Не слушай море

Мне показалось, что девочки сошли с ума.
Когда Алиса ринулась со скалы, я невольно последовал за ней, к самому краю, и услышал только шумный удар ее тела о воду. В море уже плескался Мишель, которому, кажется, вообще не было холодно – он до сих пор не выбрался на берег. Алиса выплыла, ее светлая макушка показалась над водной гладью.
– Ты в порядке?! – заорал я, но крик сквозь шум воды и ветра вряд ли долетел до Алисы. Она так и не ответила.
  
Крис тоже разделась до купальника, пока я пытался докричаться в пустоту. Мишель выбрался из воды и уже протягивал Алисе, желавшей поскорее оказаться на берегу, руку. Мне было видно, как усиленно она гребла к берегу, преодолевая течение и огромные морские волны.
– Крис, может, не надо? – вяло предложил я еще раз, когда она приготовилась разбежаться. – Эти-то все время прыгают, а ты и не почитала ничего…
– Не гунди, – отмахнулась она.
Я взволнованно на нее посмотрел. Крис сорвалась с места и бесстрашно полетела вниз. Про себя я молился, чтобы она удачно вошла в воду. До меня сквозь шум доносился только ее визг, в котором слышались страх и восторг одновременно. Кристина была сумасшедшей, и иногда я ее побаивался.
Со скалы было видно, как Крис вынырнула. Темные короткие волосы выбились из маленького хвоста и теперь неопрятными мокрыми прядями спадали на лицо. Мишель протягивал ей руку с берега, и Крис пыталась зацепиться за его ладонь, но ее уносило прочь от берега. Тогда Эйдлен, свесившись с каменного выступа, помог ей забраться, подхватив под руки. Его самого чуть не захлестнуло волной.
Они синхронно подняли головы и помахали мне. Я кисло улыбнулся и махнул рукой им в ответ.
– Мы поднимаемся! – донесся до меня крик Мишеля, который я едва разобрал.
Они взбирались недолго, вышли все мокрые, но с улыбками. Крис тут же закуталась в пуховик, натянув его сразу на мокрое тело. Мишель достал из рюкзака два полотенца – одно для себя, второе для Алисы. Ее мокрые длинные пряди развевались на ветру, облепляя лицо и плечи. Она постоянно убирала их со щек, но они все равно назойливо лезли ей в глаза. Крис протянула ей резинку для волос, стянув с запястья, и Алиса благодарно улыбнулась.
– Спасибо.
И я понял: это едва ли не единственное, что малышка Эйдлен за сегодня сказала. Все остальное время она молчала.
Мишель достал из рюкзака большое одеяло с нарисованным тигром и кинул его прямо на каменную поляну. Я поднялся, ухватив его за два угла, и Мишель схватился за два противоположных. Встряхнув ткань, мы расстелили ее, и девчонки сразу уселись. От скалы все равно веяло холодом: мне даже в штанах и куртке было прохладно, и я удивлялся, каково сидеть Алисе на одеяле в одном мокром купальнике.
Я запоздало вспомнил, что у меня в сумке лежали бутерброды. Пошарив в ней, вытащил прочный полиэтиленовый пакет с хлебом, докторской колбасой и сыром. Кристина придвинула большой термос с чаем, и Алиса из большого рюкзака достала еще один.
– Как впечатления? – поинтересовался я у Кристины.
– Захватывает, – с набитым ртом проговорила она. – Надо тебе тоже прыгнуть. Ну, чтоб прочувствовать. Кайф.
– От свободного полета эмоции и правда непередаваемые, – протянул Мишель, наливая себе в жестяную кружку горячий чай. – Может, тебе тоже попробовать?
– Не хочу. – Я махнул головой. – Я так, за компанию пошел.
Меня больше не донимали, и на поляне, не считая шума ветра и волн, воцарилась тишина. Все увлеченно жевали бутерброды, запивая их чаем. Я, откусывая небольшими кусочками, наблюдал за не успевшими улететь птицами. Они кружили у другого скального выступа, размахивая крыльями и иногда громко крича.
– Буревестники, – улыбнулся Мишель. – Красивые птички. Скоро улетят на юг.
– Поздновато они, – хмыкнула Крис. – Обычно все птицы к таким холодам уже улетают.
– Это особенные птицы, – неожиданно встряла Алиса. – Они пророчат беду.
– Не неси ерунду. – Мишель цыкнул и закатил глаза. – Начиталась в детстве страшных сказок, а теперь всем небылицы рассказываешь.
