Не слушай море

Мы разделились. Крис пошла по берегу вправо, я – влево, ближе к пирсу. Ничего не находилось – все камни были чистые, омытые водой. Говорят, ночью лютовал шторм, наверняка все улики смыло. Не хотелось возвращаться ни с чем, поэтому я рискнул выйти на пирс. Он по-прежнему скрипел и слегка раскачивался подо мной.
– Аккуратнее только! – крикнула мне Кристина, и голос эхом прокатился по всей бухте.
  
Махнув в ее сторону рукой, я двинулся к морю. Под концом пирса глубина была уже немаленькой: я помнил, что не доставал ногами до дна даже после прыжка, когда спасал Алису. И в прозрачной водной глади ничего не было видно: я смотрел на собственное отражение, надеясь увидеть сирену, но мои ожидания не оправдались. Никто так и не появился. Только клок светлых волос я увидел, уже поднимаясь. Прядь осталась в узком промежутке между перилами и самим пирсом. Аккуратно вытащив волосы, я чуть нахмурился. По оттенку они напоминали Алисины, но были гораздо короче.
– Нашел чего?! – окликнула меня Крис.
Она уже стояла у самого пирса, и я в несколько шагов оказался возле нее.
– Волосы. – Я показал ей прядь, подняв ее ближе к солнцу. – Не знаю чьи.
– Знаешь. – Крис смотрела мне в глаза, а казалось, в самую душу.
– Мы были здесь с ней вдвоем, – признался я. – Она пыталась утопиться. Или тонула. Может, тоже стала жертвой, но я ее спас.
Крис хрипло перевела дыхание и села на большой валун, почти у самой кромки воды. Присев рядом, я крепче сжал волосы в пальцах.
– Нет, – резко покачала она головой. – Жертвой чуть не стал ты.
Удивленно вскинув брови, я перевел взгляд на Крис. Она смотрела на море, набрав пригоршню камней, и медленно по одному кидала их в воду. Крис выглядела такой сосредоточенной, а я не мог найти себе места, изводясь от высказанной ею мысли: чуть не стал жертвой.
– Что ты имеешь в виду?
– Все погибшие заходили в воду по собственной воле. Их не топили. Когда Алиса начала тонуть, что ты сделал?
– Кинулся ее спасать…
– И начал тонуть? – предположила она.
– С трудом выбрался, – ошалело прошептал я. – Ты хочешь сказать…
– Все студенты пытались сирену спасти. Она заманивала их в воду, а потом они сами захлебывались, – подвела итог Кристина. – От благого дела и умирали.
В горле пересохло, и я закашлялся. Мы оба все знали наверняка, но никто не хотел озвучивать это.
– Мы знаем, кто сирена. – Крис погладила меня по плечу. – Давай на счет три.
Задохнувшись, я сжал ее ладонь.
– Раз. – Она начала отсчет. – Два… Три.
– Алиса, – выдохнули мы в унисон.
Никто из нас не сомневался в этом. Тот факт, что Алиса – сирена, лежал на поверхности. После смерти Таси она приходила на берег, чтобы уплыть в море. Сегодня, когда обнаружила Дашу, собиралась тоже. Закрыв глаза, я пересел на гальку и откинулся спиной прямо на впившиеся в лопатки камни. Крис медленно кидала камешки в море.
– Что мы будем делать? – первым нарушил молчание я.
– Наблюдать, – тихо сказала она. – У нас нет прямых доказательств, чтобы прижать ее к стенке. А ты с ней вообще шуры-муры крутишь. Нашел с кем. Дурак, блин.
– От самой разборчивой девушки слышу, – обиженно буркнул я, подхватив горсть камней и с раздражением швырнув их в море. Они осыпались градом, и каждый после себя оставил смазанный круг на воде.
Мы замолчали. Небо на удивление было ясным. Лежа на камнях, я замерзал, но подниматься не хотелось. Вечно бы лежать на галечном пляже и слушать ласковый шум волн. Сегодня он не пугал – наоборот, расслаблял и дарил утешение.
– А Мишель?
– Мишель… Под мороком? – предположила Крис. – Ну, дурит она ему башку. Может, питается за счет его голоса. Мне кажется, его жемчужная нитка – ошейник. Алиса привязала его к себе, и он как телок на привязи. Не может без нее.
– Значит, сначала нужно спасти Мишеля.
– Именно. – Она поднялась с камня. – Пошли домой. Здесь нечего больше искать. Ни намека на кровь.
