Нападающий (ЛП)

— Тебе повезло, приятель, — Стивенс похлопал меня по плечу. — Если бы матч закончился поражением, а не ничьей...
По группе пробежала дрожь. Если бы мы проиграли, я бы лежал на шесть футов под полем, а не стоял на нем.
Я смотрел повтор матча. Мы играли хорошо, но и «Холчестер» тоже. У них не было мегазвезд в текущем составе, Боччи был ближе всего к таковой, но они были невероятно сплочены. Это была их самая большая сила и наша самая большая слабость.
Надеюсь, в этом сезоне это изменится. Мы уже играли лучше вместе, когда Винсент и я все исправили, но нам еще есть куда расти.
— Забудь о матче, — сказал Сэмсон. — Я хочу услышать о твоей тайной девушке. Сестра Дюбуа? — Он присвистнул. — Нагло. Очень нагло.
Головы поворачивались между мной и Винсентом, который шел к нам от водоразборной станции.
Я был не в настроении обсуждать свою личную жизнь с кем-либо прямо сейчас. К счастью, Винсент прервал меня прежде, чем мне пришлось ответить.
— Это тренировка или сеанс сплетен? — многозначительно спросил он. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать нашу личную жизнь, если только ты не хочешь рассказать нам о девушке, с которой ты переспал во время нашего последнего выездного матча.
Остальная часть команды рассмеялась и толкнула локтем смущенного Сэмсона. Он привел девушку в отель, но отказался рассказать нам, кто она, что было для него необычно. Он был типичным (сверх)болтуном.
— Чувак, капитан, почему ты всегда так со мной поступаешь? — сказал он, покачав головой.
Винсент ухмыльнулся.
— Ты делаешь это слишком легким.
Нам не дали возможности поговорить дальше. Грили крикнул нам, чтобы мы собрались для следующего набора упражнений на выносливость, и наше добродушное поддразнивание немедленно переросло в концентрацию.
Сегодняшнюю тренировку проводил наш помощник тренера. Обычно он был любезнее тренера, но он нас измотал. К концу тренировки ни у кого не осталось сил, кроме как добежать до раздевалки, принять горячий душ и переодеться.
— Спасибо, что вмешался раньше, — сказал я Винсенту. Мы закончили собираться примерно в одно и то же время, и я пошёл с ним в ногу, когда мы шли к парковке. — Когда ребята спрашивали о Скарлетт.
Он пожал плечом.
— Она моя сестра. Я не хочу, чтобы эти идиоты думали о ней в каком-то романтическом ключе. — Он покосился на меня. — Но для тебя уже слишком поздно.
Я ухмыльнулся.
— Как она? — спросил Винсент. — Я разговаривал с ней по телефону вчера вечером. Она говорит, что с ней все в порядке, но ты же ее знаешь. Она скажет, что с ней все в порядке, даже если ее заставят пробежать марафон босиком по раскаленным углям.
— Я знаю. — Упрямая стойкость Скарлетт была одной из ее самых достойных восхищения и самых тревожных черт. — Она чувствует себя лучше. Все еще вялая и иногда испытывает боль, но она берет неделю отпуска, чтобы полностью восстановиться. — Это была ее идея, которая принесла мне некоторое облегчение. Она не заставляла себя сразу же вернуться к работе. — У нее сегодня созвон с Лавинией, чтобы обсудить ситуацию с таблоидами и спектаклем.
Папарацци снова обосновались в КАБ, но Скарлетт больше всего нервничала из-за спектакля. Она беспокоилась, что Лавиния уберет ее с главной роли.
У меня были противоречивые чувства по этому поводу. Я хотел, чтобы Скарлетт получила шанс проявить себя, но мысль о том, что ей придется выдержать еще два месяца репетиций, заставила меня покрыться холодным потом.
Человеческое тело не могло выдержать слишком много.
— Хорошо. Я рад, что ей действительно лучше. — Винсент звучал облегченно. Мы повернули за угол к последнему выходу. — А как насчет ситуации с папарацци? Они тоже преследуют меня, но не так сильно, как вас двоих.
— Я нанял команду. Они обеспечивают безопасность наших домов. — В моем доме уже была установлена ​​высокотехнологичная система безопасности, но не помешало бы укрепить ее оборону. — Как только они закончат, мы вернемся домой.