Алиса понуро смолкла, опустив плечи. Мне стало ее жаль.
– Да ладно, я вот тоже читал, что буревестники потому так и называются, что летают перед штормом. Может, Алиса это имела в виду.
Мишель добродушно улыбнулся.
– Может. – Он не стал спорить и снова откусил бутерброд.
Крис внезапно подорвалась и скинула с себя пуховик.
– Я еще раз прыгну.
После первого прыжка ее чуть не унесло течением, поэтому второй меня беспокоил особенно сильно. В воде никого не было, Мишель с Алисой не собирались прыгать еще раз: они сидели на одеяле, допивая остатки чая из своего термоса. Крис пошла к скале, и я кинулся за ней.
– Да хватит, – процедил я. – Ты же видишь, опасно. Там течение, волны, камни. Ребят внизу нет.
– Я хочу, – уперлась она.
– Черт, Крис, один раз судьбу испытала, и хватит. – Я схватил ее за руку. – Прекрати!
– Ты мне не указ, – напомнила она. – Не брат, не отец, не парень…
– Да-да-да, просто друг, который за тебя беспокоится.
Крис смерила меня чуть насмешливым, недоверчивым взглядом, а потом сдула влажную прядь, упавшую ей на глаза.
– Я прыгну, – отмахнулась она, не вняв моим словам. – И выплыву там, на берегу. А ты можешь ссать сколько хочешь.
Но я стоял на месте, загораживая ей проход. К нам медленно подошли оба Эйдлена. Мишель, казалось, хотел нас разнять, но все еще стоял поодаль. Он чуть подался корпусом вперед, будто готовый в любой момент пресечь наш конфликт. Но Крис справилась сама.
– Отойди, Елизаров, – приказала она. – Я все равно прыгну.
Мы стояли почти на краю. Я действительно выпустил ее руку и чуть отошел вбок, давая ей путь. Останавливать Кристину было все равно что стоять против асфальтоукладчика – также бесполезно и небезопасно.
Повернувшись к обрыву, я хотел удостовериться, Крис возьмет достаточный разбег и прыгнет, и повернулся ко всем спиной. Но сзади послышалось только слабое шевеление, потом я почувствовал толчок между лопаток. Не удержавшись на скале, я поскользнулся и полетел вниз, едва не задевая головой скальные выступы, потому что не оттолкнулся со всей силы.
Дыхание в горле сперло. Я задыхался, пока летел, хотел за что-то схватиться, сердце практически выскочило из горла от ужаса. Но крик так и не сорвался с губ, застрял в грудной клетке. Вдохнуть я не мог. Закричать – тоже. И только зажмурился от того, как же стремительно приближалась водная гладь. Падение заняло несколько секунд, но за них я успел проститься с жизнью.
Удар о воду был болезненный, живот даже через пуховик обожгло болью. Я пытался выплыть, но даже не успел задержать дыхание. От падения с двадцати метров я нырнул, видимо, слишком глубоко – даже свет не пробивался сквозь бирюзовую воду. Руки и ноги сами по себе судорожно гребли, но тяжелая, вымокшая одежда тянула меня ко дну. Сил не хватало. В панике я открыл рот, подавился, вода попала в легкие. В груди катастрофически жгло от нехватки воздуха. От холода сводило ступни, а пальцы рук неприятно покалывало. Мне не хотелось верить в то, что это конец. Я из последних сил греб к поверхности, а море утягивало меня в свою пучину.
Сознание уступало место бессознательному. Мне мерещились сирены с болотно-золотистыми хвостами, они тянули перепончатые лапы и пытались ухватить меня за куртку. Я закрыл глаза, отдавая себя во власть стихии. Ноги околели. Грести я больше не мог.
– …Черт, только не это! Только! Не! Это! – слышал я на периферии сознания, чувствуя удары по грудной клетке, а потом чье-то дыхание на моих губах.
Легкие заполнил воздух. Я хотел откашляться, на ребра беспощадно давили чьи-то руки. Вода сама выходила изо рта, стекая тонкой струйкой из уголка губ к правому уху. Я приоткрыл глаза. Надо мной склонился Мишель, пытаясь сильными руками вернуть меня к жизни, реанимируя. Его лицо сначала было расплывчатым, но я узнал облик – темная влажная челка, четко очерченные квадратные скулы, большие темные глаза. Да и руки были слишком сильными для девчоночьих.