Судьба Вайлет и Люка (ЛП)

На этот раз он целует меня медленно, еще чувственнее, чем обычно. Как будто он просчитывает каждое движение, каждый вкус, каждый вздох, пока его руки запутываются в моих волосах. Он мягко запрокидывает мою голову назад, чтобы его язык мог исследовать мой рот более тщательно, постепенно, медленно. Господи, он сводит мое тело с ума. Я не могу ясно мыслить, мои ногти впиваются ему в лопатки, поясницу, бока, во все, за что я могу ухватиться, а мое тело становится все более и более нетерпеливым.
Затем он снова отстраняется, гладит меня по щеке пальцем, а другой рукой играет с моими волосами.
— Это приятно.
— Ты начинаешь говорить как слабак, — говорю я, затаив дыхание.
— Разве ты однажды не обвинила меня в мягкотелости? — Он продолжает играть с моими волосами.
— Да, но я не имела это в виду.
— Ну, может быть, ты была права все это время.
— Может, и была.
Он продолжает расчесывать пальцами мои волосы, его тело расположено надо мной, и я чувствую себя так комфортно, что почти засыпаю в его руках, прямо там, на скале. Затем он отстраняется от меня, и холод проникает в мое тело, снова пробуждая меня. Он переплетает свои пальцы с моими, поднимая меня на ноги.
— Куда мы сейчас идем? — Я спрашиваю, стряхивая грязь с задней части моей ноги.
Он наклоняется и хватает мусор.
— Как насчет дома?
Дом. Такое странное слово, потому что нигде я никогда не чувствовала себя как дома.
— Да, дом звучит мило.
* * *
Остальную часть пути домой мы говорим о обычных вещах, например, о том, какая его любимая еда: «Тако», что я уже вроде как поняла, так как это его еда от похмелья, и он любит выпить. Я говорю ему, что у меня: печенье с шоколадной крошкой, такое когда-то пекла моя мама. Меня удивляет, что я говорю с ним о моей маме, так же, как и его самого. Весь наш разговор такой скучный и нормальный, но дело в том, что мне это действительно нравится, и я начинаю задаваться вопросом, смогу ли я на самом деле жить скучной, нормальной жизнью без адреналина.
Когда он паркует грузовик у нашего жилого комплекса, еще рано, но Люк говорит, что мы можем продолжить свидание дома. Потом он начинает целовать меня в грузовике еще до того, как мы успеваем выйти. Наши рты и руки исследуют тела друг друга, пока это не становится слишком горячим, а затем мы выходим и направляемся внутрь. Это идеальное свидание, и я серьезно пересматриваю всю свою теорию жизни, когда замечаю парня, сидящего у подножия лестницы, ведущей к нашей квартире.
— Ты, должно быть, шутишь. — Я отпускаю руку Люка, когда понимаю, кто этот парень. Я оставляю шокированного Люка позади и бегу к лестнице.
Стэн Уолис отрывается от своего блокнота, выглядя нервным и напряженным.
— Пожалуйста, просто успокойся. Я просто хочу поговорить с тобой минутку.
— Нужно ли мне получить судебный запрет? — спрашиваю я, подходя к подножию лестницы.
Он поднимается на ноги и прячет блокнот и ручку в передний карман. На нем мятые серые штаны, старые кроссовки и красная рубашка-поло, а также очки в квадратной оправе.
— Успокойся. Я просто хочу задать тебе несколько вопросов — Его очки начинают сползать с края носа, и он поднимает их пальцем.
— Я почти уверена, что ясно дала понять, что не собираюсь этого делать, — говорю я, когда Люк подходит ко мне.
— Кто это, черт возьми? — говорит Люк, когда его рука касается моей поясницы, немного успокаивая меня, но внутри все еще горит огонь.
Взгляд Стэна устремляется на него, я уверена, что сравниваю его бесформенное тело с крепким татуированным телом Люка.
— Я просто хочу задать ей несколько вопросов о ее родителях.
— А я уже сказала тебе, чтобы ты пошел на хуй, — говорю я не со злостью, а с безмолвной мольбой в голосе. — Серьезно, что за репортеры, одержимые и полные решимости преследовать людей?
— Мне очень нужна эта история, — говорит Стэн, проводя пальцами по волосам. — На кону моя работа.
