Скорость. Дарьяльский дрифт (СИ)

Марина вдруг присела рядом.
— Подвинься. Я хочу сказать, что Ковалёв знает то, чего не знает родня Дзерассы…
Мне пришлось приложить руку к её губам, закрывая рот. Она была ошеломлена моим жестом, но не стала сопротивляться.
— Подожди. Ничего не говори.
Я отодвинулся и резко встал:
— Посиди минуту.
Выскочив наружу, я оббежал палатку, но никого не застал.
Нас подслушивали.
  
Я был готов поклясться, что десять секунд назад видел, как ткань заколебалась на мгновение, приняв очертания человеческого силуэта.
Но у палатки никого не оказалось. Я оглядел лагерь. Ни души. Тогда я вернулся обратно.
— Куда бегал? Мне понравилось, как ты мне закрыл рот.
— Прости, показалось. Остановились на том, что они отдали важные бумаги.
— Не просто отдали, — Марина злорадно улыбнулась. — Они привезли ему то, что он искал всю жизнь. И сделали это в тот момент, когда он готов был запретить вам ехать на гонки.
Как к этому относиться? Подарок за спасение Дзерассы от похищения?
Или они просто запутывали, уводили археологов в сторону от верного следа?
Я представил, как собрались старейшины семьи и для сохранения реликвии решили жертвовать пешкой. Как красивые пальчики Дзерассы касаются пожелтевших страниц…
— Так вот почему он стал шёлковым, — пробормотал я.
Марина вдруг положила руку мне на плечо:
— Это ещё не всё, мой юный друг.
В этой фразе прозвучала дружеская издевка. Типа ты теперь навсегда на дистанции. Ох, и лиса. Она конкретно кадрила меня.
— А что ещё?
— Сначала расскажи мне, что у тебя с этой осетинкой? Запал на неё? Она на тебя? Как так случилось, что ты впервые в Осетии, а тебя уже все полюбили, выграживают и в твою честь выдают ценнейшие для профессора документы.
— Да я сам в шоке, — соврал я.
— Не придуривайся, — Марина мгновенно вычислила мою ложь. — По каким таким крышам ты лазил, какие такие артефакты спасал? А?
Я понимал, что речь шла о схватке в подъезде дома у рынка, но решил перевести разговор на другую тему.
— Марин, я честно не знаю. Может, им тоже что-то привиделось, странные они. Вон на свадьбе мне вообще на полном серьёзе сказали, что меня туда прислал Святой Георгий.
Марина рассмеялась:
— Ну а если и прислал Святой? Смотри, как тебе прет: и машину, и запчасти, теперь и одобрение профессора. Не задумывался?
— Шутишь?
— Нет, просто констатирую, что тебе везёт. Получается, тебя на свадьбу неспроста послали, так что не удивительно, что люди считают, что тебе почитаемый святой покровительствует.
— Ага, только этого святого, который меня нехотя послал на свадьбу, зовут Семён Семёныч, и он работает председателем колхоза «По заветам Ильича» в станице Архонская.
— Ну, если ты не хочешь свои тайны рассказывать, то и я свои не стану.
Она обиженно надула губки.
— Да нет у меня тайн.
Но она хитро прищурилась.
— Нет, так нет.
— Выходит, теперь планы с пещерой отменяются? — спросил я, стараясь звучать равнодушно.
Снаряга всё ещё лежала у меня в палатке — верёвки, карабины, фонари.
Неделю назад мы с Мариной решили спуститься в пещеру Чёрного Всадника и заснять всё на фотоплёнку, чтобы задобрить Ковалёва и получить разрешение на участие в ралли.
Марина отвлеклась от рисунков черепков, которые сортировала на столе, и посмотрела на меня с ленивым интересом:
— Ну, тебе-то это зачем? Ты своё получил другим способом. Профессор доволен.
— Ну, — я пожал плечами, — снаряжение-то уже готово. Разве ты не хотела посмотреть, что же там внутри.
Она фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то озорное:
— Тут таких пещер пруд пруди. Весь Кавказский хребет. Будешь лазить в десять на дню — жизни не хватит.
Куда же она свой научный интерес потеряла?
— Я не горю желанием. Делать там скорее всего нечего, сверху на тебя летучие мыши просрутся. Сзади деревенские с палками и камнями будут гнаться. Наука, конечно, требует жертв. Но раз всё разрешилось, не вижу смысла рисковать здоровьем.
