Нападающий (ЛП)

Я больше не буду участвовать в гонках. Обещаю.
Воспоминания о моей аварии смешались с аварией Ашера и нашей первой ночью в Японии. Они извивались и переворачивались, сверля мой мозг с беспощадной решимостью.
— Это был мой единственный шанс положить конец вражде с «Холчестером». — Голос Ашера звучал так, словно он доносился из-под воды. — Я не...
Оставшуюся часть его предложения затмила война, бушевавшая внутри меня.
Я знала, что у него есть опыт участия в гонках. Я знала, что он раньше разбивал машины. Я даже знала, что он участвовал в гонках прямо перед тем, как мы встретились, потому что он мне сказал, что участвовал. Это и привело к нашему разговору и его обещанию в Японии в первую очередь.
Но знание и ужас, который оно приносило, всегда казались абстрактными, как родитель, беспокоящийся о том, что кто-то похитит его ребенка, или серфер, беспокоящийся о нападении акулы. Угроза присутствовала, но ее не было, потому что я никогда не видела последствий.
Теперь у меня это получилось.
Ашеру повезло, что он избежал серьезных травм, но все могло бы легко пойти по-другому. Я могла бы сейчас быть в морге вместо больницы, и осознание того, что он сам поставил себя в такую ​​ситуацию, когда полностью осознавал опасность, заставило меня похолодеть.
— Ты обещал, что больше не будешь участвовать в гонках. — Слова выходили густыми и раздутыми, как будто я пыталась втиснуть все эмоции, накопившиеся за всю мою жизнь, в девять слов.
В наступившей тишине раздались громовые сигналы монитора.
Руки Ашера сжали простыни в кулаки, его лицо побледнело.
— Я знаю.
Это мягкое признание разрушило что-то глубоко внутри меня.
Я должна быть благодарна, что он жив... и я была. Сколько бы обещаний он ни нарушил, никогда не будет версии меня, которой было бы все равно, жив он или мертв.
Но я не могла смотреть на него, не представляя, что могло бы случиться, и я не могла представить, что могло бы случиться, не чувствуя себя плохо.
Это было больше, чем гонка или даже нарушенное обещание. Это было о том, кем был Ашер в своей сути. Он был хорошим человеком, и я любила его, но он также обладал чертой импульсивного безрассудства, граничащей с саморазрушением.
Если он уничтожит себя, он уничтожит меня, а когда-то давно я поклялась никогда больше не ставить себя в положение, в котором мужчина будет иметь надо мной такую ​​власть.
За исключением того, что я это сделала, и он это сделал, и это было на моей совести.
— Мне так жаль, Скарлетт. — Глаза Ашера были мрачными под флуоресцентными лампами. — Клянусь, я не хотел нарушать свое обещание. В последний раз, когда я видел Боччи, он вызвал меня на гонку, и я отказался. Сегодня... — Он сглотнул. — Мои эмоции взяли надо мной верх. Но это должен был быть... это последний раз. Я больше никогда не буду участвовать в гонках.
Мне так хотелось ему верить, что это причиняло мне боль, но он уже говорил то же самое однажды, и вот мы здесь.
Однако, это было не место и не время для этого разговора. Он был ранен, папарацци были с пеной у рта внизу, а наши друзья были прямо снаружи в холле. Плюс ко всему, я была истощена сегодняшними дикими перепадами эмоций. Я не могла ясно мыслить, и у меня не было пропускной способности, чтобы разобраться в своих запутанных мыслях.
— Я рада, что с тобой все в порядке, — сказала я. Тяжесть давила мне на грудь и перекрывала доступ кислорода. — Правда, я рада. Но я не могу... мне нужно... — Его лицо расплылось, когда тяжесть надавила сильнее.
Я хотела провести ночь рядом с ним и притвориться, что все в порядке, пока мы не сможем нормально поговорить. Но из-за папарацци мне приходилось «притворяться» каждый раз, когда я выходила за дверь, и я не могла сделать этого сегодня вечером, не с Ашером, единственным человеком, перед которым мне никогда не приходилось надевать фальшивое лицо.
Я бы его в моем нынешнем состоянии все равно не утешила. Призрак его гонки будет висеть над нами, бросая тень на все, что мы говорим и делаем.
