиренах. Понятия не имею, насколько это правда, но девятнадцатый век как-никак…
– Ты поэтому меня разбудила в половину третьего ночи…
– Как можно дрыхнуть?! – Крис ударила меня в плечо. – Люди гибнут, всякая морская нечисть развелась, а ты – спать! Надо же, спаситель мира нашелся…
– Не гунди, – буркнул я. – Батя спит?
– Ага, я дверь закрыла. – Крис тут же кивнула и забралась на софу с ногами. – Я уже мельком пролистала. Вообще, все описанные сирены походят на Алису. Они бледные, у них длинные пальцы и чаще всего светлые волосы. Они не могут без воды и… Алиса не может без воды?
– А я откуда знаю? – Вскинув бровь, я сел на софе поудобнее. – Ну, мы ловили ее на берегу, помнишь? Когда Тасю нашли. Потом она сама нашла Дашу. Наверняка ее тянет к воде… Только вот…
– Что?
– Мы не подобрались к главной разгадке. Как ее убить? – поинтересовался я, перелистнув старую страницу.
Бумага была до того хрупкой, что почти рассыпалась между пальцами. Она стала совсем коричневой от времени, на некоторых страницах виднелись круглые отпечатки чая или кофе – явно на страницы кто-то ставил кружку. Я удивлялся, как можно настолько небрежно относиться к книгам – они ведь почти реликвия. Тем более такие старые. Кончиками пальцев огладив страницы, я осторожно перелистнул еще парочку.