Нападающий (ЛП)

— Именно так. — Улыбка Адиля померкла, а команда замолчала. — Серьезно? Никто не хочет присоединиться?
Черт возьми. Я собирался пожалеть об этом позже, но...
— Я в деле.
Я был тем, кто непреднамеренно втянул нас в неприятности. Я мог бы также довести это до конца.
Его лицо снова прояснилось, и он бросил на меня благодарный взгляд.
— Я тоже, — сказал Винсент, удивив меня до чертиков. — Я капитан. Поддержание боевого духа команды – часть моей работы.
— Отлично! — улыбка Адиля вернулась к полной мощности. — Я всегда знал, что у вас двоих хороший вкус. Кто еще заинтересован?
Снова наступила тишина.
— Я понаблюдаю. — Тихий рокот Ноа потряс меня даже больше, чем участие Винсента. — Но я не читаю о тройничках динозавров.
— Отлично, — Адиль был в восторге. — Ты можешь быть нашим талисманом и приносить закуски.
Нахмуренный вид Ноа выражал, насколько он не в восторге от задания. Однако его участие, в сочетании с моим и Винсента одобрением, заставило остальную часть команды присоединиться струйками, а затем и волной.
Вскоре почти все согласились вступить в книжный клуб, хотя я видел, что некоторые не верили, что мы всерьез собираемся каждый месяц читать эротику про динозавров.
Мы схватили наши напитки и столпились вокруг разных столов и кабинок. Атмосфера была самой расслабленной, которую я чувствовал с тех пор, как присоединился к «Блэккаслу». Все были менее напряжены теперь, когда Винсент и я объявили перемирие, и наша победа в тот день добавила нам дополнительного подъема духа.
Вот чего мне не хватало. Я любил спорт, но мне также нравились товарищество и братство, которые дает быть частью команды.
Это хорошо... пока ты все не испортишь, пел голос у меня в голове.
Раскрытие моих отношений со Скарлетт было гильотиной, готовой упасть. В этот момент я глубоко отрицал и воспринимал свое взаимодействие с Винсентом день за днем.
Кто знает? Может, мы сможем сохранить от него свой секрет, пока мы с Винсентом не уйдем на пенсию, и я не приглашу его на нашу свадьбу. Он же не может убить нас на нашей собственной свадьбе, правда?
— Ты в порядке? — спросил Ноа, пока половина команды ушла спорить о том, какую песню включить следующей у музыкального автомата.
— Да. — Я быстро улыбнулся. — Просто думаю о предстоящем матче с «Холчестером».
Он не выглядел убежденным.
Грубоватый вратарь был самым тихим, самым сдержанным членом команды, но он также был самым наблюдательным. Он должен был быть таким, учитывая, что он воспитывал одиннадцатилетнего ребенка в одиночку. Это не могло быть легко.
— Я рад, что вы с Дюбуа помирились, — сказал он. — Полагаю, летний план тренера сработал, даже если у вас было всего две недели совместных тренировок.
Пиво стало кислым на языке.
— Думаю, да. — Я избегал взгляда Ноа. — Это я облажался в прошлом сезоне. Я не хочу, чтобы это повторилось.
Звон колокольчиков над дверью прервал наш разговор, и в пабе воцарилась заметная тишина, когда вошли несколько членов команды «Холчестера».
Я напрягся, мои пальцы крепко сжали мой стакан. Ноа тоже выпрямился, в то время как другие игроки «Блэккасла» уставились на новоприбывших, словно они вторглись на нашу территорию – каковыми, по моему мнению, они и были.
«Разъяренный кабан» был открыт для публики, но Лондон был нашим городом (да, я переехал сюда только в начале года, но я уже считал его своим домом). «Холчестер» был здесь только потому, что у них был матч с «Арсеналом» ранее в этот день.
Напряжение переросло в токсичный шторм. Даже другие посетители были в состоянии повышенной готовности.
Мак и его трио вышибал выглядели так, будто были готовы пустить в ход кулаки при первых признаках неприятностей, но это не помешало Боччи, Лайлу и другим игрокам «Холчестера» подойти ко мне.
— Посмотрите, кто это. — Улыбка Лайла не коснулась его глаз. — Сам Иуда.
Когда-то мы были друзьями. Я выручал его из сложных ситуаций, а он устроил мне сюрприз на день рождения в моем любимом клубе в Холчестере. Было дико думать, что стандартный трансфер команды мог так основательно испортить наши отношения, но для него это был нестандартный трансфер. Я ушел в середине сезона, чтобы присоединиться к их главному сопернику, даже не будучи предупрежденным, и это было на моей совести.
