Шесть убийственных причин

Элен неохотно вышла из комнаты. Адам плотно закрыл за ними дверь, но успел заметить, что Клио снова опустилась на колени в углу.
Что она задумала?
  
Кэйт
 
Бар «Стрэнд» оказался переполнен, и, к своему удивлению, Кэйт обнаружила, что помнит большинство посетителей. Казалось, она должна чувствовать себя здесь не в своей тарелке.
Все эти люди помнили прежнюю Кэйт. Кэйт Кинг-Конг. Но никто вовсе не собирался ворошить прошлое. Напротив, ее обнимали, целовали и осыпали комплиментами. Несколько раз она услышала, что выглядит потрясающе, и многие, по-видимому, знали о ее успехах в Дублине. Видимо, все так изменились за прошедшие годы, что ее радикальное преображение рассматривалось как успешный пример изменений к лучшему.
Кэйт протолкнулась к бару и впервые почувствовала, что наконец успокоилась после скандала, случившегося вчерашним вечером. Стоит ли так накручивать себя из-за прошлого? Ей всегда казалось, что оно никак не стыкуется с ее жизнью в Дублине. Да, она из богатой семьи, но богатой лишь по здешним меркам — никакого сравнения с Ченом и его кругом. Все, что окружало ее в детстве, всегда казалось ей провинциальным и отсталым, но теперь она подумала, что, пожалуй, недооценивала свою малую родину.
Здесь, в Спэниш-Коуве и Альбертстауне, живут достойные люди. Если как следует подумать, пожалуй, стоит перенять у отца часть его всегдашней гордости. Да, семья Чена богата, но у Грантов нет такой славной родословной, как у Кэйт. Какого черта она всего этого стыдилась? Ей нужно быть увереннее, вот что. Нужно отвлечься от негатива и сосредоточиться на позитиве.
Чен так и не ответил ни на один из ее звонков. Кэйт пообещала себе, если наконец дозвонится, не забыть про свои размышления о происхождении и семье. Возможно, это поможет Чену простить ее. Возможно, это поможет ей простить себя.
Внезапно преисполнившись умиротворения, Кэйт нашла свободное место у стойки и широко улыбнулась, поймав взгляд барменши, которая подошла к ней. Лицо ее казалось смутно знакомым, но имя Кэйт никак не могла припомнить.
— У вас можно взять бокал шампанского? — спросила Кэйт.
Барменша покачала головой и кивнула на холодильник у себя за спиной.
— Могу налить бокал просекко, а шампанское только бутылками.
Кэйт оглянулась через плечо на толпу, собравшуюся в углу бара. Вокруг столика толпился народ, Фрейзер покупал выпивку всем, кто подходил, чтобы поздравить его с помолвкой.
— У вас там прямо настоящий праздник, Кэйт, — сказала барменша.
Кэйт нахмурилась, ища в памяти имя.
— Эва, — напомнила та. — Я больше общалась с Адамом… твоим братом.
При этих словах она густо покраснела.
— А, — память вернулась к Кзйт. — Дочь хозяина.
Эва улыбнулась. Кэйт отметила, что она все еще красива, даже, пожалуй, красивее, чем та девочка-подросток, работавшая в баре, какой ее помнила Кэйт, — нескладная и немного застенчивая.
У нее с Адамом что-то было? В любом случае, теперь у нее на пальце обручальное кольцо. Адам упустил свой шанс. Как и со всеми остальными.
— Я слышала, ты тоже в нашем бизнесе, — продолжила Эва. Клиент за спиной Кэйт громко откашлялся, но Эва, видимо, решила не обращать на него внимания. — Извини — Просекко, Кэйт?
— Нет, бутылку «Моэт». Сама же сказала, праздник.
Улыбнувшись, Эва достала ведерко для льда и бутылку шампанского из холодильника. Тем временем Кэйт разглядывала бар. Когда она начала ходить в «Стрэнд», это был типичный ирландский деревенский паб: стены темного дерева, руби ново-красная обивка, фирменные подставки под пивные кружки, меню, состоящее из дежурного жаркого и рыбы для вегетарианцев. Пришельцу из внешнего мира приходилось смириться с почти полным отсутствием света: тьму рассеивали лишь низко висящие пыльные лампочки под колпаками.
С тех пор интерьер полностью переделали в морском стиле. Темные панели заменили старыми, выброшенными морем досками, выкрашенными голубой краской. На стенах висели старые штурвалы, тут и там из стеклянного ящика на посетителей, открыв рот, пялилось чучело форели. Старые дубовые столы остались, но обивку стульев заменили на голубую, под цвет стен.
 
