Невеста с обременением (СИ)

И, хихикнув, добавила:
— Хозяин наш, вон… В исподнем прибежал, и ничего!
Досадливо поморщившись и коротко простонав что-то малопонятное, лекарь махнул рукой.
Миновав лестничный пролет и войдя в спальню, он тут же принялся распекать странно притихшего лишенца.
— Да ладно вам ругаться! — остановила лекаря Лили — Мы ему уже тут наподдавали, сколько можно. Да, джейт хороший? Чего молчите? Стыдно вам?
  
— Стыдно, стыдно, — огрызнулся тот, ворочаясь в постели — Шла бы ты, Лили… Лесом.
В ответ на это пигалица протестующе фыркнула:
— Вот еще! Я здесь останусь. Теперь хоть режьте меня, не отойду прочь. Пока барышня занята, рядом буду сидеть. Ведь это ж надо, а…
Обернувшись на хозяйку, поливающую руки лекаря теплой водой из маленького кувшинчика, принялась в который уж, наверное, раз распекать хозяина, ровно маленького дитятю:
— Умыла его с утра! Причесала, как положено. Хоть гребень евошный, будто собака глодала, а всё ж смогла. Перестелила, как вы учили, джейт Кон… Михстуру он выпил. Уснул! И только я отлучилась… Бац, и вот такое. Так что не пойду я никаким лесом. Сами шлепайте туда, джейт Брир. Вот так.
Лишенец застонал.
Но никто, кроме дознавателя, не обратил никакого внимания на пафосные вопли.
— Стыдно, — склонившись к несчастному, укоризненно покачал он головой — Ай, ай, ай, как нехорошо! Ведь вы, джейт Айвер Брир, с некоторых пор герой. Местная легенда. Возродившийся Боевой Маг, в одиночку свергнувший Чудовище, угрожающее всему Округу… Мы все, включая Констр, и местные поселки, находились под ударом. Страшно представить, что могло бы случиться. Только благодаря вам, дома целы, а люди живы. Вы наш спаситель, джейт. А ведете себя, словно отребье в кабаке, уж простите великодушно…
— Ладно! — ощерился Герой — Отвали, умник. И благодари того Драконозадого, что не могу навтыкать тебе, как следует! А то бы рядом, с переломанной шеей сейчас валялся…
Трокк распрямился:
— Ну что ты будешь делать, а… Истинно сказал один поэт: "Нам горло ревность змеею душит. Ревнивец помешанного хуже…"
Лекарь гмыкнул.
— Так, Брир! — произнес он, отирая салфеткой влажные руки — Лежать смирно, понял? Иначе придушу похлеще той ревности. Лилиана и вы, джейта Реггасс. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
— А то! — подскочила пигалица — Я щас, щас!
Адалина же, сдержанно кивнув и благодарно пожав руки Грейту и Трокку, попросила ожидать в столовой.
…Уже совсем поздно ночью, проводив гостей, понянчившись с маленьким Кристелем и переделав множество дел, магичка вернулась в спальню.
Осторожно прокравшись мимо дремлющего жениха, принялась стелить себе на узкой кушетке, поставленной совсем недавно около кровати.
— Адалина! — хрипло позвал лишенец, не открывая глаз. Тусклый полусвет масляной лампы, стоящей на столике нервно заколыхался, потревоженный то ли сквозняком, то ли звуком голоса — Прости меня. Ладно?
Замерев на минуту с растянутой в руках простыней, она глубоко вздохнула.
— Знаешь, — начала негромко, медленно повернувшись к лишенцу — Я неважно чувствовала себя в последние дни. Думала, что это как всегда… Ну… У меня такое было и раньше. Маме, кстати, это очень не нравилось. Он считала, что я выпрашиваю лишнего внимания таким образом… Когда я понесла от… Одним словом, тогда я даже не поняла, что…
Джейт Брир разлепил глаза, и приподнялся на локтях.
— Ты больна? — обеспокоенно спросил он — Простыла? Или ела сухомятом? Или, может быть, нервы? Устала… Точно. Устала! Ложись спать, радость. И спи завтра, сколько нужно. Хватит бегать. Пусть бабы без тебя справляются. Отдыхать надо…
Магичка помотала головой, рассыпав по плечам кофейные локоны. К мрачным ароматам крови и болезни, пропитавшим спальню, добавились запахи теплого молока и травяного мыла.
— Что такое? — запаниковал лишенец — А этому-то лепиле почему не сказала? Пусть бы посмотрел! За красивые глаза я ему плачу, что ли?!
— Он посмотрел, Айвер. Не кричи, пожалуйста. И не поднимайся. Ты здорово навредил себе, когда отправился путешествовать по дому. Джейт Кон сказал, теперь ты пролежишь дольше, чем пролежал бы, если б не поступал самовольно.
— Да, да! — перебил ее Брир — Посмотрел, говоришь? И что с тобой? Что он сказал?
Адалина закашлялась.
— Сказал, что, — произнесла она, комкая в руках простынь — Что… У нас будет ребенок, Айвер. Не смотри так. Для меня это также неожиданно, как и для тебя.
"Вот сейчас он скажет, что невовремя, — больно кольнуло в висок — Ему же никакие дети не нуж…"
И уже через секунду уже джейта Реггасс рыдала.
От счастья.
Утонув в крепких, резко пахнущих лекарскими снадобьями объятиях СВОЕГО Мужчины… 
  
