Это все монтаж

А теперь на экране Кендалл поднимается на ту же гору, где мы с Маркусом обручились. Я автоматически опускаю глаза на кольцо у себя на пальце, которое до этого было на хранении у продюсеров. Верчу его туда-сюда и смотрю, как оно блестит. Оно действительно красивое: винтажное, изящное, в лучших традициях ювелира, с которым сотрудничает «Единственная», с камнем изумрудной огранки в 3,25 карата, в окружении двадцати семи круглых бриллиантов, а на серебряном кольце сверкает еще шестьдесят семь. Я подозреваю, что кто-то из продюсеров настойчиво посоветовал Маркусу выбрать для меня что-нибудь классическое.
  
Мне почти тошно смотреть на Кендалл. Она выходит на сцену до меня, а потом покажут, как Маркус делает мне предложение. Когда эти кадры выйдут в эфир, все узнают, что спойлеры не врали, как все и подозревали неделями. Злая Ведьма Юга получила кольцо. Мне предстоит еще много раз появляться на публике и играть возлюбленную.
– Слушай, – говорит Шарлотта, глядя прямо на меня, – тебя, скорее всего, спросят про таблоиды. Тут я ничего не смогу поделать.
– Ага, ты, невероятно сильный продюсер этого шоу, ничего не сможешь поделать? – спрашиваю я.
– Жак, я не хочу кокетничать, но иногда приходится расхлебывать кашу, которую завариваешь, – с этими словами она уходит.
– Я так удивилась, – вещает со сцены Кендалл, – после всего, что было с Жак, видимо, она – его единственная. Иногда люди так непредсказуемы, правда? – Она заискивающе улыбается, и публика меня освистывает. – Знаете, я буду в порядке и искренне желаю Жак и Маркусу счастья, что бы ни произошло в конце. Для меня это такая же загадка, как и для всех.
Врет и не краснеет. Она прекрасно знает, что мы обручились.
– Но у тебя есть и другие интересные новости, да, Кендалл? – спрашивает Бекка.
– Ну-у-у-у, – тянет Кендалл. – Видимо, пора все вам рассказать!
– Или еще лучше, – подхватывает Брендан, – давайте покажем трейлер!
Кендалл появляется на экране в изумрудно-зеленом платье на белом фоне и хитро улыбается. Вокруг нее падают лепестки роз.
– На этот раз, – говорит она, подбрасывая лепестки, – моя очередь.
Я смотрю тридцатисекундный трейлер сезона Кендалл и чувствую, как моя душа покидает тело. Камера возвращается к ней, и она вся сияет под гул аплодисментов. Как она и хотела.
Она готова пройти через это снова, думаю. Даже учитывая, что монтаж был к ней добр, после всего, что было, она готова снова пройти через это?
Прия сидит рядом со мной и что-то листает в телефоне.
– Я думала, Шэй станет главной героиней? – спрашиваю ее.
Она усмехается.
– Ее кандидатуру не одобрили сверху. Хотели кого-то более близкого публике. Она, на их взгляд, больше подходит для «Единственной под солнцем».
За всю историю шоу на «Единственной» было всего четыре главных героя афроамерикаского происхождения: три женщины и один мужчина; два латиноамериканца – мужчина и женщина, одна главная героиня-азиатка и ни одного азиатского главного героя. Последней чернокожей героиней была Бриана Смит, ветеринар из Джорджии, и это было три сезона назад. Очевидно, власти предержащие решили, что пока что рановато возвращаться на эту дорожку.
– На хрен это шоу, – говорю я, глядя на себя в зеркало. Я – лицо этого сезона.
Странно наблюдать, как Маркус делает мне предложение на экране. Я даже сама себе верю, когда отвечаю ему «да», вся в слезах, беру его лицо в ладони, и целую его, и пью шампанское. Но зрители все равно решат, что это неискренне, как и все мои поступки за сезон, и возненавидят это точно так же. Знаете, что лучше всего? Они абсолютно правы.
– Я все-таки получила кольцо, – хвастаюсь я на камеру в заключительных кадрах. К тому моменту я уже сильно напилась. – Мне наконец достался парень!
Тут моя маска сползает, и на камере видно, как я умираю внутри.
– Окей, шоу начинается, – говорит Прия, поднимаясь на ноги и помогая мне встать. Она подводит меня почти к самой сцене, и мы ждем, пока линейный продюсер велит мне выходить. Я просто стою, и тут ко мне спешит Маркус. Он хватает меня за руку, сжимает ее, видимо, из солидарности.
