Родная земля (СИ)

Я отступил на шаг, давая им взглянуть. Пётр смотрел на исправленный чертеж с открытым ртом, в его глазах читался не столько стыд, сколько откровенное изумление и жадный интерес.
— Так… так гораздо лучше, — прошептал он. — Расширительный бак… Гениально и просто! Как я мог не вспомнить?
Анна, наблюдая за нами, сказала с легкой улыбкой:
— Кажется, вы не только монстров рубите и штрафуете кур, но и оживляете мертвые чертежи. Это новая магия, ваша светлость? Магия инженера?
  
— Это магия «не навреди», — усмехнулся я, чувствуя странную удовлетворенность. — Чтобы не обварить наших же людей кипятком. Идея была верной, Пётр. Ты подал искру. Я просто… подбросил дров.
Я свернул исправленный свиток и вернул его Петру.
— Твоя задача — сделать новые, чистые чертежи на основе этого. Все необходимые ресурсы, люди — обращайся ко мне или к Анне. Это важнее мраморной бани.
Пётр взял пергамент с новым, глубоким уважением в глазах.
— Слушаюсь, ваша светлость! Я приступлю к работе немедленно!
— Нет, — возразил я. — Ты приступишь после обеда.
Ибо, как мне недавно грамотно указали, следующие судебные процессы не должны пострадать от недостатка сахара в крови у их судьи. И у его главного инженера — тоже.
Я положил руку на плечо Петра и повел его к дверям резиденции. Запах горячего хлеба из дверей манил сильнее любого чертежа.
Мы вошли в столовую, где уже был накрыт скромный обед. Запах тушеной дичи и свежего хлеба казался сейчас воплощением высшего блаженства. Но даже усталость и голод не могли заглушить воодушевления, которое витало в воздухе после разбора чертежей.
Пока мы усаживались за стол, Пётр не мог усидеть на месте.
— Ваше сиятельство, но… эти правки. Вы смотрели на схему пять минут, — он говорил тихо, но в его голосе сквозило почтительное недоумение. — Я неделю сидел над расчетами в САПР, а вы набросали оптимизацию теплового контура и предохранительную арматуру просто на коленке, как будто это школьная задача.
Я налил себе в стакан воды. Как объяснить, что в моей прошлой жизни инженера-проектировщика такие задачи я щелкал на раз-два? Что этот «архаичный» проект был для меня как чистый холст для мастера.
— Неделя в САПРе — это хорошо, Петя, — отпил я. — Но иногда нужно просто понимать физику процесса. Пар и горячая вода стремятся расшириться. Нужно дать им эту возможность контролируемо, а не взрывоопасно. Все гениальное просто.
— Для вас, возможно, — фыркнула Анна, разливая по стаканам вино, специально привезенное из погребов их семьи. — Для меня это сродни магии. Обычно чтобы решить проблему с отоплением, мы вызываем сантехника. А вы двое собираетесь в гараже собирать реактор для дома.
Ее слова, сказанные в шутку, попали в точку. Это и был своего рода реактор — сердце будущей цивилизации здесь, в этой глуши.
— Это не реактор, Анна, это пассивная система с естественной циркуляцией, — поправил я ее, но сам поймал себя на этом же ощущении — волшебства. — Но да, это меняет всё. Если мы сможем это собрать… Представьте: не только в моем доме, но и во всей деревне. Постоянное тепло. Это спасет больше нервов, чем десяток психологов.
Оставался только маленький нюанс с финансированием и в этом нам должен был помочь договор, заключённый с семейством де Нотель. К тому же первые детали можно было приобрести с продажи порошка из рукреции.
В этот момент к нам присоединились Маша с матушкой. Вид у них был уставший, но довольный.
— Мы начали без вас… — заговорил я, жестом приглашая их присоединиться к столу.
— Тогда вы не узнаете добрых новостей, — хитро хихикнула сестра и села рядом с Анной, с которой тут же принялась о чем-то тихо сплетничать.
— Напоминаю, что вы за столом, — твердо произнёс я.
— Прошу прощения, — смиренно ответила Маша и принялась за макароны.
— Матушка, так что у вас за новости? — я перевёл взгляд на уставшую, но довольную женщину, нашедшую себе дело по душе.
— Кажется, мы нашли способ, как выращивать рукрецию быстрее, хотя выводы делать ещё рано.
