Паргелион (СИ)
При этих словах Айвис в упор посмотрел на Гессу.
— Предполагается, что сейчас я должна что-то прочесть между строк?
— Я не знаю. Не буду говорить, но и молчать не хочу.
Его взгляд потеплел, он протянул ладонь и коснулся руки, которая почти безжизненно лежала на столе, и только иногда пальцы нервно подёргивались.
— Я не буду молчать. Я прошу тебя… прошу тебя не делать ничего, что может навредить тебе самой. Или кому-то ещё. Я прошу тебя не спешить. Мы уже близки, очень близки. Скоро всё случится.
Она молча кивнула и, стараясь не смотреть на магика, криво улыбнулась. Айвис снова чуть сжал её кисть и неслышно вышел из комнаты. И тотчас появился рыжий кот, который, громко мяукнув, запрыгнул на стол и потёрся головой о ту же самую руку.
— Угомонись, Вельзевул! — тихо сказала Гесса животному, которое решило попробовать на вкус лежащие на столе свёрнутые листы бумаги. Кот немедленно прекратил и снова принялся тереться о её пальцы.
Гесса погладила его по голове, послышалось урчание.
— Не мешай мне.
Кот направился в дальний угол комнаты.
Гесса достала из-под стола нечто, завёрнутое в плотную ткань.
— Посмотрим.
Под тканью оказался очень потрепанный журнал, весь исписанный мелким почерком. На сильно выцветшей бумаге местами еле проступали чернила. Журнал был старый и принадлежал некоему Лаго Сигорну, а первая запись была датирована 663 годом. Этот документ любезно предоставила Лиза после того, как она, Гесса, узнала о находке мальчишек. Ладно, возможно, не предоставила — ей пришлось буквально вынудить девочку отдать журнал, и она не стеснялась в методах воздействия. Лиза сильна, но не сильнее её. А сильные девочки стали порядком надоедать Гессе. К тому же Лиза рассказала ей интересные сведения об одной старой знакомой. Кто бы мог подумать, что эти сведения были здесь, рядом с ней, уже почти год. Фрида была до сих пор жива, и у неё остался функционирующий кристалл. Знай Гесса об этом раньше, то не постеснялась бы нанести визит и, возможно, постараться забрать такой нужный ей самой предмет. Удивительно, что Фрида протянула так долго. А теперь — наверное, это уже не важно, ведь у Гессы есть кое-что, что поможет открыть Паргелион и, может, даже управлять им. Невероятная удача! То, что Фрида делает с кристаллом, она, Гесса, сможет сделать и без него, потому что она намного сильнее. Конечно, в этой истории фигурирует ещё и девчонка, которая, по её же собственным словам, сразу вошла во взаимодействие с артефактом. Но разве стоит сейчас принимать во внимание такие мелочи?
Журнал же ценен особенно в контексте того, что все материалы и записи Паргелиона были уничтожены. Так приказал Мар Этероис, последний глава комплекса, учёный и магик. Он же позаботился о том, чтобы кристалл исчез в неизвестном направлении. И если где-то, в каком-то закоулке мира и сохранились другие данные, то об этом ничего не было известно.
Гесса быстро пролистала страницы, убедившись, что в них нет закладок — а их, к сожалению, не нашлось. Как она успела убедиться уже много раз, именно на закладках люди часто пишут самое важное и полезное. Лаго Сигорн, судя по всему, был скучноват. Его записи чаще состояли из монотонного описания того, что он делал каждый день, а жизнь явно не баловала приключениями. Но иногда ему удавалось подметить интересные подробности, связанные с работой лабораторий. Например, на странице сорок один — страницы были пронумерованы, надо же, какая скрупулёзность, — содержалось детальное описание проводившихся в лаборатории экспериментов с Веществом, о которых даже Гесса не имела понятия. Химические формулы или перечисление оборудования отсутствовали, но был последовательно описан метод проведения опытов. Очевидно, Лаго желал продвигаться в карьере, может, мечтал о месте лаборанта, потому считал нужным изучить то, с чем предстоит работать. Но по большей части информация была скучной и к тому же трудночитаемой. Просидев так несколько часов и просмотрев лишь треть журнала, Гесса стала лишь бегло проглядывать страницы. Так продолжалось до записи, датированной седьмым ноября, пятым лунным днём шестьсот шестьдесят четвёртого года от нового времени. Гесса, сразу оживившись, впилась глазами в страницу, на которой была аккуратно зарисована кольцевая схема. Далее следовали пояснения, без упоминания названия установки. Но Гесса прекрасно поняла, что это. Конечно, Лаго и понятия не имел, с чем ему довелось иметь дело. Вероятно, он какое-то время работал здесь, в центре, поэтому посчитал нужным записать всё то, что увидел, услышал или узнал. Гесса лихорадочно пролистала журнал дальше. Работа его длилась недолго, потому что записи о Паргелионе занимали ровно десять листов, последняя запись датировалась первым декабря, значит, Лаго был здесь двадцать три дня. Совсем немного.
