За твоей улыбкой (СИ)

- Тебе кажется.
- Нет. Я это отлично вижу. 
  
Глава 16. Маша
 
Глава 16. Маша
Максим, пряча мою руку в кармане своего пальто, довёл меня до подъезда.
Я уже давно успокоилась, перестала плакать и просто смотрела себе под ноги, пока мужчина возвращал меня домой.
- Как ты? – спросил он тихо, пытаясь поймать мой взгляд.
- Нормально, - я вяло дёрнула уголком губ и опустила взгляд на наши руки. Максим всё ещё держал мои пальцы, даже вынув наши руки из кармана. – Спасибо, что проводили.
- Не за что.
- А почему вы сразу не уехали? Вы сталкер? 
- Я телефонный балабол. Сестра позвонила. Не люблю трепаться за рулём.
- М-м, - протянула я. – Ну, ладно. Я пойду. Мама, наверное, волнуется уже.
- Если нужна будет помощь, позвони. Телефон с собой?
- Нет, - качнула я головой.
- Тогда диктуй свой номер, - Максим вынул из кармана пальто телефон и приготовился записывать.
- Я сейчас не вспомню свои цифры. Давайте потом. В кафе. Сейчас, правда, голова забита совсем не тем.
- Хорошо, - телефон снова исчез в его кармане.
- До свидания, - наверное, я приложила некие усилия, чтобы заставить себя вынуть пальцы из теплой мужской ладони. 
- Пока, - тихо ответил Максим и проследил за тем, как я дошла до подъездной двери, а затем обернулась к нему.
- Вы ведь сейчас сразу не уедете?
- Нет, - ответил он тут же. – Посижу немного, подожду. Вдруг ты опять выскочишь. Кстати, можешь сразу садиться в мою машину. Нечего гулять по вечернему городу в одиночку.
- Спасибо.
Ещё несколько секунд я смотрела Максиму в глаза, а затем нашла в себе силы не броситься вновь к нему на грудь, чтобы выплакаться в рубашку.
Я и не догадывалась, насколько может стать легко, если хоть раз позволить себе выплакаться и осознать, что тебя понимают.
В квартиру я вошла тихо. Папиных ботинок уже не было в прихожей. Остался только запах его парфюма, который я намерена выветрить, открыв пару окон.
- Вернулась? – мама, шурша по полу тапочками, вышла из своей комнаты и прижалась плечом к дверному проему. Её глаза с виной и жалостью наблюдали за тем, как я медленно снимала куртку и ботинки.
- А что я должна была делать? Убежать? Бросить тебя? Прости, мам, но это яблочко к одному обеим нам известному дереву не хочет иметь никакого отношения.
- Так нельзя, Маш.
- А ему, получается, можно? – поправляя теплую кофту, я заглянула маме в глаза, но она отвела взгляд, предпочитая смотреть мне в ноги. Стало совестно за свою резкость. Мама, по большому счету, доживает последние дни, а я с ней как бешеная собака. – Ты ела сегодня?
- Я сварила суп. Но не успела поесть, папа приехал, - ответила мама, всё ещё не глядя на меня, и сминая в руках носовой платок.
- Пойдём, тогда, поедим. Я сегодня весь день почти ничего не ела. Не считая сосиски в тесте в буфете универа.
- Тогда я тебя покормлю, - мама первой вошла в кухню, обойдя меня.
- И сама поешь, - я помыла руки, пока мама ставила греться суп.
- Если только немного.
- Много, мам.
- Ты же знаешь, что я не могу много. Всё в унитаз улетит почти сразу.
- Таблетки принимала?
- Все. Тётя Галя же жизни не даст, пока не убедиться, что под её надзирательством всё выполнено.
- Хорошо, - улыбнулась я с облегчением. - Из холодильника что-нибудь достать?
- Не знаю. Сыр хочу. Или нет… колбасу.
- Угу… - я взяла из холодильника и сыр, и колбасу, и с ними в руке подошла к окну. Любопытство. Не более. Было интересно, правда Максим стоит под окнами или только для того, чтобы успокоить меня сказал это.
Слегка сдвинув штору на кухонном окне, я посмотрела на парковочную площадку у дома и увидела его машину. Он правда там стоял. До сих пор.
- Ты кого там увидела? – поинтересовалась мама.
- Никого. Просто, - я поспешила отойти от окна и задернуть шторы. – Как колбасу резать? Четвертинками, половинками или просто кружочками?
- А давай кубиками. Что-то горячего бутерброда захотелось. Как раз к супу.
  
