Нападающий (ЛП)

Как только мы расскажем Винсенту в понедельник, наши отношения больше не будут принадлежать только нам. Они будут принадлежать и всем остальным. У каждого будет свое мнение, и мы не сможем от него убежать, даже если попытаемся.
— Прежде чем мы уйдем, я хочу с тобой кое о чем поговорить. — Скарлетт провела пальцем по гравировке на вилке и избегала моего взгляда.
— Хорошо, — я постарался сохранить нейтральное выражение лица, но у меня было чувство, что я знаю, что она хотела обсудить.
Мы договорились об эксклюзивных не-отношениях, когда начали встречаться. По сути, мы были в отношениях, но она не хотела быть скованной ярлыком, поэтому я не стал настаивать на этом.
Однако если бы мы скоро рассказали о нас Винсенту, имело бы смысл переопределить наш статус. Верно?
Мое сердце подскочило к горлу, пока я ждал продолжения.
— Я... — Скарлетт наконец встретилась со мной взглядом, ее выражение лица показывало ее волнение. — Я знаю, что мы встречались без реального ярлыка, но уже почти конец лета, поэтому я подумала, что мы могли бы сделать это официально? Было бы проще, когда мы объясним все Винсенту, — поспешила она. — Сказать ему, что мы парень и девушка, а не эта странная штука не-парень и не-девушка, которая у нас происходит.
— Скарлетт. — Я положил предплечья на стол и наклонился вперед. — Ты хочешь, чтобы мы были вместе официально из-за Винсента или потому что ты этого хочешь?
Мой вопрос повис в напряженном воздухе, поддерживаемый громоподобными ударами моего сердца.
Прошла секунда.
Две.
Потом...
— Потому что я так хочу.
Мягкое признание Скарлетт выбило дыхание из моих легких. Я откинулся назад, облегчение было как прохладный бальзам для узла в моем животе.
— Тогда мы официально пара.
— Просто так.
— Просто так. — Я посмотрел на нее, на эту прекрасную, невероятную женщину, от которой я никогда не ожидал, что она перевернет мой мир, и поразился, что она моя. Вселенная знала, что делала. — Я был здесь с самого первого дня, дорогая. Я просто ждал, когда ты присоединишься ко мне.
Улыбка Скарлетт стала такой широкой и теплой, что я ощутил ее всем телом.
— У меня уже много лет не было официального парня, так что это волнительно, — сказала она. — Это значит, что ты подержишь мою сумку и позволишь мне одолжить твои рубашки, чтобы спать, потому что мужские рубашки всегда удобнее женских, по какой-то причине?
— Футболки – да. Сумка – смотря по обстоятельствам. Если в ней столько же дерьма, как в тот день, когда мы встретились, то нет. — Я приподнял бровь. — Я же спортсмен высшего класса, ты же знаешь. Мне нужно беречь силы.
Я рассмеялся, когда она пнула меня под столом.
— Мой старый терапевт гордился бы мной. — Скарлетт потянула свой кулон по цепочке. — Она сказала, что исцеление – это не просто закрытие двери в прошлое. Это разрешение себе открыть дверь в будущее. Мы много работали над моими проблемами доверия после Рафаэля. Если бы не она, я бы несла в себе гораздо больше обид, чем сейчас.
Я отметил прошедшее время ее слов.
— Ты ее больше не видишь?
Она покачала головой.
— Некоторые люди встраивают терапию в свой повседневный образ жизни, но я попала в хорошее место. Однако я знаю, что всегда могу позвонить ей, если понадобится, даже если я ненавижу просить о помощи.
— Правда? Я не заметил.
— Ха-ха. — Она закатила глаза, но улыбалась. — Мои родители сначала не были в восторге. Они люди старой закалки. В их поколении вокруг терапии есть стигма, но как только они увидели, насколько она помогает, они согласились.
Меня охватило любопытство.
Скарлетт не особо рассказывала о своих родителях. Я знал, что они развелись, когда она была маленькой, и что у нее с ними были вполне нормальные отношения, но это все.
— Как они...
