Выше нас только небо (СИ)

Гермиона наконец-то полностью пришла в себя:
— С какой стати ты тут вообще раскомандовалась? — возмущенно спросила она. — Я не оставлю тебя рядом с зельем, даже не думай! Ты и так что-то слишком суетишься.
Панси снова протяжно вздохнула и обреченно подкатила глаза к потолку. Видимо, это был какой-то особый тайный язык слизеринцев.
— Да иди ты уже, — беззлобно отозвалась она. — И не дергайся. За мной присмотрит твой прилежный дружок, — Паркинсон кивнула на Невилла, который, подозрительно щурясь, периодически поглядывал в их сторону. — И поверь, если бы я хотела вам навредить, я бы это сделала уже давно и не стала бы столько ждать. Если уж на то пошло, Малфой мой друг, а не твой. Так что ты тут вроде как вообще ни при чем.
  
— Драко мой друг, — упрямо возразила ей Гермиона, сама удивляясь своим словам, и, не сдержавшись, мстительно добавила: — А мы не предаем друзей. Не то, что слизеринцы.
К ее удивлению Паркинсон ни капли не обиделась, а лишь взглянула на нее с искренним интересом:
— Никогда-никогда? — она искривила губы в подобии ухмылки.
— Никогда… — запальчиво ответила Гермиона. — Мы не такие, как вы, — добавила она, но уже без прежней уверенности в голосе, внезапно вспомнив их поход за крестражами, уход Рона и то, как им с Гарри тогда было страшно остаться вдвоем.
Но Паркинсон, казалось, вполне удовлетворилась ее ответом:
— О, святая гриффиндорская простота, — она невесело усмехнулась и покосилась на Гермиону: — Вы все такие правильные, светлые. Без полутонов и оттенков, да? Ты не предавала друзей, Грейнджер, охотно верю. Легко было быть верной, пока тебя не заставили выбирать между дружбой и жизнью родителей. А еще пока тебе не выжгли на коже клеймо, не приставили нож к горлу матери, не пытали у тебя на глазах больного отца и не лезли под юбку волосатыми потными лапами. Всё так и есть? Я ничего не забыла? — ее голос почти сорвался в крик, но она тут же взяла себя в руки и устало закончила: — Ну так и что ты вообще можешь знать о жизни, девочка? Тем более, о нашей...
Из-под взъерошенной челки она насмешливо посмотрела на потерявшую дар речи Гермиону и проворно подтолкнула ее к выходу:
— Давай, давай, вали. И побыстрее. Через пару часов всё будет готово.
Подавленная Гермиона послушно направилась к выходу, но в дверях не выдержала и обернулась, бросая изучающий потрясенный взгляд на Паркинсон.
С корнем одуванчика и вороньим когтем, которые Гермиона стащила из подсобки Филча, дело и правда пошло быстрее. Через полтора часа фисташковое зелье поменяло цвет на положенный ему изумрудный и начало источать тонкий лавандовый запах. Паркинсон принялась ножом измельчать корень в мелкую крошку, наконец-то доверив Гермионе помешивать кипящую массу.
— Я очень надеюсь, что Малфою это поможет, — тихо сказала Гермиона, механически водя рукой над зельем.
Паркинсон промычала что-то невнятное, не отрывая глаз от разделочной доски.
— Зачем тебе это нужно, Панси? — внезапно спросила Гермиона, рассеянно наблюдая за маленькими водоворотами в котле.
Гермиона еще какое-то время смотрела на слизеринку в ожидании ответа, но та только крепко стиснула зубы и промолчала. Гермиона тихонько вздохнула:
— Знаешь, я раньше думала, что он сволочь, — негромко сказала она.
— А он и есть сволочь, — Паркинсон резко подняла голову и дернула ножом так, что Гермиона отшатнулась. — Для всех, кроме своего Поттера. Остальных он просто не замечает, — неожиданно добавила она, и в ее голосе прозвучала болезненная тоска.
— Но почему… Драко вовсе не… Ох!.. Ты его любишь? — Гермиона аж задохнулась от внезапной догадки и чуть не упустила черпак.
— Не твое дело, — процедила Панси сквозь зубы и снова склонилась над доской. — Мешай давай, как следует, Грейнджер.
Обе девушки на какое-то время замолчали, сосредоточенно занимаясь каждая своим делом.
— Почему ты не пыталась? — неожиданно задала вопрос Гермиона.