Волосы я выкинул в море, не желая тащить их домой. Крис неодобрительно покачала головой, но я только отмахнулся. Мы все выяснили. Все знали. Осталось доказать. Вот только как теперь смотреть Алисе в ее бледно-голубые глаза и не сходить с ума?
– Иногда мне кажется, что она тебя приворожила, – хмыкнула Крис, когда мы поднялись из Жемчужной бухты. – Ты ради нее будто на все готов.
– А может, и на все.
– Даже пойти на дно морское?
Растерявшись, я замолчал. К этому я был не готов. Крис покивала, мол, то-то же, все со мной ясно – только говорить могу. Но умирать никому не хотелось. Ни Даше, ни Тасе, ни мне.
– Только если в качестве морского бога, – выдавил я, криво усмехнувшись.
Облака исчезли, и набережную заливали солнечные лучи. Пусть они и были яркими, но все равно холодными, грубо опаляли морозом щеки и совсем не грели. Мы шли медленно, не переговариваясь. Крис пялилась по сторонам, словно ища вдалеке оправдания всему необъяснимому, а я утонул в собственных мыслях. Они меня душили не хуже сирены.
Алиса – подводная тварь, и это теорема, доказанная Мишелевым ошейником, бирюзовой кровью в консерватории и клоком волос на пирсе. Теорема, ставшая аксиомой.
Считая брусчатую плитку под ногами только для того, чтобы не концентрироваться на Эйдленах, я и не заметил, как мы дошли до конца набережной. До дома оставалось недалеко. Крис закурила, остановившись у ограждения.
– Мы будем говорить Витале?
– Нет. – Я покачал головой. – Он все испортит. Мы справимся сами.
Крис сморщилась. По ней было видно, что она хотела рассказать. И я даже ее понимал: хранить такие тайны от того, с кем спишь в одной постели, тяжело. Выбора у нас не было: сказать отцу означало выдать все, что мы накопали, и передать ему в руки. Батя бы никогда не позволил мне влезть в такую дрянь, Кристине и подавно. Поэтому я не сомневался: нам надо молчать, и тайну эту держать за семью засовами.
– Может…
– Мы не нуждаемся в его помощи, – отрезал я. – Еще скажет, что мы психи.
– Он сам искал сирен! – рявкнула Крис громче, чем следовало бы, и тут же зажала ладошкой рот. – То есть… То есть он тоже хочет найти виновных.
– Мы близки с Алисой, – напомнил я. – А новый человек, тем более гораздо старше, может испортить все. Мы сами должны.
Крис согласно кивнула.
– Мы должны раскопать информацию о том, как убить сирену, – жестко сказала она, а потом погладила меня по плечу. – Без этого все бессмысленно, Родя. Люди так и продолжат гибнуть от лап этой твари.
Мозгом я понимал, что Крис права, но сердце в груди все равно бунтовало. Мы вышли к центральному проспекту. Морельск казался пустым, за все время пути нам встретились прохожие только раз или два. Думая об Алисе, я вообще ни на чем не мог сконцентрироваться, только на ее истинной сущности. Мне стало даже интересно – ее ли мы тогда видели на морской глубине? Или кого-то из ее сородичей?
– Боишься? – внезапно спросил я.
– Все боятся чего-то неизвестного. – Крис, докурив, засунула руки в карманы. – Жутковато, конечно. Не хотела бы я с такой тварью встретиться! Но голоса у меня нет, так что вряд ли она решит меня утопить.
Кристина невесело усмехнулась. Мы подошли к подъезду, и она открыла дверь своим ключом. Замок пискнул, и я оттянул ее за ручку, позволяя Крис пройти внутрь. В помещении сильно воняло краской: стены на втором этаже недавно выкрасили. Я заметил смазанный след на стене, и похож он был на отпечаток перепончатых лап.
– Охереть… – процедил я, ткнув Крис в бок. Она остановилась, тоже уставившись на след.
– Она была здесь. – В глазах Кристины отразился испуг. – Была. Тебя искала, Родь. Не ходи, если позовет.
  
Внутри все сжалось в тугой ком. Мне показалось, что на мгновение сознание отключилось; я пошатнулся, и только цепкие руки Крис заставили меня держаться ровно. Ухватившись за деревянные, выкрашенные коричневой глянцевой краской перила, уже чуть облупившиеся, я едва не загнал в ладонь пару заноз.
Алиса позовет. Я знал это точно так же, как и то, что она – сирена.