Хозяйка Кристальной пещеры (СИ)

— Олли, — раздался смутно знакомый голос, — Луковка моя!
Я с удивлением смотрела на несущегося ко мне гнома. Грум перекрыл ко мне путь и не пускал подобраться ближе. Из таверны вышел Фобос:
— Что тут за крики?
— Это моя невеста! — выкрикнул… как его… точно, Арон Сибил, — Луковка моя!
— Ты ошибся, гном, — отрезал Фобос и отодвинул от меня подальше пыхтящего Сибила.
Зато розовый, которого я прижала к боку, зашевелился, передавая картинки вкусной тьмы. Мне это не понравилось. За спиной стукнула дверь таверны, значит, вышел король, а Сибил вдруг странно потек, словно восковая фигура, изменяясь и превращаясь в страшное чудище с черными без белков глазами и наростами на щеках. Морда посмотрела на меня и рявкнула мерзким скрипучим голосом:
  
— Моя Олли!
—Мама! — пискнула я и тут же была задвинута за спину Аньяна. От мужа повеяло жаром, который ощутимо жег не защищенную кожу.
— Олли, держись позади, — рыкнул мне Аньян, а я замерла столбом, с ужасом наблюдая, как вокруг расползается тьма. Если мне и Аньяну она не страшна, то кричавшие жители, разбегающиеся в разные стороны, и король с прорицателем и охраной в опасности. –Защищать короля, это кукла! Фобос отходи, ты заразишься! —отдавал приказы Аньян.
Тварь рыкнула, сдирая с себя кожу Сибила, как верхнюю одежду, и пошла на Аньяна.
Меня привел в чувства розовый, стал вырываться из судорожных объятий, показывая мне картинки, что ему нужно много тьмы. Я отпустила гриб, ухватилась посильнее за свой посох.
— Госпожа, — уходим, Фобос потянул меня за собой, — сейчас полыхнет.
— Нет! Гриб!
Я пыталась разглядеть в золотисто-черном мареве, которое поглотило Аньяна и чудище, розовый отблеск. Вот, нашла, стоит в сторонке, а вокруг него собирается настоящая туча из тьмы, которая поглощается грибом. Фобос тоже увидел этого обжору.:
— Грум, Нис, защищать розового. А вы куда? — он ухватил меня за курточку, — быстро к королю.
Да что это такое, не дадут по геройствовать. Фобос утащил меня, к королю, который стоял в окружении стражи и наблюдал за битвой Аньяна и чудища. А мне было страшно туда даже взглянуть, хотелось рыдать от страха.
— Не переживай, Олли Раш, твой муж бывалый воин и сильный маг, справится с куклой для него не проблема.
— Что такое эта кукла? — дрожащим голосом спросила я.
— Это отложенное обращение, видимо, этот мужчина из темных.
Я старалась порыться в памяти Олли, узнать побольше об Ароне, но кроме того, что он красивый, и любит Олли, ничего не увидела, хотя была одна мелочь: это он рассказал девушке о древнем деревянном артефакте, о сайгоне. А та решила покрасоваться перед женихом и надела на себя древний артефакт. Значит, Олли не сама додумалась надеть сайгон.
Я оторвалась от своих размышлений и покрепче ухватилась за посох. Из туннелей показалась еще одна тварь, которая бодро неслась на четырех лапах, оборванная одежда висела лохмотьями, за ней следовали другие.
— Олли, обрушь туннель, — скомандовала Катя и уже знакомыми стрелочками указала, куда бить и что говорить, — посох направь точно в то место, где метка.
— Ему нужно помочь, — крикнул король, и я выстрелила из своей палки. Ну не зря Катя остерегала меня от его применений в нашем доме. Вход завалило огромными булыжниками, заодно обдав нас мелкой крошкой и пылью, твари, что не успели выйти из туннеля, завалило полностью, одна раненая ползла в Аньяну, которого оглушило взрывам.
Все кашляли и плевались.
— Однако, — король первым пришел в себя и заинтересованно посмотрел на мой посох, — и много еще у вас таких артефактов?
— Хватает, — многозначительно сказала я, хорошо проморгавшись, и кинулась к Аньяну, который еле на ногах стоял.
У меня в сумке лечебные пластики были, так что нужно полечить своего мужчину.
Аньян размахнулся и вбил меч в ползущую тварь, выдохнул, втирая пыльный лоб рукавом, потом прикрыл глаза, уменьшая свечение своего огненного дара.
— Аньян! — я уже была рядом с ним. Посох упал к ногам, я уткнулась в грудь, наплевав на грязь, слезы сами собой потекли по щекам, словно сдерживающий барьер, который не давал скатится в истерику все это время, упал, стоило оказаться в сильных объятиях мужа.
— Испугалась, маленькая, — муж приподнял мое лицо, — поэтому я не хотел, чтобы ты сюда приходила. Чуял, что здесь нечисто, слишком в прошлый раз все гладко прошло. Прости меня за излишнюю опеку. Ты у меня великая магиня.
— Да иди ты, — я хлюпнула носом, — это артефакт великий.
Я вспомнила, зачем вообще к Аньяну бежала и стала рыться в поисках лечебной пластинки, возмущаясь про себя, что накопила в сумке столько ненужного хлама.
— Сейчас я тебя полечу.
— Прибереги лечебники для более серьезных ран, кристалл души моей, и пошли в «Надежду».
— Домой, — я кивнула инквизитору, наши взгляды встретились, и нас словно толкнуло друг у другу в объятия. Очень хотелось прилепится у Аньяну и не отлипать, заряжаясь уверенностью, что все прошло. Когда он сражался с чудищем, у меня была одно желание, чтобы он выжил. Он мой, и никакие твари тьмы у меня его не заберут!
— Мой дом там, где ты, Олли, я люблю тебя, мое сокровище.
— Если тревога за тебя, сладкие воспоминания о тебе, желание, чтобы ты был рядом, это любовь, — сказала я медленно, стараясь прочувствовать, запечатлеть этот момент, — то я тоже люблю тебя, инквизитор.
А потом мы целовались, и плевать было на крики Фобоса, который пытался сдвинуть с места розовый гриб с него ростом, и плевать на короля, который требовал объяснений, почему гриб стал огромным.
Оказывается, когда ходишь по краю, понимаешь, что важно в жизни. Я, Ольга Черноярцева, Олли Чер, Олли Раш, нашла свой дом и своего мужчину, и большего мне не нужно.
  
