Испытательный срок

– Конечно, нет, – сказала Сэмми. – У меня с этим большие проблемы – люблю спрашивать, о чем не надо. Так вот, мне всегда было интересно, почему вы с Генри обычно…
– Готовы вцепиться друг другу в горло?
– Я бы сказала: постоянно спорите друг с другом.
Хорошее настроение Ника постепенно испарялось.
– Что ж, ты весьма дипломатична, – пробормотал он.
– Но для отца и сына…
– Прекрати дурить, Сэмми. Ведь Генри наверняка рассказал тебе правду.
– Какую правду? Генри ничего мне не говорил.
– Хочешь сказать, что Генри не говорил тебе, что он – не мой отец? Не рассказывал, какую замечательную шутку сыграла моя мать, дождавшись, пока мне исполнится семнадцать, прежде чем объявить, что родила меня вовсе не от Генри?
 
7
Сэмми прекрасно сознавала, что попала в беду. И дело было не только в постоянном желании, которое испытывала она каждый день, – Сэмми хотелось, чтобы Ник снова целовал ее, держал в объятиях. Но, как будто этого было мало, теперь, после того, как Ник рассказал ей, что он не родной сын Генри, ей хотелось самой держать его в объятиях, баюкать, утешать, хоть как-то облегчить ту боль, которую Ник старательно скрывал уже много лет. Сэмми не могла даже представить себе, что испытала бы, если бы ей довелось узнать, что отец, который растил ее всю ее жизнь, на самом деле вовсе не ее отец.
Единственным, что могло утешить ее в этой ситуации, был тот факт, что после вечера, проведенного у Генри, их с Ником отношения стали намного лучше. Один раз, сдвинув на лоб защитные очки, которые он надевал во время своих долгих путешествий по цехам завода, Ник признался, что ему очень нравится новое маркировочное устройство.
– Значит, мы можем его оставить? – спросила Сэмми.
Она не сводила с Ника глаз. Одни только воспоминания заставляли ее чуть ли не стонать. Она никогда не позволяла себе ничего подобного ни с одним мужчиной.
Ник рассмеялся.
– Думаю, нам действительно придется его оставить. Ведь если бы мы решили вернуться к прежним способам маркировки, рабочие устроили бы настоящую революцию.
Сейчас, вспоминая об этом, Сэмми улыбнулась. За последние несколько дней они не раз обменивались такими вот дружескими шутками. Может быть, они с Ником действительно могли бы стать друзьями. Теперь, когда Сэмми лучше понимала этого человека, он постепенно начинал ей нравиться.
Она все время думала о том, не может ли что-то сделать, чтобы хоть как-то сблизить Ника и Генри. Ведь даже если Генри и не был биологическим отцом Ника, тот все равно растил его «с малолетства», как любил говорить дедушка Сэмми. Ник и Генри наверняка были очень близки, пока не узнали правды. И Сэмми казалось, что все эти годы их гнев должен был быть обращен на миссис Эллиот, а вовсе не друг на друга.
И все же, может быть, ей лучше вообще не вмешиваться в это дело, а предоставить их отношениям развиваться своим чередом. Ведь в тот вечер у Генри оба они достаточно приветливо обращались друг с другом. Может быть, их многолетняя вражда постепенно утихает.
В четверг вечером, размышляя на эту тему, Сэмми вдруг вспомнила, что должна предупредить Ника о своей поездке в Чикаго, намеченной на следующую неделю. Генри знал, что Сэмми собиралась в Чикаго, и вполне одобрял ее план, но, возможно, ничего не говорил об этом Нику.
Сэмми со страхом и восхищением думала о предстоящей поездке. Она готовилась впервые посетить Международную выставку машин и механизмов в центре «Маккормик плейс конвеншн» в Чикаго. К тому же ей впервые предстояло остановиться в отеле высшего класса. Ей говорили, что «Палмер-хаус» – один из лучших отелей города.
У Сэмми перехватывало дыхание при одной мысли о том, как она будет ходить по залам и разглядывать продукцию ведущих машиностроительных фирм со всего мира, многие из которых могли бы увеличить во много раз объем выпуска продукции «Эллиот эйр», – новые станки с программным управлением, с цифровыми датчиками, а некоторые наверняка и с лазерными устройствами. Международная выставка в Чикаго проводилась раз в два года. Сэмми была очень рада, что выставка пришлась на этот год, что нет необходимости ждать еще целых двенадцать месяцев. Она бы просто не выдержала этого ожидания.
 