Гесса принялась изучать схему. Ей понадобилось увеличительное стекло, чтобы разобрать то, что Лаго подписал мелким шрифтом. Но по мере того, как ей удавалось различать написанное, её глаза разгорались. Вся более-менее полезная информация умещалась в две страницы. Остальное было детальным описанием комнат Паргелиона, лабораторий и прочего интерьера и обустройства, о котором Гесса знала и без журнала.
Но этих двух страниц было достаточно. Потому что именно здесь Лаго, который, очевидно, присутствовал на испытаниях раз или два, подробно описывал схему запуска установки. Очевидно, он не был эмоциональным человеком, но даже его сухие, сугубо информативные замечания указывали на то, как он был впечатлён.
— Схема три, — вслух прочитала Гесса, — «на схеме три я изображаю, как работает установка. Её запуск обеспечивают три оси…» Так, ну это я знаю и без тебя, скажи лучше, как заставить их функционировать. Так… нужно последовательно запустить все три оси против часовой стрелки. Начинать с крайней слева. Необходимо подать энергию кристалла на эту ось. Далее она способна запустить следующую. Каждая… не понять, что написано… закручивается и запускает другую, таким образом они формируют множественное гало, которое создаёт нужные потоки вращения. Частоты вращения возможно регулировать».
Далее следовал детальный чертёж кристалла. Впрочем, такие чертежи Гессе уже встречались. Только теперь ей предстояло самой стать кристаллом. Символично. Очень символично. Ведь что такое кристалл? Это Вещество, которое было подвергнуто очень низким температурам. Выходит, она взрастила, синтезировала Вещество в себе самой. Она долго готовилась для того, чтобы стать проводником силы, чтобы пропустить её через себя и коснуться первой оси. Записи только подтвердили её догадки. Медлить больше нельзя. Она чувствовала, что ещё одного сеанса просто не выдержит. Тело слабо. «А ты, Айвис, знал бы ты, как ошибся». Если бы только у неё было Вещество…
Но у Гессы была шахта, а там тёмная энергия мутировала внутри неё, меняя физиологию. Сейчас она, скорее всего, способна. И пока это так, нужно действовать.
Да, казалось, она ждала этого с той самой страшной ночи, которая перевернула её жизнь. Которая явилась тем ключевым событием, которое уже не отыграть назад. Точка невозврата.
* * *Ночь.
Глаза закрыты.
Небо. Столько звёзд было в ту ночь, как никогда. Зловещее предзнаменование.
А вот и она. Вроде всё та же. Но нет — моложе и, наверное, лучше. До той ночи она была лучше.
Её кабинет. Она помнит его до мельчайших деталей. Простая и удобная мебель, приятный свет и множество кристаллов — часть её нежно любимой коллекции. На полу большая белая шкура, похожая на медвежью — синтетическая, конечно. Настоящий мех давно не в моде в Меркурии.
На столе разложены записи. Она, несмотря на то, что можно всё записывать на чип или просто наговаривать своему помощнику категории М, предпочитает вести записи от руки. Это стало тем, о чём ей приходилось жалеть, и не раз. Потому что в ту ночь удалось взять с собой только два чипа и маленький блокнот для самого важного. А всё прочее, все её наработки остались.