Не слушай море

– Ладно, Крис, я зубы пошел чистить, – и отключился.
В ванной из зеркала на меня глазело заспанное чудовище с синяками под глазами, потрескавшимися от сухости губами и бледной, чуть шелушащейся кожей. Окатив лицо ледяной водой, я быстро сплюнул в раковину и выдавил пасту на щетку. Щеки у меня чуть зарумянились, судя по отражению в зеркале, и словно восставшим из царства мертвых я себя уже не чувствовал. Опять сплюнув, я услышал стук в дверь. Барабанил отец.
  
– Ты чего поднялся в такую рань? – поинтересовался он, когда я открыл дверь и вышел из ванной комнаты.
– Мы едем на природу с друзьями.
– С кем? – Батя зашел в ванную, встав у умывальника, но дверь закрывать не стал.
– Тебе есть дело? – хмыкнул я, но быстро сбавил обороты. – С Крис и Эйдленами. Вряд ли ты их знаешь.
– Ну, кто ж не знает? – усмехнулся он. – Вернетесь во сколько?
– Как пойдет.
– Пригляди за Крис, – попросил он. – Будет нехорошо, если что-то случится.
Я не понял, почему отец просил приглядеть за Кристиной, словно она имела для него какое-то особое значение. И я уже открыл было рот, чтобы поинтересоваться, что именно их связывает, как мой смартфон опять разорвался громкой трелью.
– Да иду я! – рявкнул я в трубку, идя на кухню за бутербродами. – Крис, не трезвонь!
Отец провожал меня тревожным взглядом, но я надеялся, что мне это только показалось. Сбегая по покатым подъездным ступенькам, я старался не оступиться. Наверняка они уже ждали меня внизу, если Кристина звонила мне опять. И я, задумавшись, чуть не полетел вниз, но вовремя зацепился за перила. Интересно, если бы я упал, это стало бы уважительной причиной для того, чтобы не идти?
Они и правда стояли возле подъезда. На плечах Мишеля висел тяжелый рюкзак, явно нагруженный продуктами. Алиса была совсем налегке, а Крис – с маленькой сумкой и бутылкой воды в руках. У меня на плече тоже висел рюкзак – конечно, не такой полный, как у Эйдлена, но я взял все самое необходимое: бутерброды, сменные шмотки, полотенце и зарядный аккумулятор для телефона. Прогулки на природу я не любил ни в каком виде: в Москве таким редко кто занимался – все считали себя жителями мегаполиса. Поэтому как настоящее дитя городской цивилизации всякие пикники, палаточную жизнь и прыжки со скалы я отрицал.
– Чего грустный такой? – легко подначил меня Мишель. – Какой там клич пионеров?
– Всегда будь готов, – нехотя ответил я. – Только мы не пионеры, и никогда ими не были.
– Не занудничай, – отмахнулась Крис, перекинув из руки в руку бутылку с водой. – Нам идти минут сорок.
В Морельске все было близко. Тогда мы с Алисой гуляли, и я не заметил того времени, которое незаметно пролетело в путешествии до скалы. Сорок минут пешего хода звучало внушительно, и я лениво потянулся. Но потом я обратил внимание на скромную улыбку Алисы, обращенную ко мне, и будто наполнился силами. Рядом с ней, рука об руку, сразу захотелось куда-то идти. И неважно куда: хоть в Жемчужную бухту, хоть прыгать со скалы.
Мишель шел чуть впереди, но все равно искоса поглядывал назад, пусть и старался делать это незаметно. Крис мельтешила перед глазами, без конца трещала и, поскользнувшись, чуть не шлепнулась задницей на асфальт. Мишель успел ее вовремя подхватить под локоть. Пусть Крис и смотрела на нас недовольно, но гнетущую обстановку ее почти падение разрядило – мы рассмеялись. За все то время, пока мы шли, я не сказал ни слова, но теперь и сон, и страх немного отступили, ослабив тиски.
В конце концов я не сомневался: это хорошая возможность провести время с новыми друзьями.
– Долго еще? – поинтересовался я, зевнув. Мы только вышли на набережную и теперь двигались в противоположном направлении от Жемчужной бухты. Ровно по тому пути, по которому мы с Алисой уже ходили однажды.
Мишель взглянул на наручные часы.
– Минут двадцать, к десяти дойдем. Суббота, там никого не должно быть так рано. По выходным обычно клифф-дайверы выползают только после обеда.
– А сколько высота скалы? – поинтересовалась Крис.