Но было еще одно обстоятельство, перед которым меркло даже ее радостное волнение по поводу посещения выставки. Сэмми Карлмайкл никогда не была за пределами штата Оклахома. И хотя последние три года Сэмми участвовала в создании деталей для таких аэрогигантов, как «Боинги», «Макдоннел-дугласы» и «Локхиды», она ни разу в жизни даже не побывала в салоне самолета.
Итак, ей многое предстоит пережить впервые. Первый полет, первое путешествие за пределы штата, первое посещение знаменитой выставки. Неудивительно, что Сэмми немного побаивалась, но испытывала одновременно и радостное возбуждение.
На следующее утро Сэмми пришла на работу пораньше. У нее не было пишущей машинки, поэтому она уселась за рабочий стол Дарлы и набрала на компьютере сообщение о своей поездке, которое собиралась передать Нику.
– Только не говори мне, что хочешь получить мое место.
Сэмми буквально подскочила на стуле. Она не слышала, как вошла Дарла.
– О Боже, как ты меня напугала! Конечно, нет, я не охочусь за твоим местом. Секретарям приходится слишком много работать.
– Уж я-то знаю, – усмехнулась Дарла.
– Я почти закончила. Осталось только распечатать.
– Если хочешь, это могу сделать я.
– Правда? Спасибо, Дарла, ты настоящее сокровище. Это сообщение для Ника о моей поездке в Чикаго на следующей неделе. Генри знает об этом, а вот насчет Ника я не уверена. Распечатай это и, если Ника нет в кабинете, просто положи ему на стол.
– Конечно, никаких проблем. – Дарла посмотрела на часы. – Разве тебе не надо быть через несколько минут в производственном отделе?
– Да-да, мне уже пора бежать вниз.
– Так беги.
Сэмми улыбнулась.
– Да, мэм.
Следующие несколько дней Сэмми часто думала о предстоящей поездке, но еще чаще мысли ее возвращались к отношениям Ника и Генри. Покидая в пятницу вечером здание компании, Сэмми подумала, что в эти выходные у нее будет возможность убедиться, продолжается ли перемирие между отцом и сыном. На выходные приходился День труда, и фирма устраивала свой традиционный ежегодный пикник, который в этом году должен был стать одновременно проводами Генри. Так что на пикнике будут присутствовать оба. Сэмми сможет внимательно к ним присмотреться. Ей не хотелось и думать, что Генри и Ник могут начать скандалить даже при всех. Нет, наверняка оба постараются показать себя с лучшей стороны.
И оказалось, что Сэмми была права. И Ник, и Генри – оба выглядели на пикнике вполне спокойными. Ярко светило солнце, было тепло. Легкий ветерок доносил до Сэмми запах печеных куриных грудок, жареной кукурузы, печеных бобов и свежего хлеба. Она сглотнула слюну. Запах пива соперничал с ароматом лимонада. Специально нанятые повара старались вовсю, чтобы накормить более трехсот сотрудников завода.
Генри был в отличной форме, его окружало человек пятьдесят, столпившихся вокруг стола. Ник тоже стоял в этой толпе и что-то ел из бумажной тарелки. Он смеялся вместе с остальными над какой-то шуткой Генри, затем отошел в сторону.
Второй раз Сэмми видела Ника не в костюме, а в другой одежде, и снова у нее перехватило дыхание при взгляде на мускулы Ника, выделявшиеся под одеждой. Белый пуловер оттенял красивый загар Ника, ветер шевелил его волосы, падавшие на лоб. Ей отчаянно хотелось провести рукой по этим волосам, откинуть их со лба.
Тут Сэмми устроила себе выговор. В последнее время они с Ником неплохо ладили. И не стоило питать к нему что-либо, кроме дружеских чувств. Это привело бы к новой беде, а бед в ее жизни и так было достаточно.
Когда Сэмми наполнила свою тарелку, Ник уже успел доесть и теперь играл на траве с детишками, которых прихватили с собой некоторые сотрудники.
Черт побери! Оказывается, он любит детей. Впрочем, это нетрудно было предположить.