— Справились с моей аварией? — закончила она. — Насколько могли, я полагаю, но моя мать была раздавлена. Она, очевидно, беспокоилась обо мне, но я думаю, что она была так же опустошена из-за конца моей карьеры. Ей нравилось иметь дочь-прима-балерину, которой она могла хвастаться перед друзьями. Мой отец переехал в Лондон на первые несколько месяцев после аварии. Винсент уже был здесь. Они сплотились.
  
— Ты обижаешься на свою мать за это?
Я попытался представить, как отреагирует мой отец, если я получу травму и больше не смогу играть в футбол.
Моя кровь застыла при этой мысленной картине.
Я связывался с ним несколько раз после его сердечного приступа, но всегда через свою мать. Я не разговаривал с ним напрямую с тех пор, как он выписался из больницы. Однако от моего внимания не ускользнуло, что он так и не ответил на мой вопрос.
Твоя команда или твой сын?
— Удивительно, но нет. — К счастью, ответ Скарлетт вернул мои мысли к ней. Последний человек, на котором я хотел сосредоточиться в нашу последнюю ночь здесь, был мой отец. — Я знала, что она чувствовала эти вещи, но она не действовала в соответствии с ними, если это имеет смысл. Она не подталкивала меня снова попробовать танцевать, и она поддерживала меня, когда я вместо этого стала учителем в КАБ. — Ветер развевал пряди волос по ее лицу, скрывая ее задумчивое выражение. — Иногда у всех нас бывают ужасные чувства. Это часть человеческой натуры. Но важно то, как мы с ними поступаем.
Каждый раз, когда я думал, что она не может быть более потрясающей, она доказывала, что я ошибался.
— Это зрелый взгляд на вещи. Я уверен, что твой старый терапевт тоже гордился бы этим, — поддразнил я.
Она мельком улыбнулась.
— Может быть. Но могу ли я признаться в чем-то?
— Всегда.
— Иногда... — Ее улыбка померкла. — Я так завидую своим ученикам, что не могу дышать. Я хочу, чтобы они были счастливы, и я действительно горжусь их успехами, но бывают дни, когда я смотрю на них и вижу не только их потенциал, но и потенциал, который был у меня. У них впереди вся карьера, блестящая и незапятнанная, в то время как у меня – нет. Это неправильный способ думать о вещах, но это может быть... трудно жить в тени, когда я всю жизнь тренировалась быть в центре внимания. — Ее щеки покраснели. — Я знаю, что это заставляет меня звучать как ужасный человек. Я их учитель. Я не должна завидовать подросткам. И я не чувствую этого все время. Но в плохие дни это может заставить меня скатиться вниз.
— Это человеческие чувства, — мягко сказал я. — Как ты сказала, они нормальны, и ты не пытаешься саботировать своих учеников. Тебе позволено чувствовать то, что ты чувствуешь.
— Я знаю. Но легче давать советы, чем следовать им. — Скарлетт поиграла краями салфетки. — Эмма, одна из моих лучших учениц, получила роль «Феи Драже» на школьном спектакле в этом году. Она хочет, чтобы я присутствовала на открытии. Спектакли для сотрудников проходят в школе, но спектакли для студентов проходят в Уэстбери, и я не могу заставить себя пойти туда.
Уэстбери был одним из ведущих мест для исполнительских искусств в Лондоне. Я никогда не был там на шоу, но постоянно проходил мимо.
— Я ехала на выступление в Уэстбери, когда в нас врезалась другая машина, — тихо сказала Скарлетт. — Там же я получила свой первый восторженный отзыв о своем выступлении в «Лебедином озере». Этот отзыв сделал меня знаменитой. Во многих отношениях Уэстбери – главный символ моей старой жизни, и с тех пор, как я попала в аварию, я не могла даже ступить к нему ногой. Слишком больно вспоминать, что было раньше.
Ее глаза были за тысячу миль от меня, и я позволил откровениям ночи укорениться вокруг нас, вместо того чтобы нарушить их немедленным ответом.
Иногда слушать было лучше, чем говорить.
Остатки нашего ужина давно остыли. Часы тянулись к неприлично поздней половине ночи, но я цеплялся за каждую минуту, как будто она была последней.
Если бы я мог остаться на этой крыше со Скарлетт навсегда, я бы так и сделал.
— Мне жаль, — сказала она после долгого молчания. — Каждый раз, когда мы идем на свидание, я заканчиваю тем, что все становится таким удручающим.