Я кивнул. Пускай это ещё был неподтверждённый случай, но такая возможность воодушевляла. Значит, планы по централизованному отоплению могли быть реализованы раньше запланированного.
— Что насчёт нового урожая рукреции? — уточнил я.
— Надо ждать, — развела руками матушка.
Времени на «подождать» у меня не было, ведь поговаривали, что холода все ближе. Поэтому я решил обратиться к Когану и его людям. Они обещались помочь в любой затруднительной ситуации, а сейчас была именно такая.
Отобедав, я направился в их лагерь, который они разбили на окраине нашей деревушки. И хотя больший отряд Коган отпустил, сам он с десятком бойцов остался здесь.
Лагерь был обустроен с армейской аккуратностью: несколько походных палаток, аккуратно сложенные вещи, дозорные на подходах. В воздухе пахло дымом от костра и вареной похлебкой.
Меня встретили настороженно, но с узнаванием. Один из бойцов, коренастый мужчина с шрамом на щеке, кивнул мне и скрылся в главной палатке. Через мгновение оттуда вышел сам Коган. Он был в простой походной куртке, но даже в таком виде от него веяло спокойной силой и уверенностью.
— Ваша светлость, — приветственно кивнул он. — Не ожидал видеть вас здесь. Проблемы?
— Не совсем. Помнится, вы говорили, что готовы содействовать мне…
Лицо Когана напряглось. Скулы сжались сильнее. Ему явно не нравилось, что я упомянул о его данном слове. Но он понимал, что просто так просить я бы не стал. Не тот человек.
— Нам необходимы батареи, трубы и пара котлов. Все необходимые расчёты по диаметрам и мощностям я представлю позже. Но сейчас мне нужно от вас согласие, — я испытующе глядел на Когана, выигрывая в дуэли взглядов.
— Я не волшебник, ваше сиятельство, — спустя несколько секунд возразил он. — К тому же сейчас всё идет на фронт, сами понимаете.
— Понимаю, — я утвердительно кивнул. — Но вы сами видели, что у нас здесь тоже далеко не детский сад. Я в ответе за этих людей. И дать централизованное тепло в их дома — это самая малость в благодарность за их труды и самоотверженность.
Коган ухмыльнулся и прищурил глаза, словно пытаясь просканировать меня.
— Не пытайтесь найти второе дно там, где его нет. Мне нет смысла лукавить или юлить. Люди замерзнут этой зимой, если мы ничего не сделаем. Хоть лес и рядом, я не могу позволить людям ходить туда по одному, слишком опасно. Уголь на исходе, а газ нам сюда не провели. Зимой же станет и того хуже. Дороги, скорее всего, занесет и к нам будет не пробраться.
А замерзшие люди не могут ни работать, ни обороняться. Это вопрос выживания, а не комфорта.
Он помолчал, изучая мое лицо. В его взгляде читалось сложное уравнение: долг, выгода, данное слово и холодная прагматика.
— Ладно, — наконец выдохнул Коган. — Считайте, что я ваш интерес уловил. Но чудес не обещаю. Фронт — есть фронт. Присылайте свои расчеты. Я посмотрю, что можно сделать. Возможно, удастся найти что-то из списанного, что можно починить. Или «потерянное» при транспортировке. Но это будет бартер, ваша светлость. Не за золото.
— Я так и предполагал, — кивнул я. — Могу предложить взамен обработанный дурман. Немного, буквально десяток цветов.
Глаза Когана блеснули. Он прекрасно понимал ценность того, что я предлагал. Дурман был стратегическим ресурсом, способным в корне изменить ситуацию в любом конфликте, где применялась магия. И, хотя никто об этом открыто не говорил, но пользовались им все. Тем страннее было отношение властей к участившимся нападениям бешеных по всей стране. На них попросту закрывали глаза, словно так и надо было.
  
Мы обменялись короткими, твердыми рукопожатиями. Сделка была заключена. Я развернулся и пошел прочь из лагеря, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Я знал, что он не обманет. Наш интерес был взаимным.
Но мне мало было просто поставить горелку и котёл. Я собирался их модернизировать с помощью магии.
Вернувшись к себе в кабинет, я достал из стола несколько листов бумаги и всё необходимое для черчения, принявшись за работу.