Нападающий (ЛП)

К сожалению, у меня также не было сил сидеть прямо, не говоря уже о том, чтобы ходить куда-либо. Моя голова поднялась примерно на четыре дюйма над подушкой, прежде чем крайняя усталость заставила ее снова опуститься.
— Остановитесь. — Слово застряло у меня в горле. — Остановитесь.
Никто из них не слышал меня из-за своих стонов, ругательств и звуков ударов кулаков по телу.
Как только Винсент нанес первый удар, все ставки были отменены. Ашер ответил, и теперь они оба сцепились в пяти футах от меня, как неандертальцы без контроля импульсов.
У меня в основании черепа разразилась мигрень.
Отдых и медицинская помощь смягчили самую сильную боль, но все еще болело все тело, а голова пульсировала в том месте, где я ударилась об угол журнального столика. К счастью, угол, под которым я упала, означал, что я отделалась только раной и легким сотрясением мозга; все могло быть гораздо хуже, если учесть все обстоятельства.
Однако то, что я видела, как двое самых дорогих мне людей избивают друг друга в моей больничной палате, не способствовало скорейшему выздоровлению.
— Ты ублюдок! — Винсент снова замахнулся на Ашера. — Ты солгал мне!
— Мы собирались тебе рассказать. — Ашер увернулся от удара. — Вот почему мы этого не сделали!
— Ты...
Дверь снова распахнулась, прервав ответ Винсента. Доктор вбежал внутрь, за ним Карина, Бруклин и одна из медсестер.
В воздухе раздавались крики, вопли и ругательства.
Мне хотелось кричать вместе с ними. Мне хотелось стоять, кричать, делать что угодно, только не быть наблюдателем собственной жизни, но я не могла собраться с силами.
Мигрень распространилась на мои глаза, виски, челюсть. Везде.
— Хватит! — Мой врач наконец взял ситуацию под контроль. Ее глаза сверкнули яростью. — Все вон.
— Но...
— Вы не можете...
— Она не...
— Я не хочу этого слышать! У меня здесь отдыхает пациент... — она указала на меня, — ...а вы тут деретесь? Вы должны быть рады, что я не вызвала охрану. А теперь убирайтесь! — Для такой доброй на вид старушки у доктора Амбани был просто чертовски громкий голос.
Как будто туман рассеялся, и они наконец-то поняли, что я нахожусь в комнате с тех пор, как Ашер открыл дверь.
Винсент и Ашер повернулись ко мне с потрясенными выражениями. Чувство вины прорезало ужасные линии на их лицах, но доктор не дал им возможности извиниться.
Она ткнула пальцем в сторону двери, и они вышли, опустив головы от стыда.
Я пыталась что-то сказать, прежде чем они уйдут, но слова не слетали с моих губ.
Я высосала остаток своей энергии, разговаривая с Ашером, а затем с Винсентом, когда они только приехали. Это было чудо, что я могла держать глаза открытыми.
Доктор Амбани и медсестра суетливо подошли ко мне. Они суетились, толкались и обменивались тихими бормотаниями, но я не могла разобрать, что они говорили.
Множество чувств застряло у меня в горле.
Я хотела сказать Ашеру, как я тронута тем, что он пропустил матч ради меня, и что все будет хорошо. Наш секрет был раскрыт, а это означало, что худшее позади.
Я хотела извиниться перед Винсентом за то, что скрывала от него наши отношения, и заверить его, что ему не нужно обо мне беспокоиться. Что это не ситуация Рафаэля 2.0 и что я счастливее с Ашером, чем когда-либо.
Я хотела напомнить им, чтобы они не позволили сегодняшнему дню разрушить их хрупкое перемирие, потому что они были гораздо лучше, как друзья, чем как враги.
Мне хотелось многое сказать, но им придется подождать.
Моя хватка сознания ускользнула. Стальные якоря затянули мои веки, и наступила темнота, закрывая остальной мир.
 
Я позволил Винсенту нанести первый удар, но после этого нас было не остановить. Я чувствовал себя виноватым из-за того, что солгал ему, но я не чувствовал себя настолько виноватым, чтобы служить его послушной боксерской грушей.
  
