Седьмой царевич 3 (СИ)

На этот раз Лебедь ввёл меня не в праздничный зал, а в крохотный кабинет, где прямо сейчас работало несколько человек, водящих вдоль стен металлической рамкой и буквально каждый сантиметр проверяя на прослушку. Перед входом он оставил телефон снаружи, бросив его в небольшую корзину.
— Долго ещё? — раздражённо спросил император.
— Уже закончили, ваше величество. Можем гарантировать, что электронных жучков в этом помещении нет, — с готовностью ответил один из спецов.
  
— Большего от вас и не требуется. Свободны, — раздражённо махнул рукой Василий и, дождавшись, пока все выйдут, повернулся ко мне. — Ну и мясорубку ты вчера устроил, сынок.
— Мы будем это обсуждать по второму кругу? — подняв бровь спросил я. — То, что нападений было три, а не одно, всё равно не оправдывает результат. Вы о них знали, вы могли подготовиться, вы их проворонили. Я лишь старался разгрести последствия, сохранив как можно больше жизней. Хотите кого-то обвинить в провале? Вон зеркало у стены, виновные в нём.
— И все-то у тебя виноваты, кроме тебя несчастного, — ехидно покачал головой император. — Очень удобная позиция. Взрослая.
— Моя вина в том, что я оказался недостаточно готов, и в том, что не перебил уродов раньше. И не наказал виновных, пока ещё.
— Он мне что, угрожает? — удивлённо спросил у генерала самодержец. — Сынок, ты даже не представляешь, какие проблемы мне ежедневно приходится решать. Три теракта? Да у нас за год их шестнадцать было, и это только крупных! Мелкие вовсе никто не считает, списывают на разбойные нападения.
— Это бардак.
— Это наша реальность, и она куда лучше, чем в начале века, когда в день на территории Российской империи происходило от трёх до восьми терактов. Не в год, не в месяц. В день! — с напором произнёс император. — Тогда, как и сейчас, страна вела войну на выживание. Тогда мы проиграли, и Россия чуть не перестала существовать, погрузившись в гражданскую войну, красный и белый террор, интервенцию… сейчас всё повторяется, но в миниатюре. А ты тут со своими нервами…
— Это работа правителя, вытаскивать свою страну из кризисов, — спокойно ответил я, пожав плечами. — И у нас не худший вариант. Зомби из могил не лезут, инопланетяне с небес не валятся, демоны из порталов не выходят. Всё нормально.
— Ну если так вопрос ставить, то да, могло быть хуже, — нервно усмехнулся Василий. — Есть два сценария, фантастический и реалистичный. Первый — это то, что прилетят инопланетяне и решат все проблемы за нас. А фантастический — что мы справимся сами. Увы, но нам придётся решать это самим.
— Генерал сказал, что вы уже используете ситуацию в свою пользу.
— Да, хорошая мина при плохой игре, из любой ситуации надо выжимать максимум, — проговорил император, отвернувшись, но потом, не выдержал и покачал головой. — Как так вышло… глупо… Почему он так рискнул…
— Потому что старший брат всегда должен вступаться за младших, — тихо ответил я, понимая, что это ничего не изменит.
— Но ты выжил, как и остальные. Уже хорошо. А теперь нужно найти тех уродов, что это организовали, и прикончить каждого из них. Каждого, — сжав кулаки до белизны костяшек, проговорил император. — Ты мне поможешь в этом, сынок?
— Главное во время расследования не выйти на самих себя, — горько усмехнувшись, проговорил я. — Потому что если выяснится, что эти теракты твоих рук дело или Лебедя…
— Не выяснится. Я бы даже не стал с тобой говорить, если бы не был уверен в генерале на сто процентов. Или в себе, — скривился Василий. — Я видел, что ты сделал в том зале, знаю, что ты не остановишься. А благодаря твоим способностям и знакам… Даже не знаю, когда ты стал таким, но теперь, после смерти Александра мы не можем игнорировать очевидное. Ты полетишь в Ирак.
— Нет, — оборвал я его речь. — В первую очередь я разберусь в произошедшем, поминутно. И выясню, кто это устроил.
— Скрижали ждать не будут, — нахмурился Василий. — Если их не добудем мы, их заберут американцы или британцы. А у последних как минимум две скрижали.
— Значит, пошлите туда профессиональных шпионов, государственную разведку!
— Служба только переформировывается, и часть из сотрудников точно на стороне нападавших, доверять столь важную миссию посторонним нельзя, — ответил Лебедь.
— И лучше отправить подростка?
— Который, по самым скромным подсчётам за полгода перебил больше, чем многие агенты за жизнь? Пожалуй, да, лучше, — с кривой усмешкой ответил Василий.
— Очень похоже, что вы пытаетесь меня сбагрить, чтобы замять расследование, — сказал я, чуть не добавив «единственного человека, которому, похоже, было на меня не наплевать», потому что тут же вспомнил об Ане. Нет, пожалуй, не единственного. И бросать её, ради секундной мести — глупо.
Как и глупо обманывать самого себя тем, что я сумею оставить все переживания в стороне и продолжить отдыхать.
Теперь. Спустя полгода, стало понятно, что отпуск вообще был глупой затеей. Если бы ничего не случилось, я бы сам полез на стенку, может даже в прямом смысле. Занялся бы скалолазанием или прыжками с парашютом. Просто, потому что я тот, кто я есть, независимо от тела и мира.
Паровой каток, закатывающий врагов человечества в асфальт.
— Ладно, подкинем угля, — вздохнул я, решившись. — Включите меня в группу расследования, с максимальными полномочиями.
— Как тебе будет угодно, — пожал плечами император. — Но в начале… нам нужно проститься… с детьми.
  