Глава 27
 
Аньян стоял на краю бездны и насмешливо смотрел в мои глаза.
— Кристалл души моей, ты не посмеешь, — сказал он мне с улыбкой.
Не люблю, когда он так говорит. Я все посмею! Вспомнилось, как пять лет назад он на этом же месте меня в бездну приказал выбросить, и я толкнула его в пропасть. Улыбка с уст мужа не сошла.
— Отомстила, — услышала я его последний крик и понеслась к путям . 
— С дороги! — кричала я всем, кто попадался на пути, перепрыгивая через мелкие розовые грибочки, которыми славился этот поселок.
Пути натужно засверкали и отправили меня вниз. 
— Олли, вы ведете себя неправильно, — возмущалась Катя, — как можно воспитывать детей, если вы сами еще как дети!
— Не утомляй меня, — я рассмеялась и сошла с путей . 
Древняя столица оживает. Два года назад нам удалось засеять ее спорами грибов, и уже через год Красный сказал:
— Следящая, готово!
Так получилось, что только я могу с грибами общаться, и это напрягает. Между собой они могут на расстоянии говорить, что помогает нам узнать, когда та или иная пещера становится пригодной к жизни. Конечно, не все проходит гладко. Бывает, грибницы уничтожают темные твари, но стоит грибочкам чуть подрасти и их уже не взять. Усыпляющий яд действует и на тварей тьмы.
— А если он погибнет, это опасно, — Катя — моя совесть и рассудок, не дает натворить глупостей.
— Ничего с ним не случится, подумаешь, полетает пару часиков, пусть поймет, каково это было мне.
— Ты злопамятна, он отец твоих детей!
— Отстань, дай мне гештальт закрыть, я обещала его скинуть в бездну, обещания нужно выполнять даже перед собой.
— Тьфу, — Катя замолчала, а я рассмеялась.
— Госпожа? — из вокзала, в котором у нас временная база, вышел заспанный Фобос, — а я думаю, чего это пути надрываются, требуют больше энергии для предотвращения падения, —гном зевнул, — все вам на месте не сидится. Тут все по плану, продвигаемся по улицам, чистим, убираем завалы. Вчера королевский указ принесли, чтобы все артефакты столичные через их департамент проходили. 
  
— Обойдутся, — отрезала я, — отдавать только тогда, когда у нас будет понимание, как он работает. Мы один раз уже им отдали артефакт и что? Разобрали, разломали, понимания, как он работает, нет. Где Ланэль?