К тому времени, как доктор выгнала нас из комнаты, мы оба были измотаны еще больше. Из пореза на моей губе в рот капала кровь, а на его челюсти красовался темный синяк.
Мне было стыдно драться с ним, когда Скарлетт лежала прямо там, но, когда Винсент замахнулся на меня, во мне включился инстинкт «бей или беги», и я забыл обо всем, кроме самообороны.
Доктор Амбани и медсестра остались в палате, пока мы смотрели друг на друга в коридоре.
Либо день был затишьем, либо персонал больницы предупредил не задерживаться около нас, потому что коридор был пуст, за исключением двух медсестер в дальнем конце. Вокруг не было никого, кто мог бы подслушать или записать нас, кроме Карины и Бруклин, которые, казалось, были ошеломлены быстрым развитием событий.
Кулаки Винсента сжимались и разжимались.
— Как долго это продолжается?
Я предположил, что он имел в виду мои отношения со Скарлетт.
Правда уже вылезла наружу. Я мог бы рассказать ему всю правду.
— С июля.
— Июль? — Я поклялся, что видел, как из его ушей клубился пар от необузданного гнева. — Вы тайком тусовались за моей спиной почти три месяца?
— Как я уже сказал, мы не говорили тебе, потому что знали, что ты так отреагируешь. — Раздражение щелкнуло зубами, придав моим словам больше остроты, чем я предполагал. Мне следовало бы проявить больше снисходительности к Винсенту, учитывая, что ему пришлось иметь дело с двойным ударом — нашими отношениями и госпитализацией его сестры, — но я был слишком напряжен и измотан, чтобы обращать на это внимание. — Для протокола, мы не хотели встречаться или держать это в секрете от тебя после твоего возвращения в Лондон. Это просто как-то... случилось.
Это было неубедительное оправдание, но сейчас не время и не место объяснять тонкости последних трех месяцев.
Винсент, похоже, вообще не слушал. Его внимание переключилось на мои кроссовки (я никогда не надевал бутсы на стадион перед матчем). На его лице отразилось недоверие.
— Это ты был тем парнем в душе моей сестры, когда я заезжал к ней летом?
Блять.
— Технически, — сказал я с большой осторожностью, — я был в ванной.
— Боже мой! — череда французских ругательств разнеслась по стерильному коридору. — Она сказала мне, что это кто-то из КАБ!
Я прочистил горло.
— Также технически я был кем-то из КАБ. По крайней мере, летом.
Глаз Винсента дернулся. Казалось, он снова хотел меня ударить, но резкий голос вмешался.
— Прекратите! — Бруклин встала между нами. Они с Кариной так тихо наблюдали со стороны, что я почти забыл об их присутствии. — Посмотрите на вас двоих. Взрослые мужчины ведут себя как дети в больнице, из всех возможных мест. Вам не стыдно?
Багровый румянец пробежал по верхушкам скул Винсента.
— Не...
— Не чего? Наказать тебя за твою чушь? — Она скрестила руки на груди, ее лицо было воплощением упрямства. Он был по крайней мере на фут выше нее, но она, казалось, возвышалась над ним, даже когда она смотрела на него снизу вверх. — Твоя сестра лежит там... — она указала на закрытую дверь в палату Скарлетт, — ...пытается отдохнуть, и одно из первых, что ты делаешь, когда приезжаешь – это затеваешь чертову драку в ее больничной палате. Она и так достаточно напряжена. Ей не нужно, чтобы ее брат и ее парень все усугубляли. И ты.
Бруклин резко обернулась и ткнула в меня пальцем.
— Тебе следовало бы знать лучше, чем потакать чуши Винсента. Есть разница между самообороной и активным участием в драке. Неудивительно, что мой отец становится таким сварливым, когда кто-то из вас упоминается в разговоре. Я удивлена, что ты еще не свел его в могилу, учитывая, что ему приходится иметь дело с твоими эгоистичными, детскими выходками каждый день!
В тишине можно было услышать, как упала булавка.
Мы уставились на нее, слишком ошеломленные тем, что нас отчитал кто-то вдвое меньше нас, чтобы немедленно отреагировать. Позади нее Карина ухмыльнулась, выглядя так, будто она слишком уж наслаждалась нашим дискомфортом.