Зависимость от тебя (ЛП)

— Пропустите ее.
Ло переходит в режим Дорожного бегуна (персонаж одноимённой серии короткометражных мультсериалов) и молнией носится по кухне, закрывая бутылки со спиртным и запихивая их в шкафы, наливая свой напиток в синий стаканчик. Я щелкаю пультом, и телевизор с плоским экраном переключается на боевик. Ло плюхается на диван с серой обивкой и закидывает ноги на стеклянный журнальный столик, делая вид, будто мы погрузились в фильм последние полчаса.
Он похлопывает себя по коленям.
— Иди сюда, — в его янтарных глазах плещется озорство.
— Я не одета, — отвечаю я. А место между моими ногами уже пульсирует слишком сильно, чтобы быть на расстоянии его прикосновения. Эта мысль наэлектризовывает мои нервы.
— На тебе халат, — возражает Ло. — Я видел тебя голой много раз.
— Когда мы были детьми, — отвечаю я.
— И я уверен, что с тех пор твоя грудь не выросла.
Мой рот опускается.
— О, ты... — я нахожу подушку на соседнем стуле и начинаю атаковать его ею. Я успеваю нанести два хороших удара, прежде чем он обхватывает меня за талию и тянет к себе на колени.
— Ло, — предупреждаю я. Он дразнит меня весь день, поэтому мне труднее, чем обычно, противостоять ему.
Он пристально смотрит на меня, и его рука движется мимо моих коленей, поднимается вверх по халату и оседает на внутренней стороне бедра. Он замирает на месте, не делая следующего движения. Блядь. Я дрожу под ним, нуждаясь в его дальнейших действиях. Не думая, я кладу свою руку на его и перемещаю его пальцы к пульсирующему месту. Я проталкиваю их внутрь себя. Он напрягается.
Святое... Мои пальцы ног подгибаются, и я упираюсь лбом в его широкое плечо. Я сжимаю его руку в крепких тисках, не позволяя ему ничего сделать без моего разрешения. Как раз перед тем, как я начинаю двигать его пальцами туда-сюда, раздается стук в дверь.
Я резко просыпаюсь. Что я делаю?! Не в силах смотреть на Ло, я позволяю ему вернуть свою руку и отшатываюсь от него.
Ло колеблется.
— Лил?
— Не говори об этом, — говорю я в ужасе.
Роуз стучит громче.
Я встаю, чтобы ответить, и иду с еще большим напряжением, чем раньше.
Я слышу шаги Ло позади меня, а затем скрип крана, когда он поворачивает ручку. Я оглядываюсь и вижу, как он ополаскивает пальцы с мылом.
Я идиотка. Повернув ручку, я вдыхаю, пытаясь очистить свой разум от дурного сочетания: секс и Лорен Хэйл. Иметь его в качестве соседа по комнате — все равно что разбрасывать кокаин перед наркоманом. Было бы проще, если бы я позволила себе его, но я не хочу превращать наши отношения в «друзей с привилегиями». Он значит для меня больше, чем другие парни, с которыми я спала.
Дверь распахивается, и появляется Роуз: на два года старше, на 5 сантиметров выше и в два раза красивее. Она вальсирует по квартире, ее сумочка Chanel раскачивается на руке, как оружие. Роуз пугает детей, домашних животных и даже взрослых мужчин своими ледяными глазами и леденящим взглядом. И если кто и сможет разоблачить наше фальшивое притворство, так это моя самая свирепая сестра.
Сейчас я бледнею даже от того, что встречаю взгляд Ло, не говоря уже о том, чтобы притворяться, что у нас с ним отношения. Я не спрашиваю Роуз, почему она пришла без приглашения и без предупреждения. Это ее рутина. Как будто она чувствует право на все места. Особенно на мое.
— Почему ты не отвечаешь на мои звонки? — ее голос покрыт инеем. Она поднимает свои большие, круглые солнцезащитные очки на макушку.
— Ммм...
В холле я роюсь в корзине с ключами, которая стоит на круглом столике. В ней обычно хранится мой сбежавший телефон, который нашел любую возможность покинуть мой корабль, и не помогает то, что я не ношу сумочку — вопрос, который Роуз любит разжигать. Но мне не нужна вещь, которую я могу потерять в квартире или общежитии парня. Потом он может найти способ вернуть ее, и мне придется взаимодействовать с ним во второй раз.
Роуз хмыкает.
