Герой моих грез и кошмаров (СИ)

   Хоть эта моложавая блондинка мать Алистера, бояться я ее не собиралась, как и тушеваться.
   – Как ты посмела целоваться с моим сыном? С моим помолвленным сыном!
   Я вскинулa брови.
   – И где вы видите поцелуй? Я знаю одно замечательное зелье, которое возвращает былую зоркость...
   Леди усмехнулась и, царственно опустившись на ближайший стул, предложила:
   – Давай поговорим, как мать с матерью. У тебя ведь тоже сын и ты волнуешься о его благополучии.
   Заняв соседний стул, я кивнула:
   – Я не против разговора.
   – Не порти репутацию Алистера!
   Искренне удивилась:
   – И как же я ее порчу?
   – Был бы он холост, я бы так не переживала о том, что о нем станут говорить о светском обществе!
   Врет и не краснеет. Переживала бы еще больше, но только о том, что я потащу его в храм Гармонии. Порчу репутацию ловеласа… Предлог наорать на меня надуманный – репутацию повесы, в чью кровать очередь на год, уже ничем не испортишь.
   – Пойми, Джемма, он второй по влиянию после короля, на него смотрит аристократия, народ... Герцогу нужна правильная жена.
   Я молчала, позволяя леди Брикойль выговориться.
   – Алистеру подойдет юная девочка, спокойная, с хорошей репутацией и вереницей благородных предков за спиной.
   А это уже похоже на правду. Я пришлась не ко двору, в отличии от племянницы.
   – Кирайя далеко не юная девочка. Сколько лет уже длится помолвка и когда она была заключена?
   По моим подсчетам, леди Вирьен исполнилось лет двадцать шесть – двадцать семь. Для магички не возраст, но аристократке давно пора замуж.
   – Неважно, сколько Кирайи лет, – отмахнулась леди. - Главное, что ты не пара моему сыну. Кто ты, Джемма? Магичка без диплома, вдова с ребенком, у которого дар универсала, но это не плюс, скорее минус. Как у обыкновенных магов родился столь одаренный ребенок? Твой муж – точно его отец?
   Женская интуиция порой поражает.
   Не дождавшись ответа, мать Αлистера продолжила перечислять мои недостатки:
   – Ты всего лишь целительница, которая ничего не сможет дать моему сыну. Ни связей, ни родословной. В твоем прошлом не покопается только ленивый, да и то потому что ему все пикантные подробности перескажут другие. И что они найдут в прошлом целительницы, побывавшей на войне? Думаешь, я не имею представления, что творили девчонки, когда осознавали, что могут умереть в любой момент? Скажи, сколько у тебя былo любовников?
   – А у вас?
   Леди открыла рот. Закрыла. Нахмурилась.
   – Вы ведь тоже вдова? – невинно поинтересовалась я. – Трижды, если не ошибаюсь? Черная вдова, получается? Ваши мужья хоть своей смертью умирали?
   Да, я потеряла осторожность, но слова женщины и последние события, сделали меня чересчур смелой. Мне не хватило мудрости и выдержки быть дипломатичной.
   Лицо леди Брикойль побагровело.
   – Да как ты смеешь?!
   Она вскочила со стула, потрясая руками, на которых танцевали оранжевые язычки пламени.
   Прости, Αлистер, но если твоя мама набросится на меня, бегать ей в туалет с диареей.
   Столкновения магии огня с профилактической чистой кишечника не состоялось.
   – Джемма! – снизу,из сада, закричала Лил. – Оливер упал с лошади! Прямо в розы!
ΓЛАВА 17, в которой есть шипы роз и давних обещаний 
Даже если в руках целителя побывали жизни тысячи пациентов, когда приходится спасать своих родных, они дрожат. И руки,и целитель.
   Я быстро приструнила испуг. Сейчас Оливеру нужна не льющая слезы мать, а уверенная в своих силах целительница.
   К моменту, когда я спустилась в холл,там уже был Хельц с бесчувственным Оливером на руках, обеспокоенная Лил и суетящиеся слуги.
   – На будущее совет: упавших двигать с места нельзя! – сообщила Хельцу резко.
   – У него тoлько раны от шипов и перелом руки, - невозмутимо отозвался демон.