Мы с ним провели вместе четыре ночи в шато, когда съемки закончились – финальной паре дали возможность наконец провести время наедине.
В первый вечер, после того, как мне вернули телефон и велели позвонить семье и сказать, что я обручилась, я напилась в стельку.
– Рад за тебя, – сказал мой брат. Прозвучало искренне.
– Мы рады, что Маркус станет частью семьи, – вторила ему мама.
Продюсеры и команда остались с нами в тот вечер, пили вино всю ночь напролет, отмечая еще один успешный сезон. Ни он, ни я не пытались их разубедить. Я подозреваю, что Маркус не хотел отвечать за свои поступки, как и я. Генри, разумеется, с нами не было. Прия сказала, он решил улететь пораньше.
Где-то в третьем часу ночи, когда все наконец разошлись, я начала целовать Маркуса, залезла к нему на колени, как будто вот-вот сольюсь с ним воедино. Разумеется, я была пьяна и пыталась понять, выйдет ли у меня воссоздать ту версию себя, с которой я начинала этот путь. Смогу ли я снова желать его. Получить из этого хоть немного удовольствия.
Некоторое время он не сопротивлялся, но остановил меня, когда я потянулась к его ремню.
– Тебе не обязательно это делать, – сказал он.
У меня к тому времени уже заплетался язык.
– Почему?
– Не хочу тебя трахать, пока ты думаешь о нем, – мрачно ответил он.
Так он меня и оставил: распластавшейся на диване и рыдающей. На каком-то этапе я там заснула и проснулась где-то к полудню, агрессивно больная.
– Давай просто продержимся, пока за нами следит пресса, – сказал он мне тем вечером, пока я лежала на том же месте на диване, – а потом определимся, что будет выгоднее всего для нас обоих.
Остаток недели и запланированные выходные «счастливой парочки» мы, во всем практичные, провели в состоянии достаточно дружелюбного перемирия – смотрели Netflix и заказывали еду навынос.
Все это время он активно общался со зрителями в соцсетях, охотно комментировал сезон и притворялся, что тоже жутко удивлен выходками Злодейки Жак. Я же сделала два поста в «Инстаграм»[53], как велел мой договор, а потом отключила комментарии и следила только за худшими тегами (#сукажак, #монстрмэттис, #жакуродина). Одновременно с этим стали уверено расти продажи моей книги, но мне это никакого удовлетворения не доставило. Мой агент меня кинул за пару месяцев до того, как я пошла на шоу, и я даже получила несколько добрых электронных писем от парочки других агентов. Я ни на одно не ответила.
Мы с Маркусом были вместе в те выходные, когда вышел последний эпизод Энди, и он ни на миг не отлипал от телефона.
– Ты начинаешь плохо влиять на мой имидж.
Я в тот момент вовсю уплетала пад тай.
– Может, ты ошибся с выбором.
– Я правда собирался оставить Энди до того, что произошло в джакузи, но тебя я хотел больше, Жак, – сказал он. – Поэтому сделал как ты просила.
– Дохотелся, – ответила я, и он нахмурился.
– Напишу что-нибудь о том, как много решает монтаж, наверное, – вздохнул он.
– Напиши, – пробормотала я, доливая себе вина и глядя на часы.
Теперь, в идеально сидящем костюме, с идеальной улыбкой, он снова предстает воплощением идеального американского парня с головы до ног.
– Давай устроим хорошее шоу, – говорит он с улыбкой. Его это все еще устраивает. Его все устраивает.
В студии продюсеры возвращаются к Бекке и Брендану, которые изображают свои самые радостные физиономии.
– Добро пожаловать на «После Единственной»! Давайте вместе поприветствуем нашу недавно обручившуюся парочку – Маркуса и Жак!
  
Мы выходим на сцену, держась за руки, и направляемся к диванчику напротив Бекки и Брендана под звуки оглушающих аплодисментов. На несколько мгновений я чувствую тепло, чувствую, что в безопасности. Наверное, так они себя ощущают, избранные.
Поправляю свое белое платье и сажусь напротив Брендана и Бекки, гляжу в их накачанные ботоксом лица. Бекка сияет в третьем триместре своей беременности. На ней идеально сидящий черный комбинезон. Я вижу, что оба ведущих искренне за нас рады, и чувствую себя почти виноватой за то, что подвела этих абсурдных людей.