Это все монтаж

– Нет, – говорю я, снова отдаляясь, – то есть да, – уступаю, – но куда нас это заведет?
– Не знаю. Туда, где на нас не распространяется произвол законов «Единственной», наверное.
– Не слишком продуктивно.
Генри поднимает обе брови.
– Если хочешь, могу ставить тебе оценки после? И домашку задавать? Зануда.
– Боже, – говорю я. – Ты в старшей школе был крутым парнем, да?
  
Он широко улыбается.
– Виноват, – глядит на часы в телефоне. – Пора идти к гейту. Мы и так надолго пропали.
Так мы и уходим, ничего не решив и даже не обсудив.
Мы уже почти у гейта, когда Генри невзначай говорит:
– Я вчера разговаривал с твоей мамой.
Я останавливаюсь на ходу.
– Что?
Он делает еще несколько шагов вперед, потом замечает, что я остановилась, и оборачивается, небрежно перекидывая сумку через плечо.
– Через неделю начнутся родные города.
– Генри, – говорю я. – Маркусу никак нельзя встречаться с моими родителями.
– Потому что?.. – начинает он, как будто пытается подвести меня к чему-то.
– Потому что я трахаюсь с тобой. Очевидно, – отвечаю я, глядя на гейт. Нас видно, но не слышно, потому что мы не повышаем голоса.
– Что? – спрашивает он, как будто бы в искреннем удивлении. – Разве мы не решили, что тебе пока не время уходить с шоу?
– Разве? – спрашиваю, как будто мы с ним на разных языках разговариваем. – Ты серьезно веришь, что сумеешь исправить все, что я натворила?
– Думаю, попробовать стоит, – говорит он, – чтобы ты наверняка получила от всего этого хоть какую-то выгоду.
Мы слишком близко, буквально в шагах от самолета в Канкун, и я не могу сказать ему все то, что хотела бы. Что это, и что ты чувствуешь, и хочешь ли ты меня, и что случилось, и то, что с нами происходит – это лучшее или худшее в наших жизнях?
Идет посадка на самолет, и я не уверена. Я ни в чем не уверена.
– Если я останусь, – начинаю я, но потом останавливаюсь, – мы продолжим в том же духе?
– Генри! Жак! – это Элоди, высунулась из коридора и окликает нас. – Скорее, посадка уже заканчивается!
Генри не обращает на нее внимания.
– Просто мне кажется, то, что между нами – это другое. Это не шоу.
Мой мозг с безумной скоростью пытается представить, что же Генри видит между нами.
– Я понятия не имею, что мы, по-твоему, делаем.
– Слушай, – говорит он, и сейчас со мной точно разговаривает Генри-с-«Единственной», – я тебе обещаю, мы во всем разберемся и вытащим тебя с шоу, не обозначив при этом у тебя на спине новую мишень. Но сейчас не время.
– Это ты сейчас продюсируешь или мы просто разговариваем? – спрашиваю я.
– Все сразу. Это моя работа.
– Ой ли? – спрашиваю я. – А на мой взгляд, границы как-то подстерлись.
Голос Элоди внезапно звучит по громкой связи. Она стоит возле агента на выходе на посадку, в руках у нее рация.
– Мы улетим без вас, – грохочет ее голос.
Несколько агентов у соседних стоек оглядываются в замешательстве.
– Дело не во мне. Ты чего-то хочешь, – говорю я, поправляя сползшую с плеча дорожную сумку. – Не знаю, чего именно, но и ты сам, кажется, не знаешь.
Он глядит на меня поверх солнцезащитных очков.
– Мы не можем сейчас в этом разбираться.
– Но десять минут назад могли.
– Хватит, – говорит он.
– Нет, – отвечаю я. – Я просто останусь здесь. Не хватит.
Он поправляет очки, то ли засомневавшись вдруг в том, как их носить, то ли застряв в петле.
– У нас нет сейчас времени это обсуждать.
– А когда оно у нас будет?