Паркинсон ожесточенно стукнула ножом по доске, отложила его в сторону и мрачно уставилась в котел, локтем отодвигая со лба прилипшую челку:
— Кто тебе сказал? — негромко обронила она. — Пыталась... и не раз. Только он… Он же всё равно не видел никого и никогда, кроме своего Поттера. Ненавидеть его готов был, драться… лишь бы с ним. Не мог себе позволить его потерять, — Паркинсон болезненно усмехнулась: — Помнишь, нос ему разбил в поезде на шестом курсе? Вы его, дураки, за это проклинали. А он просто знал, что затевалось, и хотел, чтобы тот уехал. Любой ценой. Орал, что ненавидит, а сам боялся за него до истерики. Уж я-то хорошо его знаю, видела. А уж когда Поттер его из пламени на себе вытащил... — Панси прикусила губу и скривилась. — Счастливый ходил, улыбался всё время, как полный кретин. Прикинь, война идет, его поместье разбито в хлам, всюду кровь и трупы, а он уставится со своей дурацкой улыбочкой в пространство и зависнет. Идиот.
— И ты ему всё-таки помогаешь? — неверяще уточнила Гермиона, но Панси безразлично дернула плечом, словно уходя от вопроса. — Ты ведь, кажется, теперь с Ноттом?
Паркинсон снова скривилась и промолчала. Когда Гермиона совсем было решила, что уже не дождется ответа, вдруг услышала тихое:
— Это неважно... — Панси откинулась на спинку стула и на секунду закрыла глаза. Потом неспешно поднялась, высыпала нарезанный корень в котел, отобрала у Гермионы ложку, тщательно перемешала зелье, внимательно наблюдая, как его цвет становится более глубоким и насыщенным, и повторила уверенней и громче: — Это давно уже неважно.
Гермиона смотрела на нее с таким неподдельным сочувствием, что Паркинсон даже спиной почувствовала ее жалостливый взгляд.
— Ну чего уставилась? — грубо спросила она, не оборачиваясь от котла. — У самой, что ли, лучше?
Гермиона вздрогнула и неуверенно улыбнулась:
— Да у нас с Роном вроде бы все в порядке... — как можно ровнее ответила она.
Паркинсон резко повернулась, пристально посмотрела на нее и неожиданно расхохоталась, закидывая голову назад и обнажая белоснежные остренькие зубы:
— С Роном! Ну конечно же! Ты же у нас с Уизли! С кем же еще?! И как я могла забыть!
— Прекрати! — Гермиона постаралась сохранить самообладание. — Что с тобой такое?
— А что? Тебе можно лезть в мою душу, а мне в твою нет? — Паркинсон понемногу успокоилась и снова склонилась над зельем, все еще всхлипывая от смеха.
— Что ты имеешь против Рона? — вяло поинтересовалась Гермиона, искренне не понимая причины такого веселья.
— Так это не я, а ты против него что-то имеешь, не так ли? — Паркинсон, продолжая посмеиваться, коварно метнула в ее сторону хищный взгляд. — Не такой харизматичный, не такой уверенный, не такой умный и не такой острый на язык... Верно? Да и просто не такой.
Гермиона подавленно молчала, надеясь, что слизеринка просто выстрелила наугад. Паркинсон принюхалась к бурлящему зелью и одобрительно кивнула головой.
— Кажется, у нас получилось, — она выпрямилась и всунула черпак Гермионе в руку. — А вообще зря ты это, Грейнджер. Выбрось из головы и забудь. Не было у тебя шансов, — с неожиданным сочувствием в голосе сказала она.
— Откуда ты знаешь? — не выдержала Гермиона.
Паркинсон усмехнулась и деловито оправила на себе мантию, стряхивая прилипшие к темной ткани стебельки и волокна:
— Кому же и знать, как не мне? Все-таки он был нашим деканом.
— Откуда ты знаешь? — растерянно повторила Гермиона, но теперь она спрашивала совсем о другом.
Паркинсон уничижительно фыркнула, заботливо очищая свой подол:
— Потому что у меня есть глаза. И не заметить это могли только твои тупоголовые дружки.
  
— Никто… не знал, — Гермиона смотрела на нее почти испуганно.
— Ну а я знала, — отрезала Паркинсон и, немного помолчав, добавила: — Допустим, я однажды сама спросила его об этом.
Она обернулась и насмешливо оглядела побледневшую Гермиону: скользнула глазами по ее дрожащим губам, заметила слезы, повисшие на длинных темных ресницах, и неожиданно сжалилась: