Прибежище из серы и тьмы (ЛП)

— На войне нет победителей, только выжившие. — Мы с Теосом оба резко оборачиваемся при этих словах.
— Руэн! — Я ныряю вперед, вырываясь из хватки Теоса, когда замечаю покрытого шрамами Даркхейвена, прислонившегося к открытому дверному проему своей комнаты. Его грудь обнажена из-за его раны в плече, но легкие брюки, которые дали ему Македония и Данаи, низко сидят на бедрах, подчеркивая глубокие линии, образующие букву «v», указывающую на его пах.
  
Схватив его за талию, я вкладываю весь свой вес, чтобы втолкнуть его обратно в комнату. — Тебе не следовало вставать, — огрызаюсь я, подталкивая его назад.
— Уф. — Руэн стонет, когда его рука покидает дверной косяк, и мы оба чуть не падаем, когда он пытается сделать шаг назад. Теос оказывается рядом в одно мгновение, подхватывая своего брата, и нам вдвоем удается помочь ему вернуться на кровать.
— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Теос, пока я торопливо натягиваю простыни и одеяла на ноги Руэна. Учитывая, насколько отвлекают впадины и рельефы мышц Руэна, я бы хотела накинуть и на него тунику, но затем мой взгляд останавливается на почерневшей отметине на его теле.
— Как будто кто-то выстрелил в меня отравленной стрелой. — Руэн невозмутим.
— В следующий раз не стой просто так, — насмехается Теос.
Руэн кряхтит, поворачиваясь, а затем поднимает руку жестом, который я слишком хорошо знаю.
— Ладно, хватит, — рявкаю я, хватаю Руэна за руку и опускаю ее обратно на матрас. — Серьезно ответь на вопрос Теоса. Как ты себя чувствуешь? Ты чувствуешь головокружение? Тебе больно?
— Я думаю, можно с уверенностью сказать, что он хорошо восстанавливается, — говорит Теос, указывая рукой на бедра Руэна.
Я опускаю взгляд и тут же сажусь. — Ты, блядь, серьезно? — Я свирепо смотрю на Руэна, когда он хватает оставленную Мейрин подушку и прижимает ее к своим бедрам, повторяя предыдущее движение рукой с еще большим рвением.
— Я просто чертовски устал, вот что со мной, — ворчит Руэн, опуская руку и прислоняясь к спинке кровати, — и я делаю это не нарочно. — Он кивает на свои бедра, и я закатываю глаза.
— Ну так прекрати это.
Две пары глаз — одни золотисто-закатного цвета, другие темно-синего — останавливаются на мне. — У мужчин это работает не так, Деа, — говорит Теос.
— Я знаю, как это работает у мужчин, — огрызаюсь я в ответ.
— Ты, точно знаешь, как я работаю, маленькая воришка.
Я поворачиваюсь, когда Каликс входит в комнату и закрывает за собой дверь.
— Где ты был? — Спрашивает Теос.
Не поворачивая головы, Каликс смотрит на Теоса и приподнимает бровь. — Я разговаривал с нашими новыми союзниками.
— Они нам не союзники, — шиплю я. В ответ на этот комментарий наступает тишина, и я усмехаюсь, скрещивая руки на груди. — Это не так.
— Они спасли Руэну жизнь и сняли заклятие с Мейрин, — говорит Теос спокойным тоном. — Как бы ты это назвала?
Я сжимаю челюсть и отказываюсь отвечать. Что еще я могу сказать?
Каликс подается вперед и поворачивается, откидываясь на край кровати за ногами Руэна под одеялом и приподнимаясь. — Хочешь ты, чтобы они были нашими союзниками или нет, — говорит Каликс, — они были полезны в последние несколько дней.
— Ты отправил Регису записку, которую я написала? — Спрашиваю я, игнорируя его комментарий.
Он ухмыляется, полностью откидываясь назад и складывая руки за головой. — Я так и сделал, — говорит он. — Также, я кое-что еще провернул, маленькая лгунья.
Мой взгляд прикован к нему — как и его братьев. — Каликс. — Тон Руэна похож на низкое рычание. — Что ты сделал?
Улыбка Каликса не угасает. На самом деле, она становится шире. — Я отправил предупреждение, — вот и все, что он говорит.
— Ты не можешь просто послать предупреждение Богам, — говорю я.
Он качает головой, длинные иссиня-черные пряди его волос скользят взад-вперед по простыням. — Я не посылал им предупреждения, — уверяет он меня.
— Тогда кому…
— Нубо и Залике, — догадывается Теос.
Каликс указывает на него и кивает. — Ты не такой тупой, как все о тебе говорят, брат.
Теос обнажает зубы, но в остальном никак не реагирует на насмешку Каликса.
— Какого рода предупреждение ты отправил? — Спрашивает Руэн. — И у этого предупреждения есть клыки?
Каликс поднимает ладонь и прижимает свой указательный палец к губам. — Зачем же мне раскрывать все свои секреты? — он спрашивает. — Что в этом было бы забавного?
Я отпускаю руки и поднимаю их к лицу, проводя ими по своим усталым чертам. — Они собираются убить нас, — бормочу я.
— Нет, — резко говорит Руэн, и я опускаю руки, чтобы встретиться с ним взглядом. — Если бы они хотели нашей смерти, мы бы были уже мертвы.
— Мы сегодня чуть не погибли, — замечаю я. — Ты и Мейрин…
— Мы с Мейрин — да, — перебивает он. — Но не ты. Ты — нечестная игра. Иначе зачем бы Трифону воздерживаться от убийства тебя, даже зная, кто ты? У него есть подозрения. — Македония почти намекнула на этот факт, поэтому я молчу, пока он продолжает. — Но он также не поднимал вопрос о твоей церемонии крови с тех пор, как мы прибыли сюда, не так ли?
Мои губы приоткрываются, и я откидываюсь назад. — Нет… он этого не делал. — Я почти забыла об этом. Церемония, проведенная Советом Богов в Ривьере, не привела к окончательным доказательствам моего Божественного родителя, и теперь я знаю, что это произошло из-за влияния Кэдмона и, вероятно, Данаи и Македонии.
— Боги — это ничто иное, как тщательность. Если Трифон хочет быть уверен в том, кто ты на самом деле, то он все равно проведет церемонию, — заканчивает Руэн.
— Хотя мы почти подошли к их третьему ритуалу, — говорю я, качая головой. — Трифон отсутствовал большую часть нашего пребывания здесь. Я не видела его ни на Охоте, ни в залах для собраний. Он не говорил мне ни слова и не посылал никого с вестями, что бы напомнить мне, что он и Совет Богов призовут меня определить, кто мой Божественный родитель. — Хотя мы уже знаем.
— Последний раз, когда мы видели его, было на Очищение… — Слова Теоса замолкают, когда он проводит рукой по макушке своих волос. — Я думаю, боги, я до сих пор не могу вспомнить большую часть той ночи.
— Это из-за украденной силы, — предполагаю я.
Руэн выражает свое согласие резким движением подбородка, прежде чем снова переключить внимание на Каликса. — Твое предупреждение не будет иметь никакого отношения к церемонии крови Кайры, не так ли?
— Возможно, я забыл об этом, — ворчит Каликс, не совсем отвечая на вопрос.
— Каликс. — Тело Руэна напрягается, когда он сердито смотрит на брата на своей кровати.
Каликс убирает руки из-за головы и вскидывает их в воздух, когда садится. — Тебе не нужно беспокоиться о моем предупреждении, брат, — отвечает он. — Что тебе нужно сделать, так это быстрее исцелится, а затем нам нужно решить, что делать с их Пиршеством.
— Пиршеством? — Я хмурюсь. — Что еще за пиршество?
— Третья церемония, — тихо отвечает Теос. — Македония и Данаи сообщили нам, что это произойдет завтра вечером.
— Завтра? — Я качаю головой. — Разве это не должно было произойти незадолго до Весеннего Равноденствия? Не прошло и двух недель… — Пока мои слова затихают, я вспоминаю прошлое, считая дни. Скольких мы потеряли между церемониями? Охота длилась больше дня? Без сомнения, но Пустота могла исказить время. — Я вздрагиваю при воспоминании об этом месте, поднимая руки вверх, когда холодок пробегает по моей спине.
— Да, — подтверждает Каликс. — Пир состоится завтра, и ожидается, что на нем будут присутствовать все.
  
От его слов у меня внутри все сжимается, а сердце уходит куда-то в низ живота. День. У нас есть день. — Одного дня недостаточно, чтобы придумать план, — бормочу я.
Боги — особенно Трифон — играют в эту игру гораздо дольше. Он продумал каждую деталь, использовал тех, кого счёл нужным, и избавлялся от них по своему желанию. Протягивая руку, я провожу подушечкой большого пальца взад-вперед по нижней губе, размышляя.