Глава 8
 
Речи и похороны, похороны и речи. Они смешались в одну сплошную череду, хотя для жителей империи, несомненно, оставили яркий отпечаток. Потому что речи были написаны, безусловно, талантливыми пиарщиками, а похороны стали самыми масштабными и по количеству пришедших, и по единовременному захоронению. По крайней мере, за последние пятьдесят лет.
Сами тела Александра и Николая захоронили в Петропавловском соборе, рядом с семьёй страстотерпцев. Это была гигантская церемония, на которую слетелись со всей страны и присутствовали не только первые лица нашего, но и соседних государств. Включая короля Карла и его родственников.
Одновременно с этим, чуть погодя, началось прощание с погибшими в тот день в терактах. Всех хоронили за государственный счёт, не скупясь на расходы. Проявляя таким образом сожаление за провал спецслужб и сострадание к безутешным родственникам, потерявшим своих близких.
Стоило немного подумать и становилось ясно, что это просто ещё один способ объединить пострадавших в общем горе и с единой целью. Но большинству было плевать, и даже те, кто мог цинично смотреть на вещи, не хотели их видеть. Тем более что появился простой и осязаемый враг и такой же простой объединитель.
Императорская семья и княжичи, в том числе Пожарский, сумели отбить одно из преступных нападений, во время которого погиб цесаревич Александр. А террористы, продолжающие бесноваться на территории страны и устроившие десяток терактов даже в день всероссийского траура, сами подписали себе смертный приговор.
В эти дни мы редко виделись с Аней и остальными. Я был занят документами, доказательствами и сотнями допросов. Как я и потребовал, мне всё это предоставили, говоря что не скрывают ничего, и многовековой опыт работы с большим объёмом документов сыграл мне на руку.
Иногда хватало одного взгляда на лист, чтобы понять, что он поддельный или просто отписка. И к сожалению, таких было слишком много. Как бы громко ни заявляла о себе императорская власть и СИБ, у них не было реальных рычагов влияния на армию и следственные органы.
  
Сама служба имперской безопасности была преобразована из нескольких спецподразделений, администрации президента и бывшего ФСО — федеральной службы охраны, включавшей в себя множество органов, от телохранителей и снайперов до минёров и водителей, но их тоже было не так много.
А вот прокуратура, суды, министерство внутренних дел — всё это совершенно не подчинялось императору. Более того, эти органы исполнительной власти крепко удерживались его конкурентами в виде оппозиции в Государственной думе и парламенте, и лично премьер-министром, который двигался по линии бывшего ФСБ и вполне мог претендовать на президентскую роль.