– Не знаю, ладно?
– Нет, – отвечаю, – не ладно.
Бросаю взгляд на выход, где теперь уже Прия спорит с бортпроводником, который пытается закрыть двери.
– Если ты не сядешь в самолет, меня могут действительно уволить, – механически говорит Генри. Его голос звучит как у робота, и я задумываюсь, а есть ли ему вообще разница?
Подхожу к нему ближе, неподобающе близко, учитывая, что мы у всех на виду.
– Давай уйдем. Прямо сейчас, ты и я, вместе. Что скажешь? – Это вызов, и Генри сразу это замечает.
– Кто из нас теперь играет в игры?
Я молча сверлю его взглядом.
– Мы разберемся, – говорит он. – Прошу тебя, Жак.
Снова гляжу на гейт. Прия говорит по телефону, Элоди примирительно улыбается служащим авиакомпании. Обхожу Генри и направляюсь к выходу не оглядываясь.
Подкаст «Одна из Единственных», 8‐й эпизод 32-го сезона
ДЖУЛИЯ: С вами снова «Одна из Единственных»! Сегодня у нас в гостях очень интересный персонаж. Поприветствуйте Мариссу Рэйберн, главную героиню двадцать третьего сезона «Единственной»!
МАРИССА: Очень приятно быть с тобой в этой студии, Джулия!
ДЖУЛИЯ: Ладно, Марисса, мы с тобой давно не виделись, так и не терпится поболтать, но для начала обсудим-ка последний эпизод. Столько всего произошло!
МАРИССА: Этот сезон тебя, наверное, выматывает, Джулия! Шоу снова на коне.
ДЖУЛИЯ: Точно! Наверное, это лучший сезон со времени твоего! Тут есть все: и злодейка, и любовь, и девочки, с которыми хотелось бы подружиться.
ДЖУЛИЯ: Начнем вот с чего: до эпизода в родных городах участниц всего неделя. Как думаешь, кого оставит Маркус?
МАРИССА: Да ладно, Джулия. Сезон уже можно заканчивать. Кольцо достанется Жак.
ДЖУЛИЯ: А-а-а! Думаю, ты права. Но как же ее срыв, который все время показывают в анонсах? Я серьезно думаю, что она самоустранится.
МАРИССА: Использует против Маркуса его же прием?
ДЖУЛИЯ: Значит, ты думаешь, он намеренно все разрушил с Шейлин в прошлом сезоне?
МАРИССА: О, я в этом абсолютно уверена, но еще я думаю, что именно поэтому они с Жак идеально друг другу подходят. Оба увлекаются саморазрушением и от этого хотят друг друга еще больше.
ДЖУЛИЯ: Интересно.
МАРИССА: Многие говорят, что им уже тошно от шоу про Жак, но должна признаться: на мой взгляд, это захватывающий этюд на тему реалити-телевидения. Она просто разваливается на кусочки у нас перед глазами.
ДЖУЛИЯ: О, давай об этом поподробнее! Ты была и участницей, и главной героиней – каково это? Почему, как думаешь, это так на нее влияет?
МАРИССА: Жак – явный невротик, по ней видно. Она слишком много задумывается обо всем, а когда вдобавок к этому кто-то все нашептывает тебе на ухо и подливает масла в огонь, мир вокруг тебя начинает рушиться.
МАРИССА: Конечно, это не снимает с нее ответственности за ее действия, но она в стрессовой ситуации, и ей явно не хватает эмоциональных сил, чтобы оттуда выбраться.
ДЖУЛИЯ: И почему Маркус этого не замечает?
МАРИССА: [Смеется.] О, но в этом вся прелесть: Маркус наслаждается зрелищем.
ДЖУЛИЯ: Столько интересных мыслей сегодня, просто праздник какой-то!
МАРИССА: Я знаю, что никто не хочет этого слышать и это ничего не изменит, но перестаньте травить девочку в Cети. У нее и без вас проблем по горло.
  
ДЖУЛИЯ: Не представляю, сколько ненависти выливается на участниц онлайн.
МАРИССА: И не надо представлять, если хочешь, я покажу тебе свои входящие. Все благодаря тому, что я стала первой чернокожей главной героиней.