Когда она искушает (ЛП)

— Доброе утро.
Ее голос еще хриплый от сна.
— Доброе утро, пикколина.
Она поднимается с кровати и встает рядом со мной. — Мне нравится, когда ты меня так называешь.
Я обхватываю ее тонкую талию и притягиваю к себе.
— На что ты смотришь? — спрашивает она.
— Восход солнца, я полагаю.
Это прекрасно. Розовые и оранжевые ленты распустились по небу, переливаясь друг с другом.
  
Она смотрит на этот вид и удовлетворенно вздыхает. — Я здесь уже почти две недели, а до сих пор не могу оторваться от красоты этого места.
Оно возвышенное. Жаль, что у меня не было возможности насладиться замком по-настоящему, пока я не испортил его плохими воспоминаниями.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, глядя на нее сверху вниз. — Больно?
Она смотрит на меня из-под ресниц. — Немного.
Моя рука крепко сжимает ее талию. — Давай я сделаю лучше.
Мы забываем о восходе, и она падает обратно на кровать, раздвигая для меня ноги и показывая что-то еще более прекрасное.
Я провожу языком по ее горячей плоти, наслаждаясь ее вкусом и звуками ее робких стонов, которые вскоре перерастают в крики.
Ее пальцы скользят по моим волосам, и когда я подвожу ее к самому краю, она решительно дергает их.
— Джорджио, — задыхается она, все ее тело дрожит, когда оргазм пытается овладеть ею. — Боже мой!
Я обхватываю губами ее клитор и сильно посасываю его, наконец, заставляя ее взорваться.
Когда она кончает, я заменяю рот пальцами и поднимаю голову так, чтобы она была вся в моих руках.
Раскрасневшаяся кожа, покусанные губы, спутанные волосы. Она моргает и одаривает меня ленивой, довольной улыбкой, которая разрывает что-то в моей груди.
Черт, она такая красивая.
И она моя.
Пока что.
Я провожу ладонями по ее бедрам, животу, груди и останавливаюсь, чтобы прижаться к ее щекам. Она смотрит на меня яркими, искрящимися глазами, ее рот слегка приоткрыт. — Ты меня пристрастишь к этому, — шепчет она.
Я прижимаюсь к ее губам и чувствую вкус ее рта, а ее руки опускаются между нашими телами. Она обхватывает ладонью мой ноющий член и неуверенно поглаживает его. — Нравится? — спрашивает она.
Из моих легких вырывается стон. — Вот так.
Она работает со мной рукой, становясь все более уверенной в своих движениях. Я облизываю ее грудь, а затем перетягиваю зубами ее розовеющий сосок, заставляя ее шипеть. Ее хватка становится все крепче, и мой оргазм начинает нарастать у самого основания позвоночника.
Мой рот достигает края ее горла. — Я сейчас кончу на тебя, пикколина.
— Я хочу, чтобы ты кончил, — шепчет она, сохраняя ровный ритм.
Я сжимаю в кулак ее волосы, и когда это ударяет меня, так же сильно, как гребаный грузовик, я кусаю ее за шею. Боже, я вижу звезды. Мое семя растекается по ее животу и груди, а она продолжает гладить меня, пока не остается ничего.
Я откидываюсь на пятки и любуюсь ее видом, покрытым моей спермой.
Она опускает взгляд на себя, и румянец окрашивает ее щеки. — Тебе было приятно?
Я провожу рукой по лицу. — Да, чертовски приятно.
Она смеется, когда я беру ее на руки и несу в душ. К тому времени, как я вымыл ее, мой член снова стал твердым, и она шепчет мне на ухо, что ей действительно не так больно, поэтому я прижимаю ее к стене и беру, беру, беру.
Утро пролетело как один миг, и пока Мартина возвращается в свою комнату, чтобы наконец-то одеться, я спускаюсь в столовую и пью капучино. Я читаю газету — старая привычка, от которой я вряд ли когда-нибудь откажусь, — и тут входит Поло.
Он выглядит взъерошенным, как будто ему удалось поспать всего несколько часов. По словам Аллегры, после фиаско с Мартиной он с головой ушел в работу, занимаясь проектами для сада.
