Прибежище из серы и тьмы (ЛП)

Мое сердце замирает в груди. Все это время я предполагала, что Офелия предаст меня в мгновение ока, что я никогда по-настоящему не была частью Преступного Мира, а всего лишь инструментом, который она использовала, чтобы получить то, что хотела. Все эти пытки. Все эти тренировки. Я думала, что она и Преступный Мир были единственными, кто заслуживал такой преданности. Узнать, что она защитила бы меня, что они все защитили бы, даже если бы это означало их смерть… На этот раз, когда я начинаю смеяться, я не пытаюсь подавить его.
  
Пузырь веселья подступает к моему горлу, и я обнаруживаю, что плачу, когда сгибаюсь пополам, упираясь руками в колени смеясь в захлеб. Смех льется снова и снова, а слезы текут по моему лицу. Я выгибаюсь дугой и прижимаю руки к животу.
Оглядываясь назад, я полагаю, мне не стоит удивляться. В конце концов, я, ребенком, думала, что не заслуживаю преданности или любви. Младшая версия меня, винила себя в исчезновении матери и смерти отца. Однако нынешняя я, теперь знаю правду. Жизнь состоит в том, чтобы оглянуться назад и увидеть реальность, которую ты не можешь увидеть, находясь в эпицентре всего этого.
Когда смех стихает, я ловлю себя на том, что тянусь к руке Руэна, а затем к ближайшему другому Даркхейвену, которой оказывается Каликс. Теос присоединяется к нам, пока я смотрю на море Смертных Богов, все они ждут объявления от одного из нас, чтобы решить их судьбу.
Правда намного больше, чем все, что мы могли бы им сказать. Их судьба зависит от них самих, и мы намерены дать им шанс, которого никогда не дали бы Боги.
Эпилог
КИРА
Год спустя…
Тук-тук-тук. Мое сердце подпрыгивает в груди от этого звука, и я бросаю взгляд на стол передо мной, заваленный бумагами, но там нет пушистой черной Королевы пауков. Боль, которая эхом отдается во мне от потери моего фамильяра, такой храброй перед лицом Царя Богов, который хотел убить меня, наполняет меня с новой силой, как будто и не прошло двенадцати месяцев.
Теперь ее нет, Аранеи. Она отправилась в другое место, где, я надеюсь, она создает самую красивую паутину и прядет, сколько душе угодно.
Тук-тук-тук. На этот раз, когда звук возобновляется, я оборачиваюсь и вижу трепещущую темную фигуру птицы, хлопающей крыльями и бьющей клювом по стеклу.
— Я понял. — Теос откладывает книгу, которую просматривал, и проходит через кабинет, который когда-то принадлежал одному из Богов, который был постоянным учителем в стенах Академии Ривьер.
Щелкаю защелкой на квадратном стекле сбоку от изображения того, что, как я теперь знаю, является воплощением моей матери, нарисованной на прозрачном окне, ворона Региса влетает в отверстие и садится на край моего стола. С улыбкой я похлопываю ее по маленькому, покрытому перьями черепу, за что получаю требовательный тычок головой, когда отстраняюсь, чтобы забрать записку, привязанную к ее лапе.
Разворачивая пергамент и просматривая содержимое, я протягиваю руку и успокаивающим движением провожу кончиком пальца по голове птицы. К нам неторопливо подходит Теос. Тепло его тела согревает меня, когда он приближается и обходит стол, чтобы заглянуть через мое плечо в письмо, отправленное Регисом из Пердиции.
Теос что-то мычит себе под нос, когда отходит от меня и обходит вокруг моей спины. Руки опускаются и касаются моих плеч, пальцы впиваются в ноющие мышцы там. Из моего горла вырывается стон, когда письмо выпадает из моих рук и, порхая, падает на поверхность стола.
— Кажется, у него и Офелии все хорошо, да? — спрашивает он, несмотря на то, что мы с ним оба уже знаем правду из того, что только что прочитали.
Крепко упираясь обеими руками в край стола, я опускаю голову на грудь и наслаждаюсь ощущением его массажа. — И у Мейрин с Найлом, — бормочу я в ответ.
— Да, я рад, что ты попросила ее поехать туда и помочь им с обновлениями в Академии Пердиции. У Мейрин хорошая голова на плечах.
У меня вырывается невнятное ворчание, но слов нет. Опускаясь все ниже и ниже в кресло, пока мои кости и мышцы превращаются в ничто под его мастерскими прикосновениями, сладкий момент облегчения резко обрывается, когда дверь распахивается и в комнату вторгается пара тяжелых шагов.
— Если ты здесь, чтобы сообщить мне, что еще один юнец поджег здание, — резко говорю я, не открывая глаз, — то я собираюсь сказать тебе, чтобы ты бросился в огонь или столкнешься с моим гребаным гневом.
Рокочущий мужской смешок, который раздается в ответ, заставляет мои глаза распахнуться и увидеть Каликса и Руэна, стоящих плечом к плечу. Большая змея обвивается вокруг шеи Каликса, ее глаза закрыты, когда она лежит на его массивные грудные мышцы. Мне не горько. Нет. Вовсе нет. Даже если бы я хотела, чтобы прямо сейчас я спала у него на груди. Я выпрямляюсь, когда Теос убирает руки, и тру свои уставшие глаза.
— Я все еще удивлен, что ты взялась обучать младших Смертных Богов, которых мы освободили, — говорит Руэн, качая головой. — Я же предупреждал тебя, что они будут целой головной болью.
— Так что? — Рявкаю я. — Мне следовало повесить это на него? — Я указываю на Каликса. — Или на него? — Я указываю пальцем на Теоса, когда он тоже обходит стол, чтобы присоединиться к своим братьям, содрогаясь от этой мысли.
Подняв руку, Каликс проводит кончиком пальца по стрелообразной голове своей змеи. Глаза змеи открываются вбок в своей пугающей манере, прежде чем снова закрыться. — Мои фамильяры любят детей, — отвечает Каликс. — Судя по словам этого, они очень вкусные. — Блеск этого странного безумия в его глазах заставляет меня усомниться, шутит он или нет. С Каликсом никогда не знаешь наверняка.
— Мы здесь не для этого, — говорит Руэн, качая головой.
Отклоняясь в сторону, я разминаю затекшую шею, а затем отталкиваюсь от стола, поднимаясь, чтобы присоединиться к ним с другой стороны. — Тогда зачем вы здесь? — Я бросаю взгляд на открытую дверь и вижу Терру — мужчину зовут Айвер, напоминаю я себе, а не Терра. Терр больше нет, — он останавливается, чтобы кивнуть, и проходит мимо с охапкой бумаг.
Каликс обходит своих братьев, возвращается к двери и тихо закрывает ее. Я следую за ним, хмурясь, уголки моих губ опускаются вниз. — Что происходит? — Я требую ответа, чувствуя, как меня пронзает волна нервной энергии. — Что случилось?
Руэн поднимает ладони в успокаивающем жесте. — Все в порядке, — говорит он спокойным и ровным голосом. — Все в порядке. Ничего не случилось, но… — Он обменивается взглядом со своими братьями. — Нам действительно нужно с тобой поговорить.
Я скрещиваю руки на груди, словно защищаясь. За год, прошедший с тех пор, как Боги покинули наш мир, многое произошло, и мы вчетвером провели множество встреч, чтобы обсудить будущее. Какой-то инстинкт подсказывает мне, что на этот раз все по-другому.
— О чем нам нужно поговорить? — Мое дыхание сбивается, и несмотря на все попытки успокоить своё учащённое сердце, используя все методы, которым меня учила Офелия, прошедший год изменил меня. Не было опасности, как раньше; только списки за списками, дела, люди, которым нужно помочь, общество, которое нужно перестроить.
Если я смогла справиться со всем этим, то, наверное, то, что они хотят мне сказать, не будет таким уж разрушительным.
  
Теос подходит с одной стороны ко мне и берёт за запястье. Оттягивая его от тела, он крепко обхватывает мою руку, переплетая наши пальцы. Золотые круги его радужек пронзают меня взглядом.
— Прошел целый год, Деа, — говорит он мне, его голос опускается в присущей ему мягкой манере. — Нам пора двигаться дальше.
Я хмурюсь еще сильнее и бросаю взгляд на остальных. — Двигаться дальше? — Я качаю головой. — Мы двигаемся дальше. — Я обвожу рукой вокруг. — Разве вы не видите всех изменений, которые мы внесли? — Они думают, что я все еще оплакиваю потерю своей матери? Жизнь, которую мы когда-то знали?