Глава 17. Макс
   
Глава 17. Макс
- Никаких шансов?
- Ты меня знаешь, Макс. Если я взялся, то я вгрызаюсь. Могу, конечно, пококетничать с тобой, но, отбросив всю романтичность своей натуры, скажу честно – шансов нет. 
- Ясно, - я откинулся на спинку стула и устало потёр лицо ладонью. 
Не смог уснуть сегодня ночью. Не смог выбросить из головы слёзы Марьяны. Такая маленькая и такая сильная.
- А ты чего вдруг заинтересовался? Знакомая? – поинтересовался Никита. Тот самый хорошо знакомый врач, который и вёл нужную мне пациентку.
- Её дочка.
- Дочка? – повёл Никита бровью, и на его смазливой морде появилась хитрая улыбка. – Ты посмотри-ка, куда старый конь полез!
- Я никуда ещё не полез. Просто… Твою мать! – я снова порывисто подался вперед. Нервы уже сдавали. Мне определенно нужен кофе. – Я не так давно познакомился с Марьяной. Может, месяц назад. И только вчера узнал о том, что у неё происходит дома. Совершенно случайно.
- А вы как так общались, что ты ничего о ней не знал до вчера?
- Она не рассказывала. Даже виду не подавала. 
- Хотя, знаешь, да… - Никита задумчиво кивнул и опустил взгляд на ручку, которую крутил в руке. – Она такая. Вообще, если бы не она, то её мать даже столько не протянула бы. Можно только позавидовать тому, как Марьяна приводит её на процедуры, сидит с ней на приёмах, записывает рекомендации… Мне бы такую в сестрички на отделение… И её можно понять - она молоденькая ещё, на чудо надеется. Но мать её уже давно положила болт на своё выздоровление. Ходит к нам только потому, что её дочка приводит. 
- Я тебя понял, - вздохнул я и встал со стула, сразу направившись к выходу из кабинета. – Спасибо за консультацию.
- Только, Макс, ты это… Девчонке ничего пока не говори. Лучше пусть верит до последнего, чем оплакивает ещё живую.
- Знаю, - согласился и, наконец, вышел из кабинета, а затем, к своему облегчению, покинул и гнетущие стены больницы.
Стоя на крыльце и вдыхая полной грудью холодный воздух, неосознанно застыл взглядом на мостике, на котором Лёха «спас» Марьяну. 
И даже здесь она себя не выдала.
Сегодня в кафе нет её смены, поэтому я в него даже не заходил. Перебивался кофе от секретарши, не имея ни малейшего желания думать о работе. Только о том, какого сейчас Марьяне, чем она занята и о чем думает?
Возможно, опять плачет, пока никто не видит. Надеется на чудо, которого никто для неё не запланировал.
На следующий день я пришёл в кафе, точно зная, что будет её смена. На всякий случай пришёл уже после обеда, чтобы точно с ней встретиться.
И не прогадал.
Устроившись за привычным столиком, откинулся на спинку стула, спрятал руки в карманы пальто и наблюдал за тем, как Марьяна кружила по залу. Как улыбалась посетителям, будто она именно такая беззаботная девятнадцатилетняя девчонка, коих полно на улицах любого города.
Она улыбалась, а я молча проживал её боль как свою собственную.
Иногда я ловил на себе её взгляд, пытался тоже выдавить ответную улыбку и понимал, что не могу. Невозможно улыбаться, когда больно. Во мне нет столько сил, сколько накоплено в хрупкой Марьяне. 
А она ведь умудрялась ещё и шутить…
- Добрый вечер, - Марьяна подошла к моему столику и, уперев острие карандаша в блокнот, приготовилась принимать заказ. – Голодный?
- Да… то есть нет. Чай. Хочу просто чай.
- Но тоже черный и без сахара? – улыбнулась Марьяна, записав в блокнот «заказ».
- Черный и без сахара, - повторил я на автомате и застыл, когда Марьяна перевела взгляд с блокнота на меня. 
Пока она разглядывала моё лицо, я видел, как медленно меркла её улыбка. А затем красивые губы и вовсе собрались в тонкую белую нитку.
- Вот поэтому я не хотела, чтобы кто-то знал. Вы перестали видеть меня. Теперь вы видите только девочку, у которой умирает мама, - вдруг произнесла она сухо. – Не нужно смотреть на меня с жалостью, я в ней не нуждаюсь. Оставьте её детским домам и собачьим приютам.