— Ты потеряла его? Опять?
Я возобновляю поиски, найдя только несколько долларовых купюр, заколки и ключи от машины.
 
— Наверное. Извини.
Роуз обращает свой взгляд стервятника на Ло, который вытирает руки о тряпку для посуды и отбрасывает ее в сторону.
— А что насчет тебя? Ты тоже потерял свой телефон?
— Нет. Просто мне не нравится с тобой разговаривать.
Ай, я сморщилась. Роуз втягивает щеки, так как их заливает красный жар. Ее каблуки стучат по деревянному полу, приближаясь к нему на кухне.
Его пальцы побелели от пластикового синего стаканчика, в котором хранится ликер.
— Я гость в твоей квартире, — огрызается Роуз. — Относись ко мне с уважением, Лорен.
— Уважение нужно заслужить. В следующий раз, может быть, тебе стоит позвонить, прежде чем заходить, или начать с привет Ло, привет Лили, как прошел день, а не требовать, как королевская сука.
Роуз мотнула головой в мою сторону.
— Ты собираешься позволить ему говорить со мной в таком тоне?
Я открываю рот, но слова теряются в неуверенности. Роуз и Ло постоянно препираются до раздражения, и я никогда не знаю, кого из них поддерживать: мою сестру, которая иногда бывает такой злой, что изрыгает ненависть до боли, даже на меня, или Ло, моего лучшего друга и моего предполагаемого парня, мою единственную константу.
— Это по-взрослому, — говорит Ло с отвращением, — заставлять Лили выбирать сторону, как будто она собака, которая должна выбрать любимого родителя.
Нос Роуз вспыхивает в знак протеста, но ее желто-зеленые, похожие на кошачьи глаза пытаются смягчиться.
— Прости, — говорит она мне, неожиданно извиняясь. — Я просто волнуюсь за тебя. Мы все беспокоимся.
Кэллоуэи не понимают концепции «быть одному» или как кто-то может хотеть уединиться от своей семьи. Вместо того, чтобы быть богатыми, небрежными родителями, мои, как оказалось, всепоглощающие. Когда мы были младше, у нас была няня, но моя мать погрузилась в каждый аспект нашей жизни — порой слишком вовлеченная, но в то же время невероятно преданная и заботливая. Я бы полюбила свою семью и их привязанность, если бы не стеснялась своих дневных (и ночных) занятий.
Некоторые вещи нужно держать в секрете.
— Ну, ты видишь меня. Я в порядке, — говорю я, отказываясь оглянуться на Ло. Две минуты назад я была готова сделать с ним все, что угодно. Это желание быть удовлетворенной не уменьшилось, просто моя глупость делать это с ним усилилась.
Ее глаза сузились до щелей, и она окинула меня долгим взглядом. Я подтягиваю халат, задаваясь вопросом, может ли она определить, что чувствует мое тело, глядя на него. Ло точно, черт возьми, может.
Через мгновение она убирает когти.
— Я пришла сюда не для того, чтобы ругаться.
 Точно... 
— Как ты знаешь, завтра воскресенье, и Дэйзи будет здесь на обеде. Вы утверждали, что пропустили последние несколько из-за экзаменов, но для нашей сестры это будет много значить, если вы сможешь выделить пару часов, чтобы поприветствовать ее дома.
Мой пустой желудок сжимается от чувства вины.
— Да, конечно, но я думаю, что у Ло уже есть планы, так что он может не прийти.
Хорошо, по крайней мере, я могу освободить его от обязательств.
Роуз поджимает губы, направляя свое раздражение на Ло.
— Что может быть важнее, чем сопровождать свою девушку на семейное мероприятие?
Всё, я представляю, как он это говорит. Его челюсть подергивается, когда он сдерживается, чтобы не нахамить в ответ. Наверное, он умирает от желания упомянуть, что это мероприятие проходит каждое воскресенье, независимо от того, посещает его Дэйзи или нет.
— У меня запланирована игра в ракетбол с другом, — лжет он с легкостью. — Я могу отменить, если это так важно для Грэга и Саманты, — Ло знает, что если Роуз суетится по поводу обеда, то мои родители наверняка начнут раздувать из мухи слона, если я появлюсь без него под руку. Они сделают необоснованные выводы — он мне изменяет или идет по пути старого детского прошлого, когда он слишком много веселился. Он и сейчас так делает (может быть, даже больше), но им лучше об этом не знать.