  
Но прошел почти год, и я устал от их насмешек. Им нужно было с этим покончить, черт возьми.
— Я начинаю думать, что ты меня любишь, с этим особым прозвищем и всем остальным, — протянул я, не вставая. Они не заслуживали такого признания. — Ты даже искал меня в моем любимом пабе? Я польщен.
Его лицо покраснело.
— Мне не нравятся предатели, — резко бросил он. — Но приятно видеть, что ты так подружился с «Блэккаслом». Ты действительно изменился, не так ли?
— Они – моя команда, — резко ответил я, и моя фальшивая любезность испарилась. — И это не они вешали мои чучела перед пабами Холчестера.
Неспортивным болельщикам этого никогда не понять, но ничто не сравнится с чувством, которое испытывал футбольный болельщик «Холчестера», чувствуя, что с ним поступили несправедливо.
— Мы не можем нести ответственность за действия общественности, — пожал плечами Боччи. — Это не наша вина, что они так тебя ненавидят.
Моя челюсть сжалась. Мне следовало бы к этому привыкнуть, но после всего этого времени это чувство все еще кольнуло. Я мог бы попытаться объяснить это людям, но пока они не переживут это, никто не поймет, каково это, когда город, который когда-то тебя обожал, в одночасье отворачивается от тебя.
Они чувствовали себя преданными мной, но и я чувствовал себя преданным ими. Их преданность была действительно транзакционной.
Это имело смысл, но все равно было больно.
— Убирайся отсюда нахер. — Винсент подошел к Боччи сзади, его лицо было хмурым. — Хочешь пить – пей, но оставь мою команду в покое, черт возьми. Ты такой мелочный, что не можешь пережить чертов трансфер?
— О, нам плевать на трансфер, — сказал Боччи. — Это доказало, что он нам не нужен, потому что угадайте, какая из наших команд действующий чемпион лиги? — На его лице появилась мерзкая ухмылка. — Не твоя.
Напряжение переросло в невыносимую тяжесть.
Лицо Винсента потемнело, и даже Ноа рядом со мной издал предупреждающий рокот.
— Держись за свою славу, пока можешь, потому что она не продлится долго. — Винсент оскалил зубы в подобии улыбки. — Я с нетерпением жду возможности победить тебя в нашем следующем матче.
Боччи ухмыльнулся.
— Думаешь, сможешь нас победить?
— Я не думаю. Я знаю, — Винсент выплюнул что-то по-французски.
Боччи был итальянцем, но все, что сказал Винсент, было достаточно похоже на его язык, чтобы он понял. Он прорычал ответ, но я встал между ними, прежде чем Винсент сделал что-то глупое, из-за чего нас вышвырнули бы из паба.
— Отвали, — предупредил я. Мне не терпелось врезать кулаком по самодовольному лицу Боччи, но я очень старался играть по правилам в этом сезоне. Я не собирался позволять кому-либо портить мой шанс на чемпионство. — Ты же знаешь правила Мака.
— Как мило. Ты защищаешь своего нового лучшего друга, — усмехнулся Лайл. — Не возвращайся в Холчестер, Донован. Тебе там не рады. Даже твой собственный отец больше не хочет, чтобы ты там был.
Мои руки инстинктивно сжались в кулаки. Гнев погнался за моим напряженным спокойствием и испепелил его.
Я рассказал Лайлу о своих отношениях с отцом, когда мы были друзьями, а теперь он использует это, чтобы подловить меня?
Блять. Это.
— Я могу вернуться в любое время, когда захочу, Арти, — сказал я, используя его ненавистное прозвище. Артур Лайл, или Арти для краткости. — Помнишь тот удар с открытой площадки, который ты пропустил во время нашего матча с «Челси»? Любительский вратарь мог бы отбить этот мяч прямо тебе. Если бы я не прикрыл твою задницу, мы бы проиграли тот матч. Или как ты провалил первую половину сезона против «Тоттенхэма»? Есть причина, по которой тебя не взяли играть за национальную сборную, и ты должен быть чертовски рад, что я не хочу возвращаться в «Холчестер». Если бы я это сделал, ты можешь попрощаться со своим игровым временем, потому что знаешь что? Ты не так. Чертовски. Хорош.