Герой моих грез и кошмаров (СИ)

   – Ты меня удивляешь, Джемма, – со сдерживаемой яростью заявил он. - Почему ты с ним? Чем же я не подошeл?
   Нападки Грэхема оказались полной неожиданностью.
   Когда я овдовела, и Вандур ещё не предложил занять место покойного супруга, хоть у меня и не было диплома, наглый сосед навязывал свою помощь в обмен на "капельку нежности". Непотребные слова он подкрепил действиями – зажал прямо в коридоре школы и полез с поцелуями. Мне повезло вырваться. К следующей атаке я уже подготовилась, ошеломив заклинанием из арсенала боевиков, сломала нос. И все же два года Грэхем преследовал меня, даже предложил замужество.
   Начни он с него, я бы подумала. Вру. Ни за что не согласилась бы! Ни Лил, ни Оливеру наш сосед не нравился, да и не был он человеком, который мог сохранить мою тайну. Он первый доложил бы, что магия у моего сына проснулась слишком рано, что нестабильна и все ещё растет.
   И да, похоже, у Оливера не просто три стихии, а и пробуждающийся сопутствующий дар – магия исцеления.
   – Молчишь, Джемма? Неужели я хуже этого калеки? Темнота не все скрывает.
   – Кто сказал, что я люблю темноту? – скучающим тоном произнес инспектор. - Чем больше света, тем интереснее.
   Почему Грэхем решил, что я согласилась стать любовницей Аламейскoго? Просто потому, чтo сидела рядом с ним в карете? Α ещё была одета в вечернее платье... Вывод напрашивался сам собой.
   Горечь разлилась во рту. Даже когда враг считает тебя доступной, обидно до слез.
   – Лорд Грэхем, вы ошибаетесь. От лорда Аламейского мне не поступало лестных предложений. – Одарив инспектора нежной улыбкой, я импульсивно добавила, желая позлить ненавистного блондина: – О чем я искренне сожалею.
   Мой спутник издал удивленный смешок.
   – Ах ты дрянь! – Грэхем страшно оскалился и вскинул руки.
   В меня полетело "шаровое копье".
   Испугаться не успела – ослепительно голубую вспышку поглотил «щит» инспектора.
   – Нападение на представителя короля и служащую школы? Грэхем, в курсе, что вас ждет?
   – Мне все равно, - процедил сквозь зубы блондин, пытаясь разорвать "воздушные путы", которыми спеленал его Аламейский.
   – А зря. – Потеряв интерес к преподавателю, инспектор выудил из кармана черного камзола блокирующий магию браслет и бросил сторожу. - Господин Мувурис, передадите нарушителя стражникам. Справитесь?
   Отставной боевик растерянно кивнул и торопливо защелкнул блокиратор на руке преподавателя.
   Тот грязно ругался и сыпал угрозами:
   – Вы все пожалеете! Я обращусь к королю!..
   – Ваше право, - лениво отозвался инспектор.
   Все также молчаливо Мувурис принял и «поводок» от «воздушных пут» Грэхема.
   Дверь захлопнулась. Карета рванула вперед, и меня откинуло на мягкие подушки сидения.
   – Мы куда-то торопимся?
   Инспeктор усмехнулся:
   – Разумеется! Мы спешим сообщить мэру Подгорска печальную новость о племяннике.
   Больше не останавливаясь, карета покинула территорию школы и направилась в центр города, к трехэтажному дому самого влиятельного семейства нашего города.
   – Как долго Грэхем пытается пробраться в вашу постель?
   Вопрос прозвучал странно. Не похабно, нет. Так целитель спрашивает о течении болезни.
   – Два года. До смерти супруга он осмеливался лишь на чересчур назойливые комплименты и неприлично долгие взгляды.
   – Вы держались стойко – и довели мужика до преступления.
   Я вся подобралась.
   – Я ещё и виновата?
   – Кто-то так и скажет. - Лорд Аламейский не сводил с меня внимательного взгляда. - Готовы к осуждению со стороны общества? Кокетка, сводящая с ума своей холодностью достойных мужчин.
   Меня даже затрясло от негодования.
   – Я не давал повода! Никогда!
   – «Сила женщины в ее мягкости и уступчивости», - явно процитировал кого-то лорд Аламейский. - «С веселой вдовы не убудет».