  
Я пыталась выразить свои мысли словами, но ничего не выходило. Было слышно только мое дыхание и писк мониторов.
Я, не задумываясь, сделала небольшой шаг назад.
— Скарлетт. — Я чувствовала агонию Ашера больше, чем слышала ее. Она прошла через все мое тело и отразилась в моих костях, заставив их болеть сильнее, чем любая вспышка.
Я ненавидела то, что стала причиной всего этого, хотя той ночью ему было достаточно больно, и еще больше я ненавидела то, что не могла его утешить.
У всех нас иногда бывают отвратительные чувства. Это часть человеческой натуры. Но важно то, что мы с ними делаем.
Я тонула в этих отвратительных чувствах, и мне нужно было выбраться отсюда, прежде чем я скажу или сделаю что-то, о чем пожалею.
— Мне нужен воздух. — Я отвернулась, чтобы не видеть опустошение, отразившееся на его лице. — Мне жаль. Мне нужно... мне просто нужно немного пространства. Чтобы дышать.
Я пригнула голову и выбежала наружу. Мир представлял собой размытое пятно бледного линолеума и встревоженных голосов, когда я проносилась мимо брата и подруг.
Я не могла вдыхать воздух достаточно быстро или достаточно глубоко, чтобы утолить напряжение в легких. У меня не было полномасштабной панической атаки уже много лет, но я была на грани рецидива.
Однако у меня все еще хватило духа не броситься вниз и не попасть прямо в объятия папарацци, поэтому я помчалась в ближайший туалет и заперлась в угловой кабинке.
Я успела как раз вовремя, когда тошнота взяла верх.
Я упала на колени, наклонилась над унитазом и выблевала всю дневную еду. Слезы навернулись на глаза, когда вызывающий рвоту звук моей собственной рвоты заполнил пустую комнату.
Мое горло горело так ужасно, что я была уверена, что не смогу говорить после этого. Но даже так, тихий голосок в моей голове пытался убедить меня, что я слишком остро реагирую. Это была одна гонка. Одно обещание, которое он нарушил из десятков сдержанных.
Но каждая цепная реакция где-то начиналась, и я беспокоилась, что сегодняшний вечер был только началом.
Я была влюблена в человека, который не любил себя, и я не знала, куда это меня приведет. Куда это приведет нас.
Я стояла на коленях в туалете, блевала, пока не опустела и не закончились слезы, чтобы плакать. Я слышала, как люди приходили и уходили, но воспоминание о признании Ашера было моей единственной постоянной компанией.
Я участвовал в гонках.
Я знала, что три слова будут иметь силу изменить наши отношения.
Я просто не ожидала, что это будут именно эти три слова.
ГЛАВА 48
Я спала в больнице в ту ночь. Я больше не видела Ашера, но я не могла заставить себя уйти, пока он был там, поэтому вместо этого я свернулась калачиком в зале ожидания.
После тщетных попыток убедить меня пойти домой, Винсент убедил одну из медсестер (ярую поклонницу «Блэккасла») разрешить мне вместо этого несколько часов отдохнуть на диване в комнате отдыха для персонала.
На следующее утро я ушла на работу, но заставила Винсента пообещать сообщить мне, если произойдут какие-либо изменения в состоянии Ашера.
К счастью, их не было.
Больница выписала его через четыре дня после аварии. В это время у таблоидов был кровавый день. Подробности о его гонке сначала просачивались по крупицам, а затем внезапно превратились в поток.
Ашер якобы участвовал в гонках против Энцо Боччи, капитана «Холчестера». В статьях использовалось слово «предположительно», поскольку не было никаких конкретных доказательств того, что они участвовали в гонках. Обстоятельства указывали на гонку, но свидетели не подтвердили подозрения, и ни одна камера не засняла их на месте преступления.
Однако несколько человек заметили, как Ашер и Боччи спорили в «Разъяренном кабане» за несколько часов до аварии, и Боччи, по-видимому, находился под следствием за свою роль в аварии Ашера. Он был отстранен до завершения расследования. Из-за полученных травм Ашер также официально выбыл из игры по крайней мере на следующие три недели.