Новое меню тоже воспевало море, и каждое блюдо теперь сопровождалось чем-то ранее неведомым и чудесным. Пюре из сельдерея, тушеный фенхель, щавель-соте — умилительно.
— Да, у нас с мужем отель, — сказала она, возвысив голос над общим гомоном, когда Эва вернулась к стойке.
— И не просто отель, — с явным восхищением добавила Эва.
Кэйт улыбнулась.
— Откупорить бутылку? — спросила Эва. — Или ее принесут к вам на столик?
— Откупорить, — сказала Кэйт. С утра ее немного подташнивало, но теперь все прошло и можно, пожалуй, выпить. И что-нибудь съесть. — Кстати, у вас можно поесть?
— Господи! — вскричал клиент у нее за спиной. — Мне только пинту «Гиннесса»!
— Уже наливаем, Фрэнк, — отозвалась Эва, даже не взглянув в его сторону. Она кивнула другому бармену, и тот поставил стакан под кран с «Гиннессом».
Эва откупорила бутылку и поставила на стойку искрящийся чистотой фужер для шампанского. Она начала наливать шампанское и подняла глаза, собираясь что-то сказать Кэйт, но осеклась, распахнув глаза в изумлении. Даже не видя, Кейт почувствовала, что дверь в бар за ее спиной отворилась и посетители разошлись в стороны. Она обернулась вместе со всеми посмотреть, что стряслось.
В дверях стоял Адам. Он задержался на улице, чтобы выкурить сигарету, и поэтому пришел последним. Кэйт сочувственно посмотрела на него. Местные уже знали, что он нашелся, но сегодня он появился в деревне впервые, и люди не могли скрыть шок, увидев его во плоти. Ей стало его немного жалко.
И тут она поняла, что Адам смотрит на нее. Нет, не на нее, на Эву.
Кэйт повернулась обратно к бару. Эва так и продолжала наливать шампанское: рука ее застыла в воздухе, жидкость переливалась через край фужера и стекала на стойку.
— Эй! — окликнула ее Кэйт.
Эва пришла в себя и с ужасом взглянула на лужу, растекшуюся на стойке. Тем временем разговоры возобновились, толпа снова сомкнулась, а Адам — Кэйт это знала — направился к столику своей семьи. Она слышала, как с ним здороваются и как шепчутся потом за его спиной.
— Ой, прости, — воскликнула Эва. Казалось, барменша готова расплакаться. — Я открою новую бутылку.
— Пустяки. Подумаешь, пара капель.
Господи! Похоже, у нее с Адамом было все очень серьезно. Кэйт и не подозревала ни о чем подобном. Эва промокнула лужу салфетками, продолжая предлагать новую бутылку.
— Я очень извиняюсь, — повторяла она.
— Не стоит, — отмахнулась Кэйт. — Не волнуйся. Незачем плакать о пролитом шампанском.
Она тихо рассмеялась, продолжая радоваться своему хорошему настроению.
— Нет, — упрямо повторила Эва. — Я виновата.
Кэйт взглянула на Эву, а та взяла ее руку и слегка сжала в своей. В недоумении Кэйт уставилась на Эву. Та, в свою очередь, пристально смотрела на нее, словно желая, чтобы Кэйт что-то поняла.
Кэйт покачала гол (ж ой, ничего не понимая. Эва отпустила ее руку и, повернувшись к другому бармену, что-то сказала, а потом пошла в другой конец стойки и, откинув верх, выскользнула через дверь, ведущую в квартиру хозяев.
  
Элен
 
— Сегодня вечером нужно что-то покрепче, чем вино.
— Что вам принести? — спросил усталый издерганный бармен. Помогавшая ему женщина куда-то ушла, и он остался с одним помощником-подростком, едва достигшим совершеннолетия.
— Виски, — заказала она.
— Что?
— Виски.
— Не слышу вас, мадам, говорите чуть громче.
— Господи, да я же сказала: виски, — рявкнула Элен.
Она не оборачивалась — и так ясно, что все услышали. Ну и что?
— «Джеймсон», «Джонни Уокер», «Мидлтон»?..
— Просто!..
Бармен сделал шаг назад, и на его лицо опустилась маска профессиональной вежливости, исключающая дальнейшие замечания. Он выбрал стакан, но не стал наполнять его из дозатора, а просто поставил на стойку и, достав из-под нее бутылку, отвинтил пробку.