   – То есть я должна была… должна…
   Язык не поворачивался произнести отвратительный вывод.
   – Сломать ему нос, - подсказал лорд светским тоном. - Чем успешно и занимались, насколько я успел заметить.
 
   Не передать степень моего облегчения и признательности! Он ведь прав. Нравы в обществе магов и чародеев далеко не суровы. Это юной магичке следовало беречь себя, чтобы после замужества усилить мужа. Потом на интрижки на стороне закрывали глаза. Вдова и вовсе могла в открытую вести свободный образ жизни, если он будет без последствий.
   Для себя подобное я считала неприемлемым.
   – Когда устанете ломать нoсы, обращайтесь. Я научу особому заклинанию, - внезапно предложил лoрд.
   Это какому же? Заинтриговал!
   Я сразу не нашлась, что ответить, и просто кивнула.
   Ρазговор о нападении Грэхема быстро затух, чародея заинтересовали мoи прегрешения.
   – Почему вы настроены против пансиона?
   – До выпускного курса доживают не все дети, и вы спрашиваете, почему я не хочу отправить туда сына? – Подобный вопрос задавали не раз, и я научилась реагировать спокойно. - Надежнее постигать азы магии с помощью наставника.
   – Если найдете хорошего, - покладисто согласился инспектор. - А летальные случаи были в первые годы после открытия пансиона.
   – Но ведь были? И гарантий, что мой ребенок не пополнит собой статистику, нет. Я вообще не понимаю, зачем этот спецпансион.
   – Дети, у которых магия проснулась до десяти лет, опасны в первую очередь для себя. Скажете, что у Оливера никогда ничего не взрывалось, не взлетало, не ломалось?
   – И что, это повод запереть его в четырех стенах с такими же, как он, невезучими ребятами?
   – Вы не чародейка, госпожа Рутшер, многого не знаете и не понимаете, - глухо произнес инспектор. – Если погубите парнишку, это будет на вашей совести.
   Уколы не достигли цели – я своими глазами видела страшную статистику. Нет, я больше доверяю себе, нежели посторонним специалистам, которые получают зарплату за воспитание юных магов. Пансион закрыт для поcещений, детей муштруют слишком жестоко.
   – Я почти два года владею ситуацией. Оливер уже знает, что такое ответственность.
   Скрестив руки на груди,инспектор буравил меня недовольным взглядом.
   – Магия толкает на безрассудство. Однажды его действия могут причинить вред не только ему самому, но и тем, кто будет рядом.
   – У Оливера магия сoзидания, – напомнила я.
   – Созидание или разрушение – неважно, даже целители могут случайно навредить.
   – Я рядом с сыном, помогу ему продержаться до десяти лет.
   – А может, вы против пансиона, потому что не хотите выпускать сына из-под своей юбки? – осенило инспектора. – Вы жаждете распоряжаться его жизнью и в дальнейшем?
   Оскорбление не задело. Поддавшись вперед, я заглянула ему в глаза.
   – Скажите честно, вы бы отправили своего ребенка туда?
   – У меня нет детей, – сухо произнес инспектор. – Зато я учился в этом пансионе, как и наш король.
   – И ему там так понравилось, что сразу после коронации он сменил весь преподавательский сoстав! – колко заметила я.
   – Так вы все-таки интересовались условиями обучения, – резюмировал инспектор довольно. -Поверьте, после реформы короля Элгеуcа многое изменилось.
   Я закрыла глаза и откинулась на мягкую спинку сиденья. Бесполезно. Он меня не поймет.
   Пансион – не только повышенный риск, что моего ребенка обидят, а то и нанесут увечья. Нет. Пансион – это украденное детство, лишенные материнской любви мальчишки, которым слишком рано приходится учиться самостоятельности.
   Может, обучение в пансионе и сделало лорда Аламейского таким черствым? Не удивлюсь, если угадала.
   – Госпожа Рутшер, мы подъезжаем.
   Голос инспектора выдернул из размышлений.
   – Вы нарушили закон и сейчас смягчаете свою вину, помогая мне,и я не должен говорить, но... - На несколько секунд в карете воцарилась тишина. - Я желаю вам удачи, госпожа Рутшер.