Глава 39
 
Поправлялся джейт Брир быстро.
К этому хотелось бы добавить, что поправлялся бы он еще быстрее, если б не отложил такую возможность сам, по своей же глупости.
После той самой неудавшейся прогулки по дому, Кон так и сказал проштрафившемуся подопечному:
— Сам виноват. Сам себе в карман насрал. И теперь вот смотри, Герой ты наш, мать твою перемать… Если еще раз встанешь без моего ведома, ожидает тебя следующая участь. До самой своей смерти будешь лежать, и под себя гадить. А судки таскать из под тебя станет сперва твоя супруга. Потом дети. А потом внуки. Но это, конечно, если крепко повезет. А то, может и так статься, что внукам ты в хрен не упрешься. Наймут тебе деревенскую старуху за три голынки, и будет она здесь с тобой нянчиться, уж как сможет. Но! Это, повторяю, если повезет… А то нахрен ты сдался той же Адалине, мудло колченогое… Это она сейчас вокруг тебя прыгает. После же всяко может повернуться. Бабья любовь переменчива, сам знаешь. Сегодня ты. Завтра тот, кто посильнее, поздоровее, да побогаче… Красотку твою и с дитем пригреют. Что скрипишь зубами? Желающие найдутся, в этом ты, милый друг, не сомневайся! Знаешь, что Трокк сказал? "Джейту Реггасс я и с пятерыми забрал бы! Дети это прекрасно, это Дар Свыше. Глупо отказываться из-за их наличия от такой женщины." Понял?
Лишенец побагровел, захрипел было, словно злющий пес с передушенным привязью горлом, но сдержавшись, промолчал.
Неизвестно, тот ли разговор благотворно повлиял на джейта Брира или же было что-то другое, а только с той минуты непослушанию Героя был положен конец.
Беспрекословно глотал он горькие "михстуры" и порошки. Каждое утро бывшего лишенца начиналось теперь не с нытья и ворчания, а с перевязок и сначала коротких, а потом увеличивающихся по времени специальных упражнений.
Скрипя зубами от усердия и боли, неустанно тягал он толстые веревки с привязанными к ним булыжниками, особым образом закрепленные за вбитые в стены и потолок железные крючья.
Прошло совсем немного времени, и джейт уже спокойно мог садиться в постели сам, без поддержки невесты, прислуги, лекаря и с каждым днем крепнущей Боевой Силы.
Еще через некоторое время лишенец смог сам бриться, одеваться и держать ложку еще плохо, но всё увереннее и увереннее гнущимися пальцами левой руки.
Сильно подводила правая… Плохо сгибаясь в локте, она причиняла страдальцу множество неудобств. При малейшей попытке ускорить движения пальцев, дико стреляло в плечо и, как уверял джейт, куда-то в бок.
— Хорошо, не в задницу, — ответил на эти жалобы Кон — А как ты хотел?! Ты же, козлище, все суставы себе повывернул! Давай, не причитай мне тут. Отойдет со временем…
Джейт Брир и сам верил, что отойдет.
С каждым утром, с каждым днем, с каждой минутой, с каждой секундой верил. Всё сильнее, сильнее и сильнее.
  
— Я встану, Адалина. — часто говорил он невесте — Я поднимусь. Мешком валяться не буду, не бойся.
— Конечно, встанешь, — каждый раз подтверждала она — Ты же маг, Айвер. У нас всё полегче, чем у людей… Ну вот смотри. Я же встала? А ты чем хуже? Эта боль… Она временна, понимаешь? Ее просто надо, ну… Пережить. Перетерпеть. Перебороть. Вот тогда поднимешься. Верь мне! Я это всегда подозревала. Теперь же… Убедилась окончательно.