Прошло уже несколько дней, но я все еще чертовски зол на него за то, что он ослушался моего прямого приказа и увез ее с участка. Его спасает только то, что я никогда не говорил ему, чем это чревато. Он не понимал возможных последствий своего мятежа. Тем не менее, он работает на меня. Я не должен ничего объяснять. Это его проклятый характер выходит из-под контроля.
Поло останавливается в нескольких шагах от меня, ожидая, пока я уделю ему внимание.
Медленно складываю газету и бросаю ее на стол.
Он встречает мой взгляд, но лишь на короткое мгновение. Он нервничает.
Как и должно быть.
Он облизывает губы и говорит: — Я хочу извиниться за свое поведение. Я был зол на тебя и взял Мартину с собой из вредности.
Я откидываюсь на спинку кресла и соединяю ладони вместе. Я был слишком мягок с ним. Достаточно было одной прямой угрозы, чтобы он наконец понял, что я не собираюсь играть с ним.
— Я больше не совершу такой ошибки, — говорит он, глядя на меня.
Я изучаю его.
Извинения — это хорошее начало. Похоже, он искренне раскаивается, а это уже кое-что, учитывая, что он молод, импульсивен и, возможно… слишком амбициозен, чтобы оставаться здесь надолго.
Я бы никогда не позволил ему работать на Сэла, но правление Сэла скоро закончится. А что насчет Де Росси? Пока он в Казале, кому-то придется управлять его бизнес-империей, и этому человеку понадобится помощь. Если Поло удастся взять себя в руки, он может стать хорошим помощником. Он жаждет проявить себя и будет предан любому дону, который даст ему такой шанс.
Я могу замолвить словечко перед Де Росси.
Поло выжидающе смотрит на меня, я отрывисто киваю и тянусь за капучино. — Хорошо.
Он заметно расслабляется.
— Но ты все еще хочешь, чтобы тебя сделали?
В его глазах что-то вспыхивает. Наверное, тоска.
— Да, но я больше не буду тебя беспокоить. Я подожду, пока ты не решишь, что время пришло.
Наконец-то. Он начинает учиться.
— Оно может наступить раньше, чем ты думаешь.
Он моргнул.
— В последнее время у меня много чего на уме, Поло, но я тебя услышал. Я понимаю, что ты не хочешь провести здесь остаток своей жизни, и я не могу тебя за это винить. Если бы я был на твоем месте, я бы, наверное, чувствовал то же самое. — Я опираюсь локтем на край стола. — В жизни можно сделать больше, чем вступить в клан. Если ты захочешь открыть свой бизнес, я буду твоим первым инвестором. Если ты захочешь изучать что-то новое, я оплачу тебе учебу. Но если ты действительно хочешь, чтобы тебя сделали… Что ж, я обещал твоей матери, что буду оберегать тебя, но я также обещал ей, что постараюсь сделать так, чтобы ты был счастлив. Подумай об этом несколько недель и скажи мне, что ты решил.
Его губы дрогнули. — Я ценю это, Джорджио. Сначала я рассмотрю все варианты.
— Хорошо. Присаживайся. Мы можем поесть вместе.
Поло садится, и Аллегра приносит ему тарелку, как раз когда по лестнице спускается Мартина в красивом черном платье со смелым цветочным узором. Ее хвостик раскачивается при каждом шаге, и когда она кокетливо улыбается мне, моя рука сжимается от желания намотать эти шелковистые пряди на кулак.
Она садится справа от меня. — Доброе утро.
Поло поднимает взгляд от своей тарелки. — Доброе у… — Его приветствие обрывается, когда его глаза на чем-то задерживаются.
Я не сразу понимаю, что он смотрит на шею Мартины.
Черт.
Там виднеется красный след от того места, где я укусил ее прошлой ночью.
— Ух ты, как вкусно пахнет, — беспечно говорит она и тянется за свежеиспеченным пирожным из корзинки на столе.
Я крепко сжимаю вилку в пальцах, наблюдая за тем, как Поло тратит несколько секунд на то, чтобы сложить все. Затем его взгляд сужается и устремляется на меня.
  
Мой план познакомить Поло с Де Росси срывается. Но прежде чем я смогу это сделать, мне придется позаботиться о том, чтобы Поло ни слова не сказал ему об этом.
Еще одно осложнение.
Еще одна гребаная проблема.
О чем думала Мартина? Разве я не дал понять, что никто не должен знать о нас?