– Метров двадцать. – Он на мгновение задумался. – Может, чуть выше. Мы не измеряли.
– Вода же холодная, – подметил я. – Не околеем?
– Там около одиннадцати градусов, – ответил Мишель. Я хотел поспорить, но он не дал мне и слова вставить. – Как в любой горной речке летом, где ходят на рафтах. Выплыть можно.
– Обнадеживает, – хмыкнул я.
Крис метнула в меня насмешливый взгляд, а я исподтишка показал ей средний палец. Она знала, что я не собирался прыгать: у меня еще были мозги на месте, а интуиция кричала, что это опасно.
Я читал про клифф-дайвинг и теперь понимал, насколько там все зависит от случая и от подготовки. Важно правильно группироваться, отталкиваться посильнее. Нельзя прыгать просто так, потому что резко захотелось – я думал о последствиях. У Крис не было башки, чтобы о них размышлять, поэтому я пытался за двоих. Но из нее и монтировкой засевшую идею не выбьешь. Я быстро отчаялся ее отговорить.
Скала уже возвышалась перед нами. Мы подошли аккурат к той тропинке, по которой взбирались вместе с Алисой. Знала бы мать, во что ввязался ее Роденька, – никогда бы в жизни из Москвы не отпустила.
– Тут по одному надо, – решительно сказал Мишель. – Родь, ползи первым, а я за девчонками. Подстрахую, чтоб не навернулся никто.
Я тоже боялся грохнуться – камни здесь были скользкими, а подошвы моих кроссовок были явно не приспособлены для альпинизма. Ноги норовили то и дело соскользнуть, и тогда бы я протаранил носом землю. Я цеплялся за ветки деревьев вдоль тропинки и придерживался за камни. Мне в затылок дышала Алиса, а следом за ней ползла Крис – ее тихая ругань наверняка была слышна до самой вершины скалы.
Тропинка скоро стала пологая, и я даже выпрямился, не боясь упасть.
– Дальше налево! – оповестил Мишель, хотя я уже знал, куда поворачивать.
Мы вышли на ту же самую площадку. Здесь ничего не изменилось: по-прежнему каменную поляну окружали сухие деревья, на ветках которых еле держалась пожухлая листва. Желтой травы почти не было – только жалкие маленькие кустики у спуска, поросшего мхом. Все остальное – холодный камень.
Мишель сбросил рюкзак и подошел к краю. Я – за ним. Дух захватывало от того, как высоко над морем мы стояли. Волны опасно, грозно били по скале, превращаясь в морскую пену. От них было шумно, и тишины не хватало, несмотря на наше общее молчание. Крис тоже оставила сумку и подбежала к краю, завязывая волосы в хвост.
– Вау, – прошептала она. – Высоченно.
Я не мог с ней не согласиться – действительно, очень высоко. Поежившись, я незаметно отошел подальше от края. Мишель же стянул с себя кожаную куртку, потом – толстовку, обнажившись до пояса. Его светлая кожа в дневном пасмурном свете казалась чуть сероватой. Он был таким же бледным, как Алиска, только темные волосы создавали контраст между ними: она с почти белыми прядями выглядела совсем однотонной, нарисованной одной краской. Красивой жемчужной краской.
– Я первый, – оповестил Эйдлен, и никто не стал с ним спорить.
Под спортивными штанами у него оказались купальные шорты, и я удивился его предусмотрительности. Хотя правильнее всего было бы надеть гидрокостюм, чтобы точно не замерзнуть. Мишель отошел от края подальше, чтобы разбежаться как следует. Я затаил дыхание: мне все еще не верилось, что он сиганет.
На его шее по-прежнему висела жемчужная нить, и она переливалась даже при пасмурной погоде. Солнца не было, но жемчужины сверкали.
– Не боишься потерять?
– Да у меня дома еще есть, – отмахнулся он, приготовившись к разбегу. – Не страшно. Она снимается тяжело. Вдруг потом не смогу замочек закрутить?
  
Крис вскрикнула, когда Эйдлен сорвался со скалы. Алиса даже не повела бровью и тоже принялась раздеваться. Мне казалось, что она не будет прыгать, но, когда из-под теплого пушистого свитера показался плотный слитный купальник, я понял, что отступать Алиса не намерена. Она, раздевшись, начала набирать дистанцию, и я внимательно следил за ней взглядом. Крис тоже стала стягивать куртку.