Мы не могли вечно оставаться в отеле, и Скарлетт начинала нервничать.
  
— Это пройдет. — Казалось, Винсент пытался убедить больше себя, чем меня. — У папарацци короткая продолжительность концентрации внимания. Они скоро найдут новую цель и уйдут. Но я клянусь... — Его лицо потемнело. — Если кто-то из них хоть как-то навредит Скарлетт, я им все испорчу.
— Я буду рядом с тобой.
Несмотря на наши разногласия, единственное, в чем мы всегда соглашались – это необходимость защищать Скарлетт.
Он коротко кивнул в знак признательности.
— Не возражаешь, если я зайду в отель попозже, чтобы увидеть ее? Я буду осторожен.
Слоан это не понравилось бы. Она была так серьезно настроена на нашу изоляцию, что придумала замысловатую стратегию, чтобы папарацци не следили за мной от тренировки до отеля. Мне пришлось сначала пойти домой, подождать час, а затем тайком вернуться, чтобы встретиться с Эрлом, который, конечно, каждый раз будет ездить на другой машине-обманке.
Я мог бы остаться дома, но это означало бы оставить Скарлетт одну в отеле, поскольку ее квартира не была так защищена, как моя. Я ни за что на свете не хотел этого делать, поэтому это был План Приманка.
— Да, — сказал я. Слоан позже порвет меня за это, но Винсент был братом Скарлетт. Я не собирался держать его подальше от нее. — Только постарайся не садиться за руль своего чертового «Ламбо».
— Я не буду... какого черта? — Винсент остановился на полпути через парковку. Должно быть, служба безопасности клуба выгнала папарацци, потому что прессы не было видно, но игроки, которые ушли до нас, собрались полукругом вокруг одного из парковочных мест. — На что вы, ребята, смотрите?
Неразборчивое бормотание группы прекратилось. Они оглянулись на нас, и на их лицах отразились разные оттенки удивления, нервозности и жалости.
Несколько человек неловко заерзали, но никто не ответил. Вместо этого они расступились, освободив путь между нами и кабриолетом цвета «охотничий зеленый», припаркованным на месте.
Это была моя машина.
В моем животе нарастало чувство страха.
Я прошел мимо своих товарищей по команде и остановился возле водительской двери, где сразу увидел, на что они так пристально смотрели.
Мой страх превратился в холодный, твёрдый лёд, потому что на боку моего любимого винтажного «Ягуара» было нацарапано одно слово... одно имя.
Иуда.
ГЛАВА 45
Ничто так не сплачивает команду, как атака другой команды.
Не надо быть гением, чтобы понять, что пацарапаная машина – дело рук «Холчестера». Люди могут подумать, что профессиональные футболисты выше таких детских выходок, но это не так. Иуда, нацарапанный на зеленой краске, был тому доказательством.
Они были единственными, у кого были средства и мотив. Если бы инцидент произошел в «Холчестере», я бы был более осторожен, но в Лондоне? Это не мог быть кто-то другой.
Они называли меня Иудой постоянно, и они играли с «Челси» на выходных, так что они были в городе до понедельника. Я не знал, как они это сделали, чтобы никто не заметил, к сожалению, моя машина была припаркована в одной из слепых зон камер видеонаблюдения, но это не имело значения. Важно было то, что они это сделали.
Хотя это была моя машина, остальная часть клуба восприняла это как личное оскорбление. Даже тренер был зол, а я не был его любимчиком в тот момент.
Тот факт, что «Холчестер» пришел на наши тренировочные площадки и разрушил нашу собственность, был актом войны, поэтому мы ждали. Мы ждали, пока они не вернулись в город две недели спустя, чтобы сыграть с «Арсеналом», прежде чем мы выступили против них.
В тот вечер Винсент, Ноа, Адиль и несколько других игроков присоединились ко мне в «Разъяренном кабане», где команда «Холчестера» всегда тусовалась после лондонских матчей.
Мак забанил Лайла после того, как он толкнул меня, так что его нигде не было видно. Однако, когда мы пришли, Боччи играл в бильярд с другим игроком. Другой игрок увидел нас первым и подтолкнул своего капитана, который выпрямился и повернулся.