Я хмыкнул. Теперь врёт она. Полезет сама или возьмёт кого-то другого.
Обидно, с одной стороны. Девка она хорошая. А с другой — баба с возу — кобыле легче.
Мысль о том, чтобы спуститься в пещеру без неё, внезапно показалась заманчивой. Баба с возу — кобыле легче!
Но Марина, похоже, уже забыла о пещере. Она подперла подбородок ладонью и уставилась на меня с внезапным любопытством:
— И всё же, а что у тебя с Дзерассой? Нравится тебе девушка? Красивая, правда.
Опять двадцать пять. Дуб, орех или мочала. Она решила меня запытать?
— Нравится, не нравится, к моей работе не относится. Я здесь по работе. Ну и немного из-за соревнований.
— Как это не относится? Я же тебе русским языком объясняю, что не каждый день археологов балуют такими царскими подарками, — она провела пальцем по краю стола, оставляя след в пыли. — Оригиналы рукописей, зарисовки… Неужели ты её сумел охмурить? Горянку?
Я закатил глаза.
— Да какой там охмурить! Она мне от ворот поворот.
Марина заинтересованно приподняла бровь. В её взгляде появился тот самый опасный блеск, который всегда предвещал попытку побороться за сердце кавалера.
— Серьёзно? — она наклонилась ближе. — А я думала, у вас там…
— Нет, Марин, — я улыбнулся и перебил. — Можешь быть уверена, что ничего «там» нет.
Но чем упорнее я отрицал, тем сильнее в Марине разгорался жгучий интерес.
Она крутила прядь волос вокруг пальца и смотрела на меня так, будто пыталась разгадать какую-то сложную загадку.
— Странно, — протянула она. — Обычно не дарят такие вещи просто так, согласись, должна была быть причина.
Я почувствовал, что разговор заходит в опасные дебри, и поспешил свернуть:
— Стоп, есть вопросы посерьёзнее. Ты знаешь, что у нас в лагере кто-то стучит местным?
Марина замерла. Её игривое настроение мгновенно испарилось.
— Что значит стучит? Шпионит?
— Ну да. Кто-то сливает информацию. Как ещё иначе объяснить, что все наши передвижения известны?
Она нахмурилась, откинувшись на спинку стула.
— Ты о чём?
— Да вот хоть та история с тетрадью Ковалёва. Её же явно кто-то в лагере свистнул. В дороге мы не останавливались. А если и останавливались, то в машине всегда кто-то был. Или она была всегда заперта на ключ. А в лагере Лёня шишигу не запирает.
Марина задумалась, её пальцы постукивали по столу.
— Ты думаешь, это кто-то из наших?
— Не знаю. Но слишком много совпадений.
В палатке повисло молчание. Марина больше не кокетничала — теперь она выглядела серьёзной и даже немного напряжённой.
— Ладно, — наконец сказала она. — Если ты прав, то это плохо.
Я кивнул. Разговор окончательно свернул в другую сторону, и мне это было только на руку.
Но когда я вышел из палатки, в голове всё ещё крутилась мысль: если в лагере действительно есть стукач, то кто он? И кому вообще нужны все эти игры?
А снаряжение для пещеры так и осталось лежать нетронутым. Может, и к лучшему.
— Представляешь, — я понизил голос, хотя мы были одни в палатке, — Дзерасса уже утром знала о наших планах с пещерой. Встретила меня у ручья и как давай отговаривать!
Марина перестала перебирать черепки, её пальцы замерли над керамическим осколком.
— Что именно говорила?
— Говорила, что если полезем, экспедиции конец. Мол, сразу придёт запрет на дальнейшие раскопки.
— Странно, — Марина откинулась на скрипучем походном стуле. — Мы же никому не рассказывали.
Я нервно провёл рукой по подбородку, ощущая щетину.
— Ещё интереснее. Вчера приезжали из оргкомитета ралли. Так вот, их зам по безопасности знал про наши ночные тренировки на серпантине. До секунды, Марин!
  
— Не может быть! — Она резко встала, опрокинув стул. — Это же…
Я нервно провёл рукой по затылку:
— Не люблю никого обвинять, но это значит, что в лагере есть стукач. Мне всё время кажется, что нас подслушивают. Даже сейчас.