— Она говорит, что не хочет с тобой разговаривать, — Люк делает шаг вперед, вставая передо мной, защищая меня. — Так что пойми намек и убирайся к черту отсюда, пока мне не пришлось надрать тебе задницу, — говорит Люк, а затем тянется назад и хватает меня за руку. Как бы я ни хотела увидеть, как он надрал Стэну задницу, я также помню, что в отличие от того, когда он дрался с Престоном и парнями в стриптиз-клубе, на этот раз, вероятно, будут последствия, поэтому я сжимаю его руку и держу его.
 
Стэн качает головой, паника заполняет его глаза, когда он отскакивает в сторону, чтобы я могла его видеть.
— Послушай, я знаю, что, возможно, я ошибся, но мне действительно нужна эта история, иначе газета меня уволит. Мне нужно что-то действительно хорошее.
— Тогда иди, найди историю, которую легче получить, — говорю я ему, медленно продвигаясь вперед, чтобы встать рядом с Люком. — Не преследуй меня, когда я не хочу говорить о своем прошлом.
— Легкие — это те, которые никто не хочет слышать, — говорит он. — Девушка, которая находит своих родителей, убитыми и остается в этом доме на сутки. — Он водит рукой по воздуху, как какой-нибудь репортер в старом фильме, сочиняющий заголовок. — Теперь это история. Я могу только представить, что у тебя в голове… то, что ты видела… И, если бы люди узнали об этом, может быть, это помогло бы наконец поймать убийц.
Тело Люка напрягается, когда мое тело вспыхивает пламенем. Он только что рассказал Люку мой секрет, от которого все хотят сбежать, как только узнают. Из ниоткуда я бросаюсь на Стэна. Руки Люка выскальзывают из моих, когда я поднимаю кулак, готовясь ударить Стэна по лицу. Я давно не чувствовал такой ярости и обычно находила другой способ справиться с ней, но сейчас все, что я хочу сделать, это ударить Стэна. Вонзить мой кулак в него. Смотреть, как из его носа пойдет кровь. Смотреть, как ему больно, зная, что мне будет больнее всего через несколько минут.
Каким-то образом Люку удается обнять меня за талию, и он удерживает меня, прежде чем я на самом деле вступаю в контакт.
— Отпусти меня! — протестую я, извиваясь. — Я собираюсь надрать ему задницу.
— Нет, не собираешься. — Он обнимает меня крепче, пока я изо всех сил пытаюсь набрать воздуха в легкие. Мне нужно уйти от него — нужен воздух. Мне нужно бежать, побить Стэна, сделать что угодно, кроме того, чтобы чувствовать, что у меня мурашки по коже. Мои родители. Люк знает. Я облажалась. Теперь он знает, что скрывается под моей стальной кожей. Он больше не захочет быть со мной.
Я отталкиваюсь от него, извиваясь в его руках, когда он почти прижимает меня к своей груди.
— Просто дыши, — шепчет он мне на ухо, поглаживая рукой мой затылок.
Клянусь Богом, он как будто знает, что происходит внутри моего тела, как будто он на одной волне с этим.
— Не могу, — задыхаюсь я. — Я ненавижу его.
— Просто попробуй.
Я закрываю глаза и блокирую все остальное, кроме поступления воздуха в легкие. Я слышу, как ровно бьется его сердце, и прислушиваюсь к нему, пытаясь заставить свое собственное биться так же.
— Убирайся к черту отсюда, — рычит Люк Стэну.
— Я очень старался поговорить с ней, — говорит Стэн. — Если бы она только захотела, мы могли бы покончить с этим.
— Если ты не уйдешь, я отпущу ее и сам надеру тебе задницу, — спокойно говорит Люк. — Так что воспользуйся возможностью уйти прямо сейчас.
— Ты не можешь мне угрожать, — говорит Стэн. — Я вызову полицию.
— Похоже, что мне плевать на копов? — Отвечает Люк. — А теперь убирайся от нее к черту. — Он произносит каждое слово отдельно, чтобы донести свою точку зрения. Стэн что-то бормочет о том, что деть ему визитку, но Люк добавляет: — Если ты попытаешься связаться с ней еще раз, целым уйти не получится.
Проходят мгновения, кажется, дни, прежде чем кто-то из нас снова шевельнется или заговорит. Я первая отстраняюсь, и он отпускает меня, давая мне пространство. Люк наблюдает за мной, пока я ищу во дворе что-то, что поможет мне справиться с тем, что только что произошло, но в конце концов мой взгляд возвращается к Люку.