   Я обернулась на перепуганных зевак и раздала поручения:
   – Мне нужна горячая вода и чистая ткань для перевязки!
 
   Лэния и ее помощницы поспешили на кухню, Картер – на второй этаж.
   – Лил, мою сумку!
   Девушка метнулась за зельями и артефактами.
   Χельц опустил Оливера на диван.
   – Аккуратнее, шипы, - напомнила я.
   Демон отступил в сторону, чтобы не мешать.
   Диагностирующее заклинание – и я выдохнула. Χельц не ошибся: черепной-мозговой травмы, серьезных ушибов нет – розы смягчили падение. Зато есть перелом левой руки, закрытый. Плохо, что к нему добавились царапины и глубокие проколы ядовитых шипов.
   Обезболив Оливера, вспорола рубашку ножом, который молчаливо протянул Хельц. Несколько заклинаний, чтобы подстегнуть регенерацию,и шина из плоской деревянной ложки, чтобы зафиксировать кость,и я занялась царапинами.
   Сняв оставшуюся одежду, убедилась, что ребенок расцарапал руки и спину. Вытащив колючки и кое-где их oбломки, вымыла из ранок яд. Особая мазь должна сыграть роль противоядия, обезболить и снять припухлость.
   Досталось Оливеру. Перелом волновал не так сильно, заживет за несколько дней. А вот шипы с малоизученным ядом пугали. Самый глубокий прокол пришелся под левую лопатку, прямо в родимое пятнышко, напоминающее распахнувшую крылья хищную птицу с массивным клювом. Место успело опухнуть,и «птичка» выглядела перекормленным каплуном.
   Щедро смазав мазью, прикрыла куском стерильной ткани. Уже собралась привести сына в чувство, как сзади прозвучало отчаянное:
   – Мальчик опухает из-за роз? Ты говорила, они ядовиты.
   Белая, словно молоко, с которого сняли сливки, леди Брикойль не сводила с Оливера потрясенного взгляда.
   Никогда не видела травмированных детей? Странно, ведь маленькие чародеи, притягивают неприятности! Впрочем, раз Алистер учился в пансионе,то леди Брикойль не доводилось залечивать разбитые носы и коленки.
   – У многих людей аромат орбирийских роз вызывает симптомы простуды, у кого-то непрестанно болит голова. Но главная опасность – колючки. Царапины превращаются в шрамы, а если проколов много, человек умирает.
   – Я не знала. – Губы у леди дрожали.
   – Кстати, вы никогда не задумывались, что моду на свои розы орбирийцы привили не из добрых побуждений? Аромат затуманивает разум среднестатистического церестанца, к нему легко втереться в доверие.
   – Похоже на теорию заговoра, - пробормотала леди задумчиво и сменила тему: – А ты отличная целительница, ни разу не задумалась, что делать.
   Похвала?.. Такое ощущение, что она пытается ко мне подлизаться. Только зачем?
   Прогнав глупые мысли, проверила еще раз все места,исколотые розами. Краснота и припухлость уходили. Можно выдохнуть и приводить Оливера в чувство.
   – С мальчиком все будет хорошо? - Леди Брикойль все еще не ушла.
   – Да, если сейчас разбудить, будет дальше бегать. - Ответ мой прозвучал суховато, но подбирать слова совсем не хотелось.
   – Подожди, не буди! Нужно это убрать, чтобы не испугался.
   Когда утонченная блондинка, не боясь испачкать дорогое платье, принялась собирать окровавленные куски ткани и бинтов, я не поверила своим глазам. Оливер привык к виду ран, не испугался бы, но забота леди Брикойль о его душевном состоянии тронула.
   А леди, видать, гложет чувство вины. Ее розы нанесли увечья, теперь она переживает. Интересно, как долго продлится это состояние? И как скоро мне выставят счет за испорченные розы?
   Я разбудила Оливера приблизительно через час уже в спальне, куда его перенес следовавший за мной тенью Хельц.
   Очнувшись, мальчик принялся торопливо оправдываться, заверять, что это досадная случайность.
   – Мам, это слепень лошадь укусил, она и взбрыкнула! Я хороший наездник!
   – Ты сломал руку, Оливер.
   – Мама, я больше никогда-никогда не буду падать... - горячие заверения сын прервал неожиданным вопросом: – А чем это воняет?