Особый отдел империи. История Заграничной агентуры российских спецслужб
— Да знаете ли вы, в чьи лапы попали? Ваш пресловутый богач-революционер не кто иной, как сам начальник сыскной полиции, — объявил он ошарашенной собеседнице. — Впрочем, дела не следует прекращать. Нужно использовать этого мерзавца до конца. Обирайте его немилосердно, затягивая и откладывая покушение. А потом, в последнюю минуту, уезжайте в Лондон.
План Саблонье привел в восторг обеих женщин. В их глазах он неимоверно вырос как опытный революционер, сумевший не только спасти своих товарищей, но и извлечь для них пользу из козней врагов. Однако Саблонье не забыл и себя. Он в тот же день сообщил Лагранжу, что ему удалось напасть на след крупного заговора. Но это сообщение не очень-то обрадовало шефа полиции. Ему не особенно улыбалось вмешательство в затеянную им провокаторскую махинацию такого ловкого пройдохи, как Саблонье. Но делать уже было нечего. Пришлось против своей воли щедро наградить своего тайного агента и поощрить его к дальнейшим действиям. И Саблонье продолжал действовать. В своих личных интересах. Он сообразил, что сумеет извлечь для себя еще большую выгоду, если предложит свои услуги соперничавшему с Лагранжем начальнику частной императорской охраны Ирвуа. Его расчет оказался верным, и в «историю с биноклем» попал также Ирвуа.
Тем временем Флориани мастерски исполняла план Саблонье. Она каждый день выдумывала новые препятствия, выманивая у главного французского сыщика крупные суммы денег. Наконец терпение Лагранжа дошло до крайних пределов. Он заявил, что дела требуют его немедленного возвращения «в провинцию» и с покушением необходимо поторопиться. Флориани поняла, что далее тянуть с развязкой становится опасно, и назначила день покушения. Лагранж тут же донес об этом своему начальнику Пьетри, уверив его, что все меры приняты, а преступники будут взяты на месте покушения с уличающим их снарядом.
Наступил день покушения. Император со своей семьей прибыл в театр. Вся полиция была на ногах. Но спектакль прошел спокойно. Заговорщика с биноклем в зале не оказалось. Огорченный Лагранж бросился в гостиницу, где остановилась Флориани. Но там ему заявили, что эта особа накануне покинула свой номер с маленьким чемоданчиком и больше туда не возвращалась. Стало известно, что перед уходом Флориани на ее имя был получен тяжелый ящик, оставленный в комнате. Лагранж приказал вскрыть его — в ящике оказались кают и солома. Одураченному сыщику пришлось еще, в довершение всех неудач, заплатить в гостинице по счетам своей пассии. Дело, конечно, замяли. Но эта История обошлась казне очень дорого. Лагранж «на раскрытие заговора» истратил сорок тысяч, а Ирвуа — десять тысяч франков. Однако эта неудача не отразилась на дальнейшей карьере доверенного шпика Наполеона III. Лагранж с большим или меньшим успехом продолжал свою сыскную и провокационную деятельность вплоть до падения Второй империи.
Это всего лишь несколько показательных эпизодов из деятельности политической полиции во Франции, послужившей в свое время прототипом всех полицейских учреждений в Европе и России.
«НЕЛЬЗЯ НИЧЕГО ОСТАВЛЯТЬ БЕЗ ВНИМАНИЯ…»
Учреждение III Отделения. — Структура III Отделения. — Проект тайной полиции А, X. Бенкендорфа. — Проект «Вышнего благочиния» П. И. Пестеля. — Появление Заграничной агентуры в III Отделении. — Дипломатический шпионаж России. — Агентурная сеть Польского наместника. — Деятельность III Отделения в Польше. — Первые сотрудники Заграничной агентуры. — Отношение III Отделения к польским событиям. — Первые заграничные командировки чиновников III Отделения. — Поддержка российского политического сыска Меттернихом. — Первые агенты III Отделения в Австрии, Пруссии и Германии. — Русская эмиграция в 50-х годах XIX века. — Агенты-иностранцы. — Ложный донос Луковасого.
III Отделение собственной его императорского величества канцелярии — «око государево» — было создано в России царским указом 3 июля 1826 года. Его главными задачами провозглашались охрана существующих порядков и пресечение попыток изменить самодержавный строй. Сфера деятельности министерства «тайной полиции» была огромной. В нее входили наблюдение за всеми политически неблагонадежными, поиск раскольников и сектантов, расследование случаев появления фальшивых денег. III Отделение ведало местами высылки «вредных» людей, было обязано следить за иностранцами, сообщать «о всех без исключения происшествиях», представлять ежегодные нравственно-политические отчеты о состоянии страны и т. п. В III Отделение вошли особенная канцелярия Министерства внутренних дел, жандармерия и тайная агентура. Секретные агенты делились на штучников («стукачей»), осведомителей и провокаторов. Россия была разделена на восемь округов, во главе которых стояли высшие жандармские чины. С этого момента необыкновенно выросла роль царской политической полиции. Вся страна оказалась под ее надзором, и ничто не должно было ускользнуть от ее бдительного ока.
Будущий шеф жандармов А. X. Бенкендорф, направляя Николаю I проект новой организации, отмечал, что «события 14 декабря и страшный заговор, подготовлявший уже более 10 лет эти события, вполне доказывают ничтожество нашей полиции и необходимость организовать полицейскую власть по обдуманному плану, приведенному как можно быстрее в исполнение». Бенкендорф сформулировал главный принцип тайной полиции: «Полиция должна существовать открыто, а работать тайно». Однако план создания новой российской полиции к тому времени уже существовал и, несомненно, был известен Бенкендорфу. План этот был опубликован в «Русской правде» его автором, идеологом декабризма П. И. Пестелем. В «Записке о государственном управлении» Пестель наметил полицейскую систему будущего государства, по плану «Записки», еще монархического:
«Вышнее благочиние охраняет правительство, государя и государственные сословия от опасностей, могущих угрожать образу правления, настоящему порядку Вещей и самому существованию гражданского общества или государства, и по важности сей цели именуется оно вышним». Оно «требует непроницаемой тьмы и потому должно быть поручено единственно государственному главе сего приказа, который может оное устраивать посредством канцелярии, особенно для сего предмета при нем находящейся». Имена чиновников «не должны быть никому известны, исключая Государя и главы благочиния». Рассматривая функции благочиния, «главный бунтовщик» Пестель включает в них наблюдение за правильным ходом деятельности государственного аппарата, преследование противоправительственных учений и обществ и иностранный шпионаж. «Для исполнения всех сих обязанностей имеет вышнее благочиние непременную надобность в многоразличных сведениях, из коих некоторые могут быть доставляемы обыкновенным благочинием и посторонними отраслями правления, между тем как другие могут быть получаемы единственно посредством тайных розысков. Тайные розыски или шпионство суть посему не только позволительное и законное, но даже надежнейшее и почти, можно сказать, единственное средство, коим вышнее благочиние поставляется в возможность достигнуть предназначенной ему цели». Любопытно, что именно в этом плане и было построено III Отделение.
Появление в Западной Европе русской и польской политической эмиграции способствовало зарождению и развитию Заграничной агентурной сети III Отделения. В ЗО-е годы оно уже имело небольшую Заграничную агентуру во Франции и Швейцарии в целях информирования российского политического сыска о настроениях и деятельности русских и польских политических эмигрантов и приезжающих в Европу русских общественных деятелей, их связях с революционным движением западноевропейских стран. Политические обзоры внутреннего состояния западноевропейских государств, особенно Франции, посылаемые русскими агентами III Отделения, содержали сведения даже чисто разведывательного характера.
Дипломатический шпионаж в России существовал и ранее. Агентами становились в основном иностранцы. Их вербовка и руководство ими осуществлялись различными имперскими ведомствами, и только III Отделение — «центральная шпионская контора», по выражению Герцена, — объединило тайную Заграничную агентуру под своим началом. Непосредственным толчком к этому стало польское восстание и появление в Европе польской